Михаил Шерр – Помещик 3 (страница 34)

Во второй половинии апреля к нам наконец-то должны были приехать инженеры и мастеровые с Пожвинского завода. Конкретные переговоры с ними и с Александровским заводом оказались совсем не простыми и долгими. Их успешно завершила моя супруга, и это была ещё одна дыра, внезапно образовавшаяся в нашем бюджете.

За одних пришлось платить приличные отступные, а у других — покупать кота в мешке: оплачивать обучение на много месяцев вперёд.

Я ничего Анне на эту тему не сказал, но зарубочку сделал: с того же Александровского завода я ещё крови попью, но это будет после моего возвращения с Кавказа. Пара их ремонтных бригад будет у нас дневать и ночевать.

Но это будет потом, а сейчас я просто в качестве отдыха хотел посетить все наши предприятия. То, как Анна ведёт дела, устраивает меня на все сто.

Наша поездка в Воротынск вообще была форменным набегом. Всё быстрее и быстрее, время поджимало, и надо было успеть вовремя вернуться в Калугу.

Да собственно, там и смотреть было ещё нечего. Они только успели закончить монтаж паровой машины, Силантий решил жилищный вопрос прибывающего народа, и неожиданно наладилось своё кирпичное производство.

Я по большому счёту ничего большего там и не ожидал. Спешить было совершенно некуда. У нас не было такого количества свободных денег, а самое главное — всё надо было делать правильно и по порядку.

Глава 20

Как бы мы не старались объять необъятное, но в Калугу вернулись поздно вечером. И нас там ожидал большой сюрприз: спящий Милош Бишкович, который уже почти в полной темноте верхом прискакал с потрясающим известием: завтра из Москвы ко мне приедет господин Судаков собственной персоной.

Это известие в Сосновку привез его конный посланник из Первопрестольной. Милош к нашему приезду спал всего полчаса. По его словам, ему достаточно отдохнуть три часа, и я решил выезд назначить на четыре часа утра.

На мой взгляд, нестись в ночи, рискуя сломать шею, нет никаких резонов. С чем бы ни приедет ко мне Виктор Николаевич, пара часов совершенно ничего не решают.

Анна тут же уложила спать и меня, сказав, что она за мной следом отправится в карете.

С лошадьми у нас полнейший порядок, коников имения Анны мы разместили в Сосновке, и это было последнее её пополнение, которое позволило ей сравняться с тороповской по количеству очень хороших лошадей. В итоге у нас на двух конюшнях почти полсотни замечательных лошадей: сильных, здоровых и хорошо обученных, которые годятся под седло и в упряжку. Есть еще такое количество чисто рабочих.

Мне вывели, наверное, самого сильного нашего калужского четырехлетнего жеребца Алмаза. На нем верхом через полтора, максимум два часа быть в Сосновке не проблема.

Едем мы вчетвером: я, Андрей, Милош и его тень — Думаш Вукович. Он фактически его ординарец и адъютант в одном лице. У них лошади немного уступают моему Алмазу, тоже четырехлетки: такие же сильные, здоровые и обученные.

Все вооружены ружьями, пистолетами, саблями и тремя револьверами: у Андрея револьвера нет. В губернии, как и везде в Центральной России, этой зимой рост преступности, и появились бандиты. Уже было несколько нападений на нашей дороге, и такая мера не смотрится лишней.

Едем максимально быстро и без разговоров. Все разговоры после приезда. Через два часа мы в Сосновке, на въезде в имение нас встречает выставленный Драгутиным конный караул из трех гайдуков.

Заботливая Пелагея ожидает нас с накрытым завтраком, но я сначала иду в ванную, принимаю душ, одеваю чистое и только после этого иду в столовую.

Письмо отставного подполковника лежит рядом с моим столовым прибором. Оно очень короткое и деловое. Виктор Николаевич уведомляет меня, что сегодня около полудня он приедет ко мне в деревню.

Быстро позавтракав, я устремился к сербам. Милош уже сыграл общий сбор, и все предполагаемые бойцы моего отряда встали в строй, ожидая меня.

Мы с Милошем пришедшую новость практически не обсуждали, но оба решили, что время «Ч» вот оно, сегодня будет названо.

Я хочу обратиться к строю, но слова застревают у меня в горле, потому что совершенно не понимаю, как можно называть стоящих передо мною господами или еще как-то наподобие.

Проглотив ком, я наконец-то говорю и именно то и так, как привык сам и как ко мне обращались другие.

— Товарищи, нам предстоит опасная поездка на Кавказ и возможно, что мы окажемся в самом пекле той войны. Поэтому прошу вас подумать еще раз и окончательно решить, идет ли он со мной до конца, который может оказаться печальным. Никто не попрекнет тех, кто откажется, но того, кто сегодня скажет «да», а завтра засомневается или будет в первую очередь думать о собственном спасении, я первый назову трусом. А сейчас вы разойдетесь и скоро пойдете по домам, подумать еще раз. Те, кто скажет «нет», на следующее построение не приходите.

