Михаил Шерр – Помещик 3 (страница 27)

При любом раскладе надо, например, проверить, как несет службу охрана поместья. Иначе можно получить неожиданный «свадебный» подарок. Милош накануне венчания докладывал, что его гайдуки заметили каких-то людей, пытавшихся скрытно наблюдать за нами.

Когда я пришел, Анна, естественно, не спала. Лимит на слезы и всякие другие глупости у неё закончился, и меня ждала моя любимая женщина в своем обычном состоянии: жадная до страстных ласк и в то же время рассудительная, не теряющая от них голову и разум. Эти её качества были для меня полнейшей загадкой.

Накануне венчания Анна сразила наповал господ сербских офицеров. Она несколько раз была со мной на стрелковых и фехтовальных тренировках и попросила сербов обучить и её приличной стрельбе и владению холодным оружием.

Неожиданно для всех у неё это дело пошло. А стрельбой из кольта она овладела просто на раз-два.

И вот после последней стрельбы Анна, обворожительно улыбаясь, протягивает Милошу револьвер и говорит:

— Милош, а вы не могли бы мне сделать дорогой подарок на венчание?

Сербы оказались мужчинами сообразительными и очень «галантными». Они переглянулись, Другатин хитро хмыкнул и толкнул своего товарища в плечо.

— Конечно, — улыбаясь во весь рот, ответил Милош. — Мы посовещались и решили вам с Александром Георгиевичем подарить по револьверу.

Вот так мы с Анной обзавелись личным огнестрельным оружием. Помимо револьверов, они также подарили нам и две кобуры. Самым ценным в них было то, что их можно было использовать для скрытого ношения. По крайней мере, мне. Анне это все-таки намного сложнее, хотя, например, где-нибудь в дороге или на прогулке на лошади — да и вообще в любой ситуации, когда сверху надето что-то свободное и застегивающееся спереди.

Пистолет Анны лежит рядом с изголовьем на столике. Она с ним не расстается ни на секунду. Даже во время венчания он был у неё в изящной сумочке, висящей через плечо.

Перед тем как сесть за стол, Анна переложила его в другую сумочку, менее изящную и попроще, но всё равно надела её через плечо.

Евдокия Семеновна была в курсе секрета сумочки, а все остальные, наверное, сочли это естественным. По крайней мере, никто не выказал своего изумления.

Я мудрствовать не стал и после небольшой тренировки просто всегда стал носить кобуру под одеждой.

Так как я почти всегда одеваюсь сам, по крайней мере, после «попадания», и не щеголяю, например, в одной сорочке, то никаких подозрений ни у кого не возникло.

На ночь я кладу пистолет под подушку.

После первой ночи я решил, что это детский сад и шизофрения, но через несколько часов Милош доложил о странных людях, замеченных его гайдуками.

Раздевшись, я тоже положил револьвер на столик возле своего изголовья. Анна, облокотившись на локоть, наблюдала за мной. Увидев, как я ношу кобуру, она улыбнулась.

— Я всё думала, как ты носишь пистолет, неужели он у тебя в столе в кабинете?

— Ты знаешь, я сначала подумал, что это уже сумасшествие — за каждым кустом видеть что-то нехорошее. Но после доклада Милоша понял, что береженого Бог бережет.

— Сашенька, я представляю, каково тебе было все это держать в себе. И прошу тебя, никогда больше так не делай. Мы с тобой — одно целое.

Я молча кивнул. То, что мне приходилось скрывать от Анны происшедшее в Париже, очень угнетало. И внезапное раскрытие этой тайны меня обрадовало. Тем более что выяснились такие «пикантнейшие» подробности.

Я в итоге вообще оказался в шоколаде: жертва каких-то заговорщиков, а не слюнтяй-мажор, решивший с какого-то перепугу полезть в петлю.

— Какой же у нас с тобой интересный медовый месяц получается, — Анна улыбнулась как-то горько и в то же время насмешливо.

— Когда всё это разрешится, а я не сомневаюсь, что так и будет, мы с тобой поедем куда-нибудь, где можно будет беззаботно провести какое-то время, — мечтательно сказал я.

— Хотелось бы, — кивнула Анна, соглашаясь со мной. — Но в Европу я не хочу.

— Давай мы с тобой этот вопрос будем решать, когда он станет актуальным. Мне, честно говоря, не хочется сейчас заниматься такими мечтаниями.

— Как скажете, мой повелитель, — Анна попыталась в постели изобразить поклон.

Но у неё ничего не получилось, и она тут же сменила маску покорной жены на маску повелительницы.

— Хватит, сударь, болтать. Быстро приступайте к исполнению своей главной обязанности. Сашенька, родной мой, сделай мне ребеночка.

Переход от повелительного требования к просьбе был столь неожиданным, что я даже немного растерялся, но быстро исправился.

