Михаил Шварц – Корона и тьма. Том 1. Темный замок. (страница 10)

– Брат мой, – проговорил он, голос его был почти шёпотом, но каждое слово резало, как кинжал. – Ты умер, как жил: глупо, жалко и бесполезно.

В его голосе не было ни капли сожаления. Лишь пустота и мрачное удовлетворение, будто смерть Корвина была не просто победой, а исполнением неизбежного. Он наклонился ближе, разглядывая мёртвое лицо, изуродованное ранами.

– Твои звери пали вместе с тобой, – продолжил он, кивая в сторону растерзанного тела ближайшего воина Корвина, чья грудь была вспорота так глубоко, что можно было видеть сломанные рёбра. – И твой хаос пал вместе с ними. Ты больше не бросишь вызов ни мне, ни этому миру.

Он выпрямился, холодно махнув рукой.

– Уберите это. Пусть его голова украсит ворота Харистейла. И пусть каждый, кто смотрит на неё, знает, что судьба предателей одинакова.

Солдаты, кровавые и измученные, поспешно подхватили мёртвое тело, стараясь не запачкаться больше, чем уже были. Они отводили глаза, чувствуя, как ледяной взгляд Годрика давит на них, словно тиски.

Эндориан стоял неподалёку, его чёрные доспехи были покрыты кровавыми разводами, как и меч в руке, с которого медленно капала тёмная жидкость. Его лицо оставалось каменным, но внутри него бушевала буря. Он смотрел на Годрика, на его холодное удовлетворение, и чувствовал, как что-то внутри него сжимается, как будто каждое слово короля душило его изнутри.

Годрик заметил его взгляд. Он шагнул ближе, его сапоги хлюпали в крови, и каждая его поступь звучала, как набат для тех, кто ещё был жив.

– Ты доказал свою ценность, – произнёс он, его голос был полон силы и стального превосходства. – Ты больше не просто рыцарь. Ты моя правая рука. Мой меч, который пронзает сердца врагов без промаха.

Он указал на тело Корвина.

– А если ты подведёшь меня, – продолжил Годрик, его слова были как приговор, – то закончишь так же, как он. Твоя голова станет напоминанием для тех, кто осмелится сомневаться.

Эндориан не отвёл взгляд, но внутри него что-то едва не сломалось.

– Я сделал то, что от меня требовалось, – сказал он, голос его звучал ровно, но в глазах мелькнуло что-то тёмное. – Я выбрал сторону.

Годрик ухмыльнулся, но это была не улыбка человека, а зверя, почувствовавшего вкус крови.

– Да, ты сделал правильный выбор, – произнёс он, его голос был насыщен угрозой, замаскированной под похвалу. – Ты не пожалеешь. Я дам тебе власть, Эндориан. Власть, которая подчинит тебе не только людей, но и саму судьбу.

Годрик развернулся, его пурпурный плащ, пропитанный кровью, развевался позади, как алое знамя, возвещающее о его победе.

Эндориан задержался. Его взгляд упал на поле боя: на раненых, корчившихся в агонии, чьи руки тянулись в мольбе о помощи, на груды трупов, истекающих кровью. Их крики уже затихали, но эхо боли продолжало звучать в его голове. Его пальцы сжали рукоять меча так сильно, что побелели суставы.

Тьма в нём шептала, что это был его путь, его предназначение. Но где-то в глубине души он чувствовал другую истину – светлый голос, который говорил, что каждый из этих смертей – это ещё один шаг в бездну, из которой уже не будет возвращения.

Он медленно повернулся и последовал за Годриком. Его шаги звучали глухо, будто сама земля не хотела принимать его вес. Багровая земля осталась позади, но кровь на его клинке и доспехах была не единственным грузом, который он нёс.

Глава 5. Эхо пустоты

Высоко над бушующим морем, там, где волны яростно разбивались о острые, словно лезвия, скалы, возвышался мрачный силуэт чёрного замка. Его тёмные башни, будто когти, тянулись к беззвёздному небу, увенчанному серебристым светом полной луны. Ветер завывал, проникал в трещины стен, словно сам замок вздыхал, жалуясь на свою долгую, проклятую жизнь.

Когда-то, давным-давно, этот замок был сердцем великого королевства. Его залы сияли золотом, стены были украшены гобеленами, а мраморные полы отражали свет многочисленных факелов. Но сейчас всё это было лишь воспоминанием. Камни его стен, почерневшие от времени, обвились колючими лозами, будто сама природа пыталась скрыть его от глаз мира. Легенды о проклятии замка распугивали путников, а его силуэт внушал страх даже в тех, кто видел его только на горизонте.

Внутри царила пустота. Тени старых дней обитали в тёмных коридорах, заполняя их гнетущим присутствием. В полнолуние замок оживал. Не так, как живут дома людей, а как живёт кошмар, пробуждающийся из глубин чьего-то разума. Прошлое вытекало из трещин стен, будто яд из раны, оживляя призраков, навечно прикованных к этому месту.

