Михаил Шуваев – Звездный Гольфстрим (страница 38)
— Володя, пошли, нам еще облет удаленных объектов делать, ты не забыл?
— Да, Кью, конечно, — ответил Прыгунов и с сожалением включил брызнувший ослепительным ксеноном фонарь.
Вместе они подошли к выступающей из мерзлотной поверхности скале, и андроид протянул вперед руку. Часть скалы скользнула вбок, открывая широкое цилиндрическое углубление, в котором, освещаемый нашлемными фонарями астронавтов, виднелся легкий летательный аппарат, очень напоминающий земной байкфлаер. Подчиняясь неслышным приказам Кью, двухместная стреловидная торпеда с большим носовым обтекателем медленно поднялась над полом и, покачиваясь на гравикомпенсаторах, выплыла из ниши.
Кью занял место впереди, Вовка сзади. Сидеть было вполне удобно. Прыгунов, следуя указанию Кью, нашел разъем в корпусе и подсоединил специальным кабелем свой скафандр к электронике байкфлаера. Кью тронул рычаги управления, и аппарат быстро набрал высоту и двинулся в южном направлении, как успел считать показания приборов Вовка. Сама космическая база находилась в северном полушарии спутника, ближе к его полюсу.
За полтора часа они успели осмотреть и протестировать несколько автономных объектов, разнесенных от центральной части базы на несколько десятков километров. Среди них: оптико-цифровой центр космического наблюдения, резервный транспортный терминал с двумя законсервированными телепортами и дублирующий узел субкосмической связи. Убедившись, что все объекты в работоспособном состоянии, астронавты вернулись обратно.
Вовка отсоединил инфокабель и, спрыгнув с байкфлаера, медленно опустился на поверхность, лениво притянутый гравитацией Харона. Заведя байкфлаер обратно в нишу, они не стали лишний раз пользоваться посадочной платформой, а воспользовались обычным лифтом ДДЛ, вмонтированным в ту же скалу, и уже через несколько минут стягивали с себя скафандры рядом с центральным командным пунктом станции, где по-прежнему находились Ричард и Брайан.
«Скорее бы!» — невольно билась мысль в голове Блумберга. Сейчас он вышел из лаборатории и, примостившись на одном из откидных сидений в основном холле станции, просматривал записи своего МИППСа. Спустя несколько минут к нему присоединилась Хлоэ:
— Что-то я давно так не волновалась, как сейчас, Айво. А ты? — спросила она, присаживаясь рядом.
— Я не то чтобы волнуюсь, меня, скорее, угнетает неуверенность в успешном исходе всего нашего мероприятия. Нас всех будто нарочно ставят в такие условия, когда нам не остается выбора — мы вынуждены играть по правилам, которые не мы диктуем, а нам. У нас нет возможности выбора — кто-то выбирает за нас. У нас нет возможности для маневра — мы, похоже, в цейтноте! — начал загибать пальцы Айво, все больше и больше волнуясь. — И, самое главное, у нас нет права на ошибку! Хлоэ, ей-богу, я не удивлюсь, если оживший Объект доставит нам еще больше хлопот, чем мы имеем сейчас!
Внезапно они заметили, что рядом с ними стоят Ричард и Вовка.
— Ну, не преувеличивай, Айво, не преувеличивай, — постарался улыбнуться Сноу. — И не в такие еще переделки попадали!
— Ничего я не преувеличиваю! Человек, которого ставят последовательно все в более и более сложные, рамочно ограниченные условия, в конце концов вполне может принять совершенно неадекватное решение, конечно, в соответствии с устойчивостью своей психики и состоянием физического здоровья.
— Ну, Айво, мы же не одни. Кроме того, среди нас есть андроиды, а они мыслят не совсем как люди, по-другому, иначе, — не удержался и вклинился в разговор Вовка.
— Да-да, конечно… все верно вы говорите, все верно. Только то, с чем мы сейчас столкнулись, не влезает в привычные и довольно узкие пока еще рамки нашего понимания космической философии.
— Айво, вижу тебя, а слышу Дон Кимуру. Какая сейчас философия, брось! Мы сейчас…
— Ричи, тут не до смеха! Сам-то ты еще только позавчера на совещании в КОНОКОМе рот раскрывал от удивления, как рыба на берегу!
— Позавчера?.. — Ричард вдруг совершенно отчетливо осознал, что все началось со злосчастного звонка в пять часов утра, после его возвращения с Ригеля-4. Потом он направился в небоскреб «Сатурн» КОНОКОМа, был на совещании, «отличился» в погоне и ликвидации андроида Сиарту, слетал на Европу и вернулся, посетил клинику профессора Морана, прокатился на мономагге, участвовал в бою в клинике Клейна, потом Селена и, наконец, Харон. И все это уместилось в двое с небольшим суток! Чуть больше сорока восьми часов! А ему казалось, что прошло никак не меньше недели, а то и двух! Господи, как спрессовалось время!
