Михаил Шуваев – Лунная соната (страница 9)

— Иван на подлете, будет минут через пять.

Ричи кивнул и спросил:

— А зачем дельтапланам моторы?

— А как же, — ответил Барт. — Здесь ведь нет восходящих или нисходящих потоков воздуха. Если б не моторы, то дельтаплан все время опускался бы вниз. Медленно, но опускался бы. А с мотором у пилота есть возможность контролировать высоту. Но даже в случае посадки на дне пещеры ничего страшного нет. Там есть еще одна палуба, почти у самого дна, где полетам обучаются новички.

— И я тоже могу попробовать? — удивился Ричи.

Барт замялся:

— Для вас, господин Сноу, инструкторы, наверное, сделают исключение, но новички — это не те, кто вообще впервые надевает трапецию дельтаплана, а пилоты, которые имеют специальную лицензию для полетов на Земле. Человек, не имеющий такой лицензии, не допускается к полетам здесь, в пещере.

— Понял. Все верно — безопасность превыше всего, — вздохнул Сноу. — Смотрите, капитан, это не наш ли клиент летит?

— Это Басов? — громко спросил у инструктора Хэлвуд.

Тот коротко кивнул и двинулся навстречу приближающемуся дельтапланеристу, подняв руки.

Когда дельтаплан сняли и отнесли в сторону, инструктор что-то сказал пилоту и махнул рукой в сторону стоящих поодаль офицеров. Басов направился к ним.

Диспетчер оказался невысоким худым молодым парнем с большой копной русых, слегка вьющихся волос и с открытым загорелым лицом. Серые глаза доброжелательно и вопросительно смотрели на Ричи и Барта.

— Здравствуйте, — спокойно поздоровался он и пожал им руки.

— Иван, господин Сноу хотел бы задать тебе пару вопросов, не возражаешь? — вместо приветствия сказал Барт.

Басов взглянул на Сноу:

— А вы…

— Ричард Сноу, КОНОКОМ, — представился спецагент.

— Понятно. Только тут негде… — Стажер развел руками.

— Ничего, мы вас долго не задержим, поэтому давайте присядем вот тут на скамеечку и поговорим.

Все втроем они устроились на металлических неудобных сиденьях, используемых в основном инструкторами для ожидания прилета очередного дельтапланериста.

— Стажер, ваше дежурство в ночь с 19-го на 20-е было первым самостоятельным дежурством?

— Да.

— Хорошо. Вернее, плохо, — вздохнул Ричи.

— Почему? — удивился Иван и слегка растерянно посмотрел на Барта.

— Потому что именно в ту ночь произошло ЧП с профессором Беллом, и я предпочел бы, чтобы в это время за диспетчерским пультом находился бы работник со стажем, а еще лучше, если б их там двое или трое сидело…

— Стажеры-практиканты, допущенные к самостоятельному дежурству, проходят исчерпывающую подготовку! — вступился за явно обидевшегося Басова капитан, но Ричи остановил его жестом.

— Я никого здесь не собираюсь оскорблять или унижать, я просто констатирую, а то, что моя констатация справедлива, вы не можете не согласиться.

Барт и Иван промолчали.

— Скажите, стажер, во время дежурства вы внимательно следили за экраном перемещений персонала?

— Да, — буркнул по-прежнему дующийся Иван.

— Тогда скажите, были ли какие-нибудь передвижения по станции и за ее пределами в период с половины двенадцатого и до половины первого ночи?

Басов провел рукой по волосам и на несколько секунд задумался.

— Без десяти двенадцать в грузовой шлюз прибыл последний гравилет с группой планетологов-ремонтников. Они вернулись с рудника «Разлом Готлиба». Пока шлюзовались, пока снимали скафандры… В общем в жилую зону они все вошли в пять минут первого.

— Сколько их было? Они все вместе ушли в жилую зону?

— Четверо. Да, ушли все вместе, это точно, потому что один из них — мой друг Глеб. Я еще связался с ним. Он мне ответил, что они устали, как собаки, и идут спать, даже образцы оставили до завтра в гравилете. Ну и на экране все четыре метки вместе переместились в жилую зону.

— Ясно. Что еще заметили?

— Еще на поверхность из шлюза номер три сразу после двенадцати ночи вышел, как я теперь понял, профессор Белл.

— А больше никто не выходил вслед за ним?

— Нет, не помню. А минут десять первого на монорельсе прибыл, судя по метке на экране, гость и прошел в жилую зону. Потом на монорельсе отбыл на станцию «Армстронг» другой гость, он, по-моему вышел из жилой зоны. Вот, пожалуй, и все. А после трех ночи спасатели…

— Это понятно. Скажите, гости — это временно прибывшие на базу, да? А эти двое не встретились по пути?

— Вот это я припомнить не могу, извините.

— А тот, что уехал, из жилой зоны прямиком на монорельс пошел, не помните? Ладно, а тот, что приехал, никуда не заходил, не сворачивал?

Басов опять пожал плечами.

— То есть больше никаких передвижений ни внутри, ни на самой базе в этот промежуток времени больше не было?

Стажер нахмурил лоб и помолчал. Потом ответил:

— Ручаться на все сто процентов не могу, но больше передвижений не помню. Время-то спокойное, если бы еще кто куда ходил, думаю, что я заметил бы. Селениты, конечно, передвигались, но в пределах своих кают, а это на мониторе трудно заметить. Сами, наверное, видели, каюты почти у всех — четыре на пять метров, не развернёшься. Хотя нет, вру. Начальник базы и профессор Мюррей живут в больших, двухсекционных, то есть двухкомнатных каютах.

— А они ходили по своим каютам? — быстро спросил Ричи.

— Начальник базы сейчас в командировке на Марсе, — вставил свой комментарий Барт.

— Да, его нет, а вот профессор… Профессор был у себя в это время, но несколько раз переходил из комнаты в комнату. Это я запомнил.

— Но не выходил?

— Нет. Точно, нет.

— Ну хорошо, спасибо, стажер. Последний вопрос: тебя не насторожило, что ты видел, как профессор выходит на поверхность, а метки его на экране нет?

Басов смущенно пожал плечами:

— Ну я не знал, что всё так получится, поэтому за ним не следил…

— Ладно, понятно. Если что-то еще вспомните — связывайтесь со мной или с капитаном Хэлвудом. — Ричи встал, пожал руку Басову и в сопровождении Барта направился к лифту.

— Иван, — послышалось у них за спиной. — Еще летать будем сегодня?

— А как же?! Минут двадцать отдохну и второй сеанс!

Когда они сняли скафандры в шлюзе станции «Армстронг», Сноу посмотрел на часы: до встречи с Прайсом еще вагон времени.

Хэлвуд тронул его за локоть:

— Поехали в мой офис, отдохнем, кофе выпьем, авось какие мысли нас посетят!

— И то верно! — согласился неожиданно даже для самого себя Сноу, и они поспешили на монорельс.

Выйдя из вагона и направляясь по коридору базы в сторону кабинета Хэлвуда, Ричард неожиданно остановился и протянул руку:

— Это что такое?

В небольшой нише в стене коридора неподвижно стояла высокая металлическая фигура с номером «21» на груди.

— Андроид, только и всего, — ответил Барт.