Но среди всех душ, блуждающих в этих холодных залах, одна была ярче других. Король Элдрик, последний правитель этих земель, оставался пленником своего собственного творения. Его фигура, полуразмытая, полупрозрачная, появлялась среди теней. Высокий, величественный, но изуродованный вечным отчаянием. Лицо, некогда красивое, было отмечено следами горя и безумия. Глаза, глубоко посаженные, горели странным светом, словно угли, не потухшие в остывающем костре. Элдрик ходил по залам, которые когда-то знал до последнего камня. Его шаги эхом разносились по пустоте, а голос, низкий и дрожащий, наполнял пространство:

– Элис… – произнёс он, словно имя её могло сломить тишину.

Элис. Его королева, его любовь, его проклятие. Она была здесь, он чувствовал это. Каждый раз, когда луна освещала замок, её тень появлялась на краю утёса. Её фигура, прозрачная, словно сотканная из лунного света, стояла, глядя в бушующее море.

Элдрик останавливался у окон, его взгляд устремлялся к ней. Руки сжимались в кулаки, словно он мог силой воли заставить себя пройти через холодный камень и коснуться её, хотя бы раз.

– Почему… – шёпот слетал с его губ. – Почему я не могу быть с тобой?

Ответа не было. Элис, словно статуя, неподвижно смотрела на волны. Её платье развевалось, как дымка, её лицо, холодное и прекрасное, оставалось пустым.

Воспоминания Элдрика затопили его разум. Он помнил тот день, когда стоял там, где сейчас стояла она. Ветер бил в его лицо, а утёс под ногами казался единственным путём к спасению.

Он видел её. Или то, что считал её образом. Она звала его, стояла на том самом краю, где они всегда встречались в полнолуние. Её голос, мягкий и зовущий, пробивался через шум волн. Он рванулся к ней, крича её имя, но её глаза, полные печали, только отразили истину. Она была мертва.

В отчаянии, которое затмило разум, Элдрик бросился вниз, к волнам, надеясь найти её в другом мире. Но вместо спасения он обрёл вечное заточение. Смерть отказалась принять его, а тьма замка стала его клеткой.

Теперь, каждое полнолуние, он стоял на том же месте, видя её призрачный образ. И каждый раз боль возвращалась, наполняя его душу криком.

– Элис! – его голос эхом прокатился по залам.

Только ветер ответил ему, принося с собой солёный запах моря и шум волн. Его королева исчезла, растворившись в ночи. Элдрик остался один, навечно скованный проклятием замка, утёса и луны, которая всегда показывала ему её, но никогда не давала быть с ней.

Вновь одиночество обволокло замок, словно плотное покрывало, оставляя Элдрика в тишине, наполненной его собственной мукой.

Элдрик, склонив голову, сжимал руками землю у края утёса, словно надеялся удержать её в этом мире силой своей воли. Его тело, призрачное и неосязаемое, казалось, дрожало от напряжения, а взгляд метался между лицом Элис и горизонтом, где первая полоска рассвета уже пробивалась через тучи.

– Я не могу так больше, – прошептал он, его голос утонул в шуме волн. – Я не могу смотреть, как ты исчезаешь, раз за разом, оставляя меня одного в этой пустоте.

Элис шагнула ближе, её образ стал чуть яснее. Лунный свет, словно струящийся через её тело, делал её фигуру ещё более эфемерной. Она присела перед ним, её рука медленно потянулась к его лицу, но остановилась в миллиметре от него.

– Элдрик, – мягко произнесла она, её голос напоминал звук шелеста листьев на ветру. – Мы – тени, воспоминания. Ни один из нас не может изменить то, что уже произошло. Мы связаны этим проклятием, как связаны волны и берег. Но эта связь – не жизнь.

Её глаза, глубокие и бесконечно печальные, смотрели прямо в его. Элдрик затрепетал, будто слова Элис пробивали стены его отчаяния.

– Ты – мой свет, Элис, – прошептал он, его голос дрожал. – Без тебя я ничто. Если мне суждено ждать целую вечность, чтобы увидеть тебя снова, я буду ждать. Но прошу, скажи мне, что этот цикл когда-нибудь закончится.

Элис отвела взгляд, её лицо смягчилось, но в нём читалась какая-то горькая тайна.

– Возможно, конец есть, – тихо сказала она, её голос был почти неуловим. – Но он не в этой жизни и не в этой смерти.

Элдрик попытался найти в её словах хоть какой-то смысл, но утёс под ногами дрожал от морского ветра, а время, казалось, ускользало с каждым мигом.

– Я вернусь, как всегда, – сказала Элис, поднимаясь. Её фигура начала тускнеть, становясь прозрачнее с каждой секундой. – И ты тоже. Такова наша судьба.

– Нет! – выкрикнул Элдрик, его голос эхом отразился от скал. Он попытался подняться, чтобы удержать её, но его руки вновь прошли сквозь пустоту.

Элис, обернувшись в последний раз, посмотрела на него с той самой печальной улыбкой, которая каждый раз становилась для него ножом в сердце. Её тело превратилось в легкий туман, растворяясь в первом свете рассвета.