— А действительно! — вслух удивился Вовка и толкнул в бок только что подошедшего Дефо. — Мы ведь на Садалсууде долбанулись тоже позавчера, а сколько всего уже произошло… Дела-а-а…
— Так, все-все-все! — поднял руки Ричард, увидев приближающихся к ним остальных членов группы. — По информации Кью, до прилета «Пеликана» осталось шесть-семь часов. Поэтому есть предложение — хорошенько подкрепиться и отдохнуть, нам предстоит сложный день. Андроиды…
— Мы не нуждаемся во сне, поэтому и подежурим, — закончил за него подошедший Виби.
Через сорок минут ученые и астронавты угомонились и разбрелись по крошечным каютам, в которых места и было только для койки и небольшого откидного столика. На переборке имелся терминал главного вычислителя станции в виде средних размеров трехмерного тактильного монитора.
Вовка вытянулся на узком жестком лежаке шириной чуть более полуметра и закрыл глаза. Почти сразу стал накатывать сон…
Вдруг всплыли в голове когда-то давным-давно прочитанные строки. Повеяло чем-то неуловимо знакомым, почти забытым, но оставшимся в смутных, полустертых детских воспоминаниях, где-то совсем на задворках памяти.
Сон все накатывал и накатывал, и не было сил, да и не хотелось с ним бороться. Вовка в какой-то момент понял, что он уже почти заснул, но микроскопическая частичка его сознания продолжала бодрствовать, хотя, скорее, условно. Он ощутил потерю веса тела, по которому прошла легкая волна истомной дремотной судороги и, сбросив тяжелые оковы, воспарил над собой, простертым на узкой, куцей койке каюты. Но теперь его естество не было заключено в ограниченные рамки физического и искало духовный, астральный выход.
Глаза закрылись, зрачки закатились вверх, и сущность по имени Вовка растворилась в сверкающей дымке, устремившись в неведомые дали и пределы Вселенной…
Пришел сон и вместе с ним…
Глава 22
ВСТРЕЧА
Вовка, развалившись, сидел в небольшом уютном кафе, миниатюрный круглый столик которого стоял на улице внутри небольшого участка, отгороженного от прохожих кадками с густыми темно-зелеными кустами, среди листьев которых виднелись красные капельки мелких, но сочных ягод. Над столиками, на высоте трех с лишним метров, темнело поляризованное стекло, защищающее немногочисленных посетителей от лучей белого солнца, ослепительно пылавшего в небесной голубизне зенита. Вовка протянул руку и взял большой стакан с пузырящимся напитком и целой горой льда. «Кампари-тоник», — определил он с первого же глотка и поставил стакан с воткнутым диском лимона и соломкой на место. От нечего делать он стал присматриваться к посетителям, но не нашел в них ровным счетом ничего примечательного — люди как люди. В майках, шортах и панамах. Разговаривающие и молчащие, веселые и не очень.
Тогда он переключился на улицу, где располагалось кафе. Судя по всему, город был южным — тут и там виднелись пальмы и кипарисы, а старые дома по обеим сторонам улицы постройки двадцатого, а то и девятнадцатого веков были выкрашены в белый цвет. На окнах металлическими петлями крепились теперь уже совсем забытые деревянные жалюзи, а над центральной входной дверью нависал козырек с витиеватыми железными коваными узорами. К двери, как правило, вела невысокая лестница в три-пять ступеней, по обе стороны от которой стояли пузатые напольные вазы с цветами. На верхних этажах, там, где были балконы, над окнами можно было увидеть выдвижные матерчатые полосатые солнцезащитные тенты-шторки. С общим старинным видом домов диссонировали вмурованные в стены у входа современные тактильные многофункциональные экраны домофонов.
В конце улицы между домами виднелось море с легкой белесой дымкой над горизонтом — признак очень жаркой погоды. По воздуху не торопясь, лениво проплывали прогулочные открытые флаеры. Повсюду ощущалась атмосфера отдыха и праздности.
«Сант-Эгюль», — вдруг всплыло в памяти, и Вовка мгновенно выпрямился на стуле.
Сант-Эгюль — небольшой курортный городишко на средиземноморском побережье Франции, в котором Вовка побывал несколько лет назад во время студенческих каникул. Приехал он сюда со своей однокурсницей Валей, и они прекрасно провели вместе две недели. Купались, занимались подводной охотой, плавали на подводной лодке, летали на дельтапланах, гоняли на водных лыжах и байкфлаерах, обгорали на пляжах, танцевали на дискотеках и кутили в ресторанах. Потом, правда, уже по приезде в Новосибирск, у них с Валькой все разладилось и разъехалось по швам, но как-то безболезненно и легко. Они с ней даже и не поругались ни разу. Поэтому о своей поездке в Сант-Эгюль он до сих пор вспоминал с удовольствием. А Валька вскорости выскочила замуж за их однокурсника и сейчас работала вместе с мужем на космическом челноке, обслуживающем линию Луна (Тихо) — Альтаир. И с ней и с ее супругом Вовка сохранил нормальные отношения, они даже перезванивались иногда по МИППСу.