Михаил Шишкин – Почему мы, русские, – фашисты? (страница 1)
МИХАИЛ ШИШКИН
ПОЧЕМУ МЫ, РУССКИЙ - ФАШИСТЫ?
Предположим, заговор “Валькирия” 20 июля 1944 года удается. Полковник Штауффенберг взрывает Гитлера. Новое военное правительство останавливает войну. Условием мира союзники называют денацификацию. Денацификацию Германии проводят партия и гестапо.
Депутинизацию будет проводить следующий Путин.
Всю жизнь я чувствовал под ногами твердую почву, и это была русская культура. Сейчас под ногами пустота.
Мадам де Сталь походя заметила: “Le silence russe est tout à fait extraordinaire: ce silence porte uniquement sur ce qui leur inspire un vif intérêt”. (“Особенно удивительно молчание русских: умалчивают они именно о том, что их живо интересует”).
Осенью 14-го года я прилетел на книжную ярмарку в Красноярск. Огромный праздник литературы. Выглядело все как во Франкфурте. Так и должно быть в 21-м веке: мировая культура располагается в Сибири как дома.
В отечественной политической жизни есть только два времени года: порядок и смута
В тот год на моих выступлениях в Европе все вопросы и разговоры были о войне. На книжной ярмарке в России говорили о чем угодно, только не о войне. Всех страшно интересовал новый путеводитель по Древнему Риму. Кажется, я был единственный, кто говорил со сцены о наступившей катастрофе.
Это молчание было унизительно. Унизительно для всех: и писателей, и читателей. Это было последней каплей. Я не хотел больше возвращаться в это унижение.
За годы войны молчание стало оглушительным, после 24 февраля – нестерпимым.
Лавина слов не прекращается: “яблочно-книжные фестивали”, презентации новых путеводителей по античному Риму, выпуски толстых литературных журналов, делающих вид, что все ОК, курсы “Теории и практики литературного мастерства”, workshop’ы для молодых писателей на актуальные темы: “Как строить сюжет”, “Конфликт, герои, стиль”. Лавина молчания. Молчание хором. Все это – один большой мастер-класс для русской культуры по молчанию.
Громкое говорение не о том – молчание наотмашь.
Молчание во спасение? Русская литература не спасла от ГУЛАГа, но помогала выжить в стране-ГУЛАГе. И вот снова спешит на помощь.
Цитата из фейсбука одного известного автора, выступающего на встречах с читателями в России:
“Публика на встречах – благодарная, ласковая, внимательная (от слова “внимать”). И вот еще что: год назад любое слово да даже звук о том, что творится вокруг, вызывало бурную благодарность. Спасибо, спасибо, что говоришь! Последнее время всё наоборот: спасибо, что не говоришь! Все уже всё знают. Поняли. И устали. Чем дальше от того, что и так окружает, тем лучше. Отвлечься и выдохнуть, хоть ненадолго”.
Молчание как способ выживания, молчание как воздух для дыхания.
Время и исторические обстоятельства меняют вкусовые рецепторы. Когда-то в юности русская классика не давала захлебнуться в совковой лжи. Книги на полках те же, рифмы не распускают объятий, буквы не разбежались, но слова означают что-то совсем другое, имеют другой вкус. Пытаюсь перечитывать любимых поэтов золотого века, а они все нафаршированы патриотической блевотиной.
Смотри также Вадим Захаров: “Русская культура должна научиться молчать”
Россия готова для нового царя, но новый царь еще не готов для России
Мы не можем не нести в себе следы державы, в которой выросли. Мы все, кто родился от Москвы до самых до окраин, родились и выросли в тысячелетней империи, и даже если мы ненавидим ее, мы дышали ее воздухом. И когда мы говорим о русской “имперскости”, “колониальности”, это звучит комплиментарно для этого бесконечного кровавого болота, ведь ставит нас в один ряд с Британской империей. Нужно осознавать, что страна и в 21-м веке живет по закону Золотой орды: сверху пирамиды хан, внизу – его рабы, без права голоса и собственности. И единственный смысл и идеология этого общественного устройства – сама власть и борьба за власть, а необходимое и достаточное условие существования – насилие.
Этот образ жизни огромной страны нельзя отменить никаким декретом, как нельзя отменить язык.
На протяжении жизни поколений тюремная действительность вырабатывала тюремное поведение. С волками жить – по-волчьи выть. Это выражалось в языке, который призван был обслуживать русскую жизнь, поддерживая ее в состоянии постоянной, бесконечной войны и со всем миром, и с самими собой. Когда все живут по законам лагеря, то задача языка – война каждого с каждым. Если сильный обязательно должен побить слабого, задача языка – сделать это словесно. Унизить, оскорбить, отнять пайку, опустить. Язык как форма неуважения к личности. Язык как средство уничтожения человеческого достоинства. Такого вербального оружия, как мат, нет ни в одной другой “империи”. На этом языке, выражающем суть русской жизни, говорит тысячу лет и власть, и население. А язык русской литературы – это иностранная нашлепка на теле языка рабской пирамиды, которая появилась в 18-м веке, когда колонисты с Запада принесли с собой нездешние понятия: Liberté, Égalité, Fraternité.
