Михаил Шуваев – Линия соприкосновения (страница 5)

– «Карду».

Робот удалился за заказом. Сноу полез шарить по карманам.

– Что-то потерял? – насторожился Блумберг, осторожно ощупывая болевший затылок.

– Да, – коротко ответил Сноу и накрыл ладонью лежащие на столе руки Айво. – Да, потерял.

– Что?

– Сначала скажи мне – Хрустальный шар у тебя?

Блумберг замер и полез во внутренний карман:

– Слава богу – вот он, – с облегчением вздохнул он, держа невидимый предмет на ладони.

Чтобы удостовериться в его наличии, Сноу протянул руку и коснулся кончиками пальцев: да, он здесь, невероятный, невидимый, но осязаемый и весомый сгусток пустоты.

– А я, похоже, потерял мемори-кристалл Добровольского… – с кислой миной пробормотал Сноу и виновато улыбнулся. – Вот так.

Блумберг посмотрел, как дроид расставляет на столике стаканы, в которых постукивали кусочки льда, и перевел взгляд на Ричарда:

– Не потерял, а вытащили, украли. Этот, который нас с тобой отключил. Здоровый, черт, как носорог.

– Не такой он и здоровый, не утрируй. Просто мы с тобой расслабились, и он нас взял на внезапность, – поправил Сноу и с удовольствием отпил большой глоток янтарной терпкой жидкости.

– Значит, за нами вели наблюдение с самого начала?..

– Не обязательно, старина. Думаю, что в квартире Добровольского кто-то поставил «жучков». Ты же не проверил квартиру на этот предмет?

– Нет, – качнул головой Айво. – Даже и не подумал, черт побери. И полиция этого не сделала, я уверен.

– Ну, вот. Все бы ничего, но мы с тобой нашли Шар, а именно он, похоже, интересовал неизвестных. Про мемори-кристалл нападавший мог и не знать, он искал Шар, но ошибся.

– Мда-а… оплошали мы с тобой, нечего сказать, – Блумберг тоже жадно припал к стакану. – Я вот что подумал: а куда он делся, этот фантом?

– А черт его знает, консьержка говорит… Стоп! Айво, ты помнишь погнутую арматуру карниза на балконе Добровольского?

Блумберг отставил стакан и удивленно посмотрел на Сноу.

– Я тебе не говорил? Так вот, на балконе механизм выдвижного карниза погнут то ли сегодня, то ли вчера. Дроид-слуга подтвердил – он следит за такими вещами. Таким образом, если предположить, что Добровольский умер не сам, значит, есть и убийца. Но как убийца покинул дом? Я успел выяснить, что через центральный подъезд он не выходил. Черный ход заперт. Значит, он ушел не через главную дверь. Теперь наш фантом: тоже в дверь не выходил. Куда же они оба…

– Почему «оба»? Скорее всего, это один и тот же человек, – возразил Блумберг и щелчком пальцев подозвал снующего по залу дроида. – Повтори-ка нам, приятель, и орешков каких-нибудь, что ли, принеси.

Сноу проводил дроида взглядом и продолжил:

– Вот я и спрашиваю, если он не уходил обычным путём, то, получается, пользовался каким-то маневром. А что, если предположить, что из квартиры Добровольского он выбрался через балкон?..

– Как это – через балкон? – переспросил Айво. – Там все-таки пятый этаж. Если принять твое предположение, то к балкону должен был причалить легкий флаер, или…

– Нет, Айво, я знаю, о чем ты подумал, нет. Индивидуальный ранцевый космофлотовский левитатор слишком громоздкий и неуклюжий. А потом, ну-ка объясни мне: вот подлетел убийца к балкону. Что дальше? Как он войдет – ведь ему придется снимать каркас левитатора, потому что в таких доспехах он не пройдет через балконную дверь. Хорошо, предполагаемый убийца снимает левитатор – и?.. Где он его оставит – на крохотном балконе, где горшок с цветком поставить невозможно? Ну, и, наконец, на улице не валяются космофлотовские левитаторы, предназначенные для использования на планетах с повышенной гравитацией.

Блумберг молчал.

– Я думаю, Айво, его снаружи ждал байкфлаер.

– И никто не заметил?

– В такую погоду? – ответил вопросом на вопрос Сноу.

– Значит, их было двое.

– Не обязательно. В режиме неподвижного зависания байкфлаер спокойно мог болтаться на уровне балкона. Кстати, – поднял палец Сноу. – Порывом ветра его могло резко прижать к стене – вот тебе и погнутая арматура карниза.

