Михаил Шуваев – Пункт назначения – бесконечность (страница 45)
Пациент лежал на специальной больничной койке. Одна рука была выпростана из-под одеяла, и в районе сгиба локтя к ней был подсоединен катетер для капельницы. Рядом с койкой стояла штанга, на которую были подвешены две бутылочки с глюкозой. Сергей был в сознании и настороженно разглядывал вошедшею высоченного Саулина.
– Сергей. Это наш… – начал было Саша, но Саулин перебил его:
– Саулин Федор Иванович, первый секретарь постоянного представительства. Здравствуйте, Сергей, как себя чувствуете? – безопасный пододвинул стул и сел. – Саш, не мог бы ты нас оставить на несколько минут?
– Беседуйте, джеймс-бонды, – усмехнулся Лунин и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
– Привет, – тихо откликнулся Сергей, внимательно разглядывая безопасного.
Саулин достал из кармана небольшой приборчик, выдвинул из него два штыря телескопических антенн и щелкнул тумблером. На приборе замигала зеленая лампочка. Он поставил его на прикроватную тумбочку.
– Сергей, ты должен понимать, что попал в неприятную ситуацию. Но тупиковых положений практически не бывает, и я, скорее всего, смогу тебе помочь…
– Понятно, – отвернулся Сергей к стене. – Вы из той же конторы, что и этот павлин Матвей. Ни в какую ситуацию я не попал, а вот с вами попаду наверняка.
– Не перебивай, а дослушай. Я не из той же конторы, а из соседней. Помочь я тебе смогу реально – обещаю, но для этого ты мне должен рассказать все, что знаешь, включая твой разговор с Матвеем по дороге сюда.
Сергей молчал.
– Хорошо, я тебе немного помогу, чтобы ты понял, что я на твоей стороне. Голос Матвея помнишь? Слушай.
Федор Иванович достал из кармана мини-диктофон и включил. Зазвучали голоса Саулина и Кобзы:
«И засрали бы такую прекрасную страну. У нас, Матвей, своих неосвоенных просторов для этого хватает. Дистанции гигантского размера! Так что Швейцарию я бы оставил швейцарцам.
– …М-да, так я вот о чем. Подробности операции я доложил руководству, теперь ваша очередь принять в ней посильное участие. Как только Сергей окрепнет, его надо будет срочно переправить в Москву.
– Это чье такое указание, интересно знать? Я что-то никаких приказов не получал».
Саулин щелкнул клавишей, и диктофон замолк.
– Ну, понятно тебе теперь, что для тебя готовит Матвей?
Сергей молчал минуты три, потом заговорил:
– Хорошо. Мое условие такое. Я вам рассказываю, что знаю, а вы меня просто отпускаете и ничего больше. Как вы объясните мое исчезновение, меня не касается. Идет?
– Документы, деньги?
– Документы у меня в надежном месте, с деньгами, правда, не очень…
– Деньжат подкину. Много не обещаю, но с голоду не помрешь.
– Хорошо, тогда слушайте, только не записывайте на пленку. Делайте пометки в своем блокноте, ладно? О’кей, значит, так. В очередной раз на меня вышли ребята Брэндона, я с ними уже пару раз работал…
Безопасный сидел в своем кабинете и прокручивал в голове варианты «исчезновения» Сергея. Нужен был какой-нибудь отвлекающий маневр, событие, которое отвлечет внимание сотрудников от появления в постпредстве незнакомца. Идеальный вариант, если бы в этом чем-то был бы замешан Кобза, но об этом можно только мечтать. Что же придумать? Что? Ничего не лезло в голову.
Время уже было далеко за девять, рабочий день давно закончился, и часть сотрудников перекочевала из кабинетов в постпредский бар «Грот». Там можно было и поужинать, и выпить, и погонять «Флиппер»[61], а главное, неформально пообщаться. Приходили туда и наши спецы из ЦЕРНа, и сотрудники международных организаций. Саулин взял со стола пачку сигарет, надел пиджак, встал и собрался было тоже пойти пропустить рюмочку-другую, как вдруг в дверь постучали и сразу же в кабинет зашел дежурный комендант, пограничник Гриша.
– Тебе чего, Гриш?
– Федор Иваныч, у нас это… ЧП!
– Опять в гостинице командировочные бузят?
– Да нет, Федор Иванович, хуже. Кобзе ухо откусили.
– Что-что? Ухо? Как?!
– Начисто, Федор Иванович: Напрочь!
Саулин медленно сел, потом встал, подошел к холодильнику, достал бутылку водки и обильно плеснул в большой фужер.; Выпил большими глотками.
– Рассказывай!