Закончив свою речь, неожиданно для меня получившуюся такой пафосной, я повернулся к господам офицерам.

— Господин есаул, если у вас ничего нет, то отпускайте людей и прошу вас идти со мной.

Около десяти приехала Анна, ровно в полдень Виктор Николаевич. Я представил ему Анну и господ офицеров. Отставной подполковник быстро и цепко оглядел их и спросил:

— Надо полагать, что господа казаки будут вас сопровождать? И они в курсе ваших проблем? — этот вопрос мы ни разу не обсуждали, а сейчас он естественным образом задан первым.

— Да, — за двоих ответил Милош, — мы в отпуске до сентября и готовы ехать вместе с господином Нестеровым.

— В таком случае я сразу перейду к делу. Как я и предполагал, за вашего брата никакого выкупа требовать не будут. Осман-паша, так зовут турка, по крайней мере на Кавказе, хочет захватить какое-то количество гвардейских офицеров и вывезти их куда-то. Сначала, конечно, в Турцию.

От слов Виктора Николаевича у меня всё похолодело внутри. Это кому же требуются именно русские гвардейские офицеры и с какой целью. И как этот турок узнает, что именно этот офицер служил в гвардии.

— Что и кто за всем этим скрывается, мне пока узнать не удалось, но люди работают. Ваш брат человек явно не робкого десятка и очень умен. Вероятно, он организовал, по крайней мере возглавил побег всех пленников Османа. Тот, сами представляете, рвет и мечет. Но ценность русских офицеров для него еще больше возросла.

— Это как же они сумели бежать? — удивленно спросил Милош.

Отставной подполковник хмыкнул и покосился на Анну.

— В мире очень многое, скажем так, непредсказуемого происходит из-за женщин. Вот и у нашего паши возникли такие же непредвиденные проблемы. Ему очень захотелось обладать одной чеченской девушкой, и он не придумал ничего лучшего, как похитить её. Но оказалось, что красавица была обещана одному молодому человеку по имени Аслан. На беду Османа, он оказался сыном Гирей-хаджи, одного из наибов Шамиля. Каким-то образом он установил связь с братом молодой девушки. Похищенная вместе с ним, и тот вместе с вашим братом, Александр Георгиевич, организовали побег пленников. Без русских с этой затеи ничего не вышло бы.

У меня чуть ли не в буквальном смысле зашевелились волосы на голове. Такие навороты я только в фильмах видел, да в книгах читал про такое. А тут в реальной жизни происходит, хотя чему удивляться — главный наворот мое попадание.

— И где они теперь и что делать?

— Убежать из аула, где Осман сидел, дело не сложное на самом деле. Русских пленников, в особенности офицеров, содержат часто в достаточно неплохих условиях, и у них даже есть какая-то свобода в пределах аула. Но убежать из аула — это самое простое, дойти до своих — вот проблема. Беглецы спрятались в одном горном ауле, жители которого лично преданы Гирею и его сыну. Но уйти из него не могут теперь даже местные чеченцы. Осман осадил этот аул. У него достаточно сил, а Гирей не может вмешаться из-за того, что Аслану помогли русские.

— И нам нужно пройти к этому аулу, разгромить Османа и вывести своих? — предположил Милош.

— Нет, вывести всех чеченцев, в том числе Аслана с невестой и всю её семью, которая успела укрыться в этом ауле. Чеченцы согласны перейти на сторону русских, если их спасут. Гирей — влиятельный наиб, и если его сын перейдет к русским, то возможно, что и он. По крайней мере, своих людей он мне прислал. Которые могут провести отряд человек в сто-сто пятьдесят через открывающиеся тропы и перевалы и внезапно напасть на Османа. А потом уйти.

— Что это за аул? — спросил Драгутин изменившимся глухим голосом.

Название аула я не разобрал, Виктор Николаевич почему-то назвал его тихо и скороговоркой. Но сербы отлично поняли его, и оба немного побледнели.

— Вы, сударь, считаете, что это возможно? Пройти вглубь вражеской территории и потом оттуда унести ноги?

— Шанс есть, если будут хорошие проводники.

— А вы верите тем, кого прислал Гирей-ходжа? — теперь вопрос задал Милош.

— Как это ни странно, но я ему верю. Мы с ним давно знакомы, и он не может сделать мне подлость. А его люди пришли именно ко мне.

— А почему Гирей сам не придет на помощь сыну? — задал я резонный вопрос.

— Шамиль не даст ему это сделать. Он заинтересован в смерти Османа, но хорошо бы русскими руками.

— А услуга за услугу, — у Анны, вероятно, сработала её купеческая жилка. — Мы разбираемся с Османом, а Шамиль дает нам коридор для выхода?