Михаил Шерр – Светлейший князь (страница 5)

Следующая молния ударила буквально в паре метров от Григория Ивановича, но он это уже не увидел и не почувствовал. Какая-то неведомая сила подняла его вверх за мгновение до удара молнии, а затем бросила вниз и вперед.

Григорий Иванович увидел, как рядом с ним, буквально на расстоянии вытянутой руки, пролетел столб огня, он даже почувствовал его огромную температуру. Затем взрыв где-то под ним, он успел подумать, что это молния ударила в землю. А затем он начал падать куда-то вниз, последнее что он увидел было то, что очертания залива стали куда-то исчезать и мощно загрохотал Енисей.

Внезапно наступили полная темнота и тишина, сознание медленно начало покидать Григория Ивановича. У него даже возникла аналогия с процессом сдувания проколотого шарика. Последняя его мысль была совершенно дикой: «А очнусь я в восемнадцатом веке!»

Глава 3

Внезапный резкий звук, какой-то металлический, как по пустой бочке бьют. Григорий открыл глаза и медленно сел. Темнота, бывшая в первое мгновение, начала отступать, появилась какая-то расплывчатая картинка. Она тут же начала фокусироваться и достаточно быстро Григорий начал все видеть ясно и четко.

Он сидел на опушке леса, а впереди и внизу был берег широкой реки и это был Енисей! Но Енисейское море куда-то исчезло. Справа раздавался какой-то непонятный, но очень громкий шум. Через несколько секунд он понял, что это шум мощного падающего потока воды и грохот падающих камней.

Всё тело болело, особенно левое бедро и голова просто гудела набатом. Григорий осмотрел себя. Верхней одежды на нем было, лишь исподнее: грязные старые кальсоны и разорванная окровавленная нательная рубаха. Под ней самодельный крест на простой веревочке. На ногах непонятное подобие обуви из какой-то грубой невыделанной кожи. Посмотрел на свои руки, ногти коротко и не ровно не то обкусаны, не то все-таки подстрижены. Руки далеко не холеные, но молодая, чистая и гладкая кожа. Он погладил лицо и шею, кожа то же чистая, гладкая и упругая.

Очень хотелось пить и гудела голова. Григорий встал и пошел к воде. До берега Енисея он спускался, как ему показалось, целую вечность. На берегу Григорий огляделся. Да он не ошибся, рядом громыхал и бесновался Большой Енисейский порог. Реку ниже порога, спокойной называть можно было только с большой натяжкой, но насколько позволял взгляд, она была чистой и не несла ничего разбитого.

Григорий напился и еще раз осмотрелся вокруг. Боль в теле стремительно уходила, набат в голове стих. Приглядевшись, Григорий увидел, что справа за кустом лежат люди. Подойдя ближе, он разглядел два бездыханных тела, уже холодных, но еще не окоченевших. На обоих разношенные черные сапоги с высокими голенищами, в них заправлены красные шаровары, рубахи-косоворотки, бешметы и зипуны. На одном обшитый золотым галуном кафтан. Широкие черной кожи пояса, на левом боку сабли в ножнах. Расширенные кверху высокие барашковые шапки. Григорий решил, что это казаки, тот, что в кафтане — офицер.

Сзади раздались какие-то шаги. Григорий обернулся и увидел метрах в пяти двух казачьих лошадей. Привязав их к большой, торчащей как свеча, ветки лежащего на берегу поваленного дерева, Григорий осмотрел седельные сумки.

Оружие, ржаной хлеб, завернутый в чистых холщовые полотенца, четыре аккуратно упакованные деревянные бутылки с каким-то алкоголем, завернутые в тряпку огниво с трутом и берестой, соль в деревянных бутылочках, овес для лошадей, медные котелки, кружки и ложки, большие холщовые пологи, похожие на плащ-палатки.

Самой ценной находкой Григорий счел кожаную сумку с двумя комплектами чистого и свежего исподнего белья из тонкой льняной ткани, двумя чистыми рубашками-косоворотками, чистыми красными шароварами, двумя большими полотенцами, куском мыла, зеркалом и двумя комплектами чистых свежих портянок. Эта находка подтвердила его версию, что один из убитых был офицером. У второго казака был только запасной комплект простого исподнего, чистая рубашка и запасные портянки.

Григорий расстелил на траве холщовую плащ-палатку, разложил комплект белья, рубашку, шаровары, полотенце, мыло и зеркало, оценивающе внимательно осмотрел себя.

— Должно все подойти, — сам себе сказал Григорий.

Подойдя к телам погибшим казакам, Григорий еще рез осмотрел их. Да, убиты они были несколько часов. Офицеру пуля попала в шею, простой казак был убит выстрелом в грудь. Затем Григорий раздел и разул погибших, ему ранее неоднократно приходилось это делать и каких-либо неприятных чувств и ассоциаций у него не возникло. Он вытряхнул сапоги и верхнюю одежду офицера, почистил от грязи и помыл сапоги. Все остальное и одежду второго казака он сложил во вторую плащ-палатку, связал её и приторочил к седлу одной из лошадей.