Давно отмечено, что российская власть подобна царю Мидасу: как античный царь превращал в золото все, к чему прикасался, так все, чего она касается, превращается в дерьмо и кровь. Они протягивают свои пальцы ко всему. Они хотят использовать Толстого, Рахманинова, Бродского. Они устраивают поклонение умершим, зная, что те не могут ответить, и им кажется, что отсвет классиков падает в этом случае и на них, на путинский режим, на их “СВО”.
Не сомневаюсь, Толстой послал бы бандитское лжегосударство на … и потребовал, чтобы по всей стране в каждой школе в кабинете литературы висели над классной доской вместо его портрета слова: “Патриотизм – это рабство!” Рахманинов сейчас бы давал благотворительные концерты в пользу раненых украинских детей. Бродский покаялся бы за свою позорную “брехню Тараса” и лекциями собирал по всему миру деньги на ВСУ.
А вот Достоевский, с его православной всечеловечностью, боюсь, был бы ведущим на канале “Царьград”.
После 24 февраля на протесты выходили лишь одиночки. Где теперь эти отчаянные прекрасные люди, вышедшие защитить собою достоинство своего народа и своей страны? В тюрьме или бежали. Народ безмолвствовал. Стратегия выживания поколений – молчание. Западные эксперты по России объясняли это страхом.
Потом объявили мобилизацию, и мир недоумевал, видя, как сотни тысяч русских послушно идут на войну убивать украинцев и быть убитыми. Это уже не имеет ничего общего со стратегией выживания. Глубже, страшнее.
Хотят ли русские войны? Спросите у мобиков, которые бунтуют из-за того, что снарядный голод замучил – “нечем хохлов ебашить”.
Население России заражено племенным сознанием. Эта детская болезнь человечества лечится просвещением. В современной цивилизации племя сменилось индивидом, в основе общества стоит личность. Я сам несу ответственность за главное решение в жизни, что есть добро, а что – зло. И если моя страна, мой народ творит зло, значит, я буду против моей страны и моего народа.
В племенном сознании отсутствует само понятие личной ответственности за выбор добра и зла. Родина-мать зовет! Сознание племени, окруженного врагами, всегда старался укреплять любой русский режим – от “самодержавия, православия, народности” до “Славы КПСС!” и “Крымнаша”.
В отечественной политической жизни есть только два времени года: порядок и смута. Народная мудрость поколений: если порядок, значит, царь настоящий, если смута – нет.
Победителя не выбирают. Сила – единственная русская легитимность. Проиграл чеченскую войну – Борька-алкоголик. Выиграл – царь в Кремле. Присоединил Крым – есть Путин, есть Россия. Не одолел киевских нациков – карлик в бункере за километровым столом.
Россия занимает территорию, на которой историческое время остановилось. Страна никак не может выбраться из прошлого в настоящее – изменение календаря тут не помогло.
Невзятие Киева, отсутствие победы в украинской войне – внятный знак: царь ненастоящий.
Страна замерла, когда танкам Пригожина оставалось до Москвы 400 километров, 300, 200… Вагнеровцев встречали в “освобожденном” Ростове цветами и мороженым. У него было все для того, чтобы объявить себя новым царем: сила, которой никто не пытался даже противостоять. Он был свой плоть от плоти: источал привычный русскому носу запах тюрьмы, из него изливалась родная речь. А главное – он был единственным из путинских “генералов” с пусть и маленькой, но победой в кармане.
Россия готова для нового царя, но новый царь еще не готов для России.
Увы, никто в Москву на “Абрамсе” не приедет.
В историческом смысле Германии повезло, что полковник Штауффенберг не взорвал Гитлера. Денацификацию проводили не гестаповцы, а оккупационные власти.
Культура – это форма существования человеческого достоинства
Натовские комендатуры не будут развешивать по городам российской глубинки плакаты с убитыми украинскими детьми: “Это ваша вина, это вина вашего города”, как это делали американцы в послевоенной Германии. На русской карте не найти Нюрнберга. Не будет русского национального покаяния. Постпутины не встанут на колени в Буче, Мариуполе, Праге, Будапеште, Вильнюсе, Тбилиси. Не царское это дело.
Соответственно, не будет и плана Маршалла. Зато будет handshake с первым же кремлевским властителем, который пообещает Западу контроль над ржавым ядерным арсеналом.