– А что рассказывать-то? Сумбур. Вроде как в «Гроте» он повздорил с Барановым и Запашным. Те ему нос как бы расквасили. В кровь. Сильно. И как назло, Алка, дура, туда приперлась со своим недорослем ротвейлером. Тот, как учуял кровь, бросился на Кобзу и откусил ухо. А потом сожрал, гад.
– Кого сожрал? – не понял Саулин.
– У-ухо, – почему-то заикаясь, ответил Гриша.
– Дела-а-а… – протянул потрясенный безопасный. – Где сейчас Кобза?
– Лунин с дежурным дипломатом повезли его в госпиталь. Кричит сильно. Кровищи там!..
«Вот он, шанс!» – мелькнуло в голове Саулина.
Стонущего Кобзу уложили и повезли в операционную. Лунин и Костя, атташе постпредства, вышли на улицу и закурили. Костя набрал на мобильнике номер Саулина и доложился ему.
– Черт! Придется ждать конца операции, вдруг какие осложнения… А ты поезжай домой к Кобзе, успокой жену. Скажи, что ничего угрожающего здоровью нет… Уха, правда, тоже нет, увы… Ладно, поезжай уже! – отпустил молодого парня Лунин и сел на скамейку у входа.
– Нет, постой! А я-то на чем отсюда уеду? Ты вот что, Костя, пригони вместе с водителем сюда мою машину, хорошо?
– Хорошо, Александр Александрович! – Атташе скрылся за углом.
На ресепшене госпиталя молоденькая медсестра говорила своему напарнику по дежурству, врачу-терапевту, приникшему к монитору компьютера:
– А я думала, что профессия «дипломат» такая мирная и спокойная!
– А что, не так, что ли? – удивился врач.
– Выходит, нет. Я тут посмотрела по приемному журналу, а кое-кого и сама принимала. Смотри. В начале месяца раненный грабителями сотрудник американского консульства, потом через несколько дней сотрудник американского постпредства, которому оторвало кисть, помнишь? – Врач кивнул. – Потом русский, весь в порезах от стекла…
– Да, помню, на роликах в автобусную остановку въехал, умник! – возразил терапевт.
– Какая разница! Позавчера два польских дипломата, которые свалились на машине в вырытый строителями котлован и чуть не утонули в луже на дне…
– Да они просто пьяные в стельку были! – вставил врач. ;
– Неважно! А сегодня – этот несчастный русский с такой: страшной раной. Меньше чем за месяц шесть пострадавших! Нет, что ни говори, а дипломат – профессия красивая, но опасная!
Терапевт хмыкнул и опять погрузился в инет.
Глава 5. Калейдоскоп
– Что значит «сошел с крючка»? Что это, блин, значит? Я вложил хренову кучу денег в это предприятие, и хотелось бы знать, почему ничего не работает, нет никакой отдачи? – тяжело, с одышкой, сипел Сафаров. – И зачем мы доверились этому мальчишке Бруденко, кто его нам рекомендовал?
– Кто-кто, дед Пихто! – злобно ответил Вексельрод. – Ты что, Ханук, забыл, как сам нам расхваливал этого выскочку: «он нам чеченскую крышу сделает», забыл?! Мы туда сотни лимонов, как в бездонную бочку, спустили, козлы! Да какие сотни!.. Теперь все это может сработать против нас.
– Спокойно, господа, спокойно. Операция не удалась, но концы обрублены, – вступил в разговор Штилер.
– Как это? – не понял Вексельрод.
– Бруденко, или как его там… Бероев, сегодня ночью расстрелян наемными убийцами на Рублевском шоссе в своей служебной машине вместе с водителем. Все, точка! А что касается этого исчезнувшего наемника, предлагаю забыть эпизод. Надеюсь, он мало чего знал и его использовали «втемную». Единственное, что настораживает, так это то, что вполне возможно ему помог кто-то из постпредства. И все равно – надо в эту сторону не высовываться. Будем копать – можем нарваться в лучшем случае на «непонимание» некоторых спецслужб, а то и ОПГ. Но одно придется все-таки сделать, Надо убрать человека, нанятого Тарасом. Обязательно, потому что он-то как раз на нас может вывести. Я уже дал необходимые указания.
– Так что нам теперь делать? – поинтересовался по-прежнему взвинченный Вексельрод.
– Необходимо перехватить инициативу и самим предложить помощь ЦЕРНу, сотрудничество швейцарцам… Я тут подготовил план с кое-какими первоочередными шагами, которые нам просто необходимо предпринять немедленно. Смотрите…
Вся троица придвинула к себе лежавшие на столе папки и углубилась в изучение их содержимого. О бывшем помощнике Президента никто теперь и не вспомнит, кроме его тейпа. Да и кому он нужен? Особенно мертвый, проигравший.