– Логично. Но открытая входная дверь? – не сдавался Блумберг.

– Для отвода глаз.

Швед отхлебнул из полного бокала, только что принесенного дроидом, и хмуро заметил:

– Тогда надо возвращаться в дом мадам Дютрон и опрашивать жильцов, осматривать лестничные площадки на каждом этаже…

– Не надо, Айво, зачем? Мне, например, не нужно подтверждения, что всё произошло именно так. Но, если тебе так хочется…

Сноу достал МИППС, Позвонил Марлен Дютрон и узнал номер консьержки. Спустя несколько минут на экране появилось лицо их спасительницы:

– Месье?

– Мадам, вы только что помогли мне и моему другу. Мы упали у вас в подъезде…

– Ах, да-да!.. Вам оказали помощь?

– Спасибо, не волнуйтесь, мы были у фармацевтов, и они помогли. Мадам… – Сноу скосил глаз на информационную строку, где высветилось имя, – Дельгард, не могли бы вы проверить, все ли окна на лестнице у вас закрыты?

У консьержки удивленно расширились глаза:

– Вы угадали, месье. На втором этаже сломался замок, и окно распахнулось. Воды натекло! Вот сейчас как раз занимаюсь уборкой.

– Спасибо, мадам, до свидания!

Сноу выключил коммуникатор, не дожидаясь ответа консьержки, боясь лишних и ненужных вопросов.

– Вот так, наука, учись!

– Лихо, – согласно кивнул Айво. – Ничего не скажешь. Будем считать, что фантом – это и есть гипотетический убийца Добровольского. Хорошо, тогда возникает закономерный вопрос… вернее, вопросы. Первое: из-за чего или кого убит Добровольский? Второе: Каким образом он убит? Его отравили, умертвили медикаментозно…

– Это одно и то же, – усмехнулся Сноу.

– Согласен, – кивнул Блумберг. – И третье: почему взялись за нас?

– Это как раз самое простое. Мы засветились на расследовании внезапной смерти известного астронавта, можно сказать – легенды дальнего внеземелья – раз… – Айво собрался загибать пальцы, но Сноу остановил его.

– Подожди. До этого ты все говорил верно, но теперь я тебя немного подправлю и тоже посчитаю. Смотри. Первое: расследование ведем не мы, а парижская криминальная полиция; второе: то, что Добровольского убили – всего лишь наше предположение, причем основанное пока на одних допущениях и умозаключениях; третье… – Сноу не успел договорить.

– …третье и главное – это то, что мы нашли Хрустальный шар, – немного отрешенно глядя на Ричарда, закончил швед.

Он зачем-то повертел в руках бокал с полурастаявшими и округлившимися кубиками льда и поставил его на стол.

– Ты хочешь сказать, что знаешь, что это такое?

– Нет, этого я сказать не могу. Но я знаю человека, который, по-моему, кое-что знает об артефакте.

– Кто?

– Коллега Добровольского, полковник Джонсон.

– Джонсон? Кто это?

– Он летал с Добровольским.

– С чего ты взял, что он что-то знает, Айво?

– Понимаешь, полковник после экспедиции на Вегу в 2268-71-х годах – это была, если мне не изменяет память «Галактическая-803» – был списан медкомиссией с Космофлота и отправлен в отставку. Чуть позже он издал мемуары, в которых описывает свои космические экспедиции в дальнее и ближнее внеземелье. Вот в его воспоминаниях я и вычитал один пассаж, который меня в свое время заинтересовал. Я даже собирался расспросить полковника по поводу его книги, но замотался и забыл, а сейчас, видимо, пришло время вернуться к вопросу. Дело в том, что он вскользь упоминает о какой-то библиотеке, причем применяет это понятие не в прямом, а в… переносном, что ли, смысле.

– Это как? – не понял Сноу.

– Как это объяснить? – швед замялся, подыскивая слова. – У меня создалось впечатление, что он говорит, вернее, пишет «библиотека», подразумевая не хранилище книг как таковое, а некое место, какой-то коллектор, где собрано… собрано… что-то собрано вместе. Не знаю, черт возьми!

– Дык, наверное, это еще одна байка астронавтов. Ты же сам знаешь, какие они суеверные и как любят всякие тайны и легенды. Помнишь, лет десять назад дело «Призрака Тритона»[15]? Здесь, полагаю, такая же туфта. Сплошные домыслы, предположения, а, главное, все загадочно и таинственно, но доказать ничего не возможно. Потому что кроме разговоров и слухов под этим ничего нет!