Я как продвинутый мужчина XXI века был хорошо осведомлен о всяких способах физиологического предохранения от беременности, и мне не составило труда вычислить, что самое время для выполнения просьбы-требования супруги сделать ребеночка настанет после нашего венчания.

Совпало абсолютно всё: её физиологическая готовность, мое воздержание, связанное со строгим постом перед венчанием, и наш настрой.

После возвращения с Калуги я не взял в рот ни капли спиртного, и мы вели тихий размеренный образ жизни. Поэтому я был уверен, что первая ночь после венчания будет плодотворной.

Возвращаться к сказанному накануне совершенно не хотелось, да и зачем. Все вроде бы пока сказано. А по мере поступления новой информации видно будет.

Евдокия Семеновна сразу же после завтрака собралась уезжать.

— Анна, — официально и торжественно начала она, когда мы остались одни, прощаясь. — Дмитрий просил меня передать тебе медальон. Может статься, что у меня не будет возможности вас представить друг другу. Надеюсь, вы сможете узнать его.

Медальон был достаточно большой и двусторонний. С одной стороны был портрет двух совсем юных молодых людей: красивой девушки, очень похожей на Анну, и безусого гвардейского корнета. Без лишних слов было понятно, кто это изображен.

С другой стороны медальона — портрет мужчины неопределенного возраста с потухшим усталым взором, на голове — остатки коротко стриженных седых волос. Тонкие губы сильно сжаты. На левой щеке — тонкий шрам, он небольшой и не уродует худощавое лицо, которое производит очень гармоничное впечатление.

Нам надо быть одновременно во многих местах, но больше всего в Сосновке. Мне необходимо интенсивно готовиться к поездке на Кавказ.

Поэтому мы решаем, что первые дни своего так называемого «медового» месяца мы проведем в нашем имении — в Сосновке.

Кроме занятий с сербами, никаких дел у меня в имении нет. Все идет своим чередом, и ни во что пока вмешиваться нет необходимости. А вот в Торопово есть чем заняться. Это всё, конечно, не срочно, но раз мы остались на несколько дней, то почему бы и нет. И в первое же свободное от моих тренировок время мы едем туда.

Первым делом я еще раз осматриваю большой господский дом. Дворня содержит его в отличном состоянии. Всё после рождественской трапезы убрано, везде чистота и порядок.

— Ты не хотела бы переехать в Торопово? — спросил я Анну для очистки совести.

— Нет. Мне нравится Сосновка. Здесь, — мы ведем разговор, находясь в тороповском доме, — конечно, хорошо, дом в великолепном состоянии. Но тут я в гостях.

Анна очень точно подметила, я тоже не ощущал себя в Торопово как дома, действительно как в гостях.

— Ты наметил отдать его Василию, когда он вернется? — я об этом сказал как-то вскользь, но Анна запомнила.

— Да, — подтвердил я.

— Вот когда он вернется, тогда и будем решать. Ты не против такого предложения?

— Нет, я не против, даже более того. Я хочу написать жене старшего брата и пригласить её жить у нас. Она мне по большому счету безразлична, а вот её дочери, мои племянницы — нет. Они мои единственные родственницы, и я хочу, чтобы мы были вместе. Есть еще дядя Алексей Васильевич. но я уверен, что больше мы никогда не увидимся.

Сказав это, я посмотрел на Анну — как она отнесется к возможному появлению здесь еще одной молодой женщины.

Жену брата я совершенно не помню. Но по отзывам других, она очень интересная особа.

— Ты знаешь, я тебя ни к кому не ревную. Мне почему-то кажется, что у меня никогда не будет повода для этого.

Главной целью моей поездки в Торопово является не еще один осмотр дома, а беседа с Антоном, старостой села и фактически управляющим имения после его продажи мне.

У меня нет к нему никаких претензий. Неожиданно свалившаяся роль управляющего явно его устраивает, и он старается нам понравиться.

Я хочу поставить паровую машину в Торопово в первую очередь для того, чтобы круглый год работали мельница и винокурня.

Они очень удобно расположены относительно самой усадьбы и хозяйственного двора поместья. Какие реально будут возможности паровой машины в имении, я не знаю. Но первое общение с инженерами Александровского завода уже скорректировало мои планы.

Первые две машины, которые уже устанавливаются на шахте и в Воротынске, мощностью в двадцать четыре лошадиных силы.

Я хочу, чтобы на шахте машина обеспечила работу подъемных механизмов и откачку воды. Воды пока еще практически нет, но сейчас зима, уровень грунтовых вод в это время года как правило очень существенно снижается, а вот что будет весной — неизвестно.

Пока мы фактически ковыряемся на поверхности. Глубина выработки, с которой берется уголь, небольшая. Нам просто повезло, что мы сразу же наткнулись на очень богатый пласт качественного угля.