Мытьё в почти ледяной воде было занятием далеко не из приятных, но выбора у Григория не было и поэтому он разделся и тщательно помылся в речной воде. Особое удовольствие он получил смыв засохшую кровь.

Затем Григорий тщательно рассмотрел нового себя в зеркале. Короткие, прямые русые волосы, стрижен под горшок. Такая же русая борода и усы, тоже коротко стриженные. Прямой нос, небольшие уши. «Не лопухи», — подумал Григорий. Обычные карие глаза, губы. Как на картинке — русский Ваня.

Молодое, физически хорошо развитое тело. Огорчило большое количество синяков по всему телу, на спине множественные следы, старые и свежие, экзекуций плетьми. Под левой ключицей и на шее следы свежих, только-только затянувшихся пулевых ранений, на шее пуля прощала по касательной, а вот под лопаткой прошла навылет каким-то чудом не задев лопатку. Выходное отверстие Григорий нащупал на спине. На правом боку и левом бедре следы старых сабельных ран. На правой икре и стопе след старого ожога. На левом плече семь крестообразно расположенных родинок. Ощущения во всем теле силы и молодости, ничего не болит, как будто только что на свет народился.

Григорий одел свежее исподнее, шаровары и рубашку. Чистое и свежее белье приятно ласкало тело. Присел на поваленное дерево, намотал портянки. Высокие черные сапоги подошли почти идеально. Еще раз встрянул и одел бешмет, зипун и кафтан. Подпоясался черным ремнем казачьего офицера, поправил ножны с саблей.

— Ну что же, Григорий Иванович, поздравляю с прибытием в восемнадцатый век, — Григорий задумался, — год сейчас 1776-ой от Рождества Христова, раннее утро, солнце вон только взошло, тринадцатое мая.

Люди обычно знают какой год, какого числа и месяца, вот и Григорий просто это знал и высказанная вслух мысль была совершенно естественной, просто констатация факта. Григорий вспомнил свою последнюю мысль перед потерей сознания там, в 21-ом веке и усмехнулся. Последние две прочитанные им книги, были про попаданцев-прогрессоров, людей каким-то образом попадающих в прошлое и там резко двигающих прогресс, изменяя ход истории. Книги были написаны очень интересно и даже талантливо. И поэтому Григорий сразу понял, что с ним случилось и самое главное не удивился. Свое попадание в 18-ый век он расценил как абсолютно естественную вещь, в его прошлой жизни было много совершенно удивительного и невероятного. Раз бывает такое с другими, пусть в книгах, то почему это не может произойти с ним? А утверждение, что это всего лишь книжки, притом фантастика, это не аргумент. У Бога всего много.

Фантастика, а оказывается это может быть и не фантастикой. Да и кто сказал, что основной вопрос философии: что первично: дух или бытие, окончательно и правильно решен. Вот Григорий, например, теперь абсолютно точно знал ответ на этот вопрос.

Вот такие примерно мысли бродили в голове Григория. Для лучшего уяснения ситуации ему опять остро захотелось поговорить вслух с самим собой.

— Так Григорий Иванович, давай разберемся с собой. Кто мы такие? — Григорий запустил руку в свою бороденку.

Он физически начал ощущать как его душа и дух человека 21-го века, вытесняют душу и дух того, который из 18-го века. И мало того рядом еще один дух или сущность, вот этого безвестного ему казачьего офицера! Буквально чуть-чуть и от бравого казачка останется только тело, а дух отлетит. А ведь кой-какие моменты обязательно должны остаться иначе будет жуткий когнитивный диссонанс.

— И останется только то, что я сейчас проговорю вслух, то что я услышу, то и останется, — Григорий затряс головой, жуть какая-то.

— Господин казачий офицер….Почему-то нет никаких его, как говорится в 21-ом веке, персональных данных, да они собственно говоря и не нужны. И так продолжим, — Григорий закрыл глаза, сосредоточился.

— Господин казачий офицер во главе дозора преследовал банду бунтовщиков ускользнувшую после разгрома самозванца в Киргиз-Кайсаковскую степь. Они прошли степями до Иртыша, а затем шли по Колывань-Воскресенским заводам, освобождая, кстати много ссыльнокаторжных. Дошли они до Таштына, а затем пошли к Енисею и несколько дней назад вышли к нему немного выше Большого порога. От Таштына бунтовщиков начали постоянно преследовать и стычки были каждый день. В процессе погони подошли казаки из Саянского острога и команда из самого Красноярска. Пугачевцам хорошо всыпали, даже пленных взяли, — у Григория от напряжения перехватило дух. Он сделал вдох-выдох.