Михаил Шерр – Помещик 3 (страница 21)

— Интересно бы знать, как вы узнали о его приезде, — при этом подполковник сделал ударение на слове «вы».

При этом он так посмотрел на меня, что ответ после этого подразумевался только честный.

Жандармский подполковник, конечно, очень опытный человек. Будь мне действительно двадцать с небольшим, у него бы наверняка прокатило. Но мне-то не двадцать.

— Карл Оскарович, я вам не отвечу на этот вопрос. Скажу только одно. Я узнал об этом случайно и до вчерашнего дня даже не подозревал о его существовании. Но что-то подсказывает мне, что этот человек представляет для меня опасность, и я постараюсь выяснить, какую.

— Чтобы вы не ломали дров, я расскажу вам, кто этот человек и какую опасность он представляет для вас.

Подполковник решил опять сделать перерыв в нашей беседе и вернулся к ней, когда мы справились с десертом и перешли к чаю.

— Полагаю, вы знаете, что этот господин, будучи гвардейским офицером, отличился в последнюю турецкую войну и на глазах Государя был ранен. Он долго лечился и на военную службу не вернулся. Имение его родителей на юге Жиздринского уезда больших денег ему не приносит. Жена от него не просто ушла, но и официально развелась, унеся с собой достаточно богатое приданое. И с некоторых пор источником его доходов стала карточная игра.

— И мои братья проиграли ему достаточно большие суммы.

— Нет, только Василий. Старший брат каким-то образом избежал этой участи.

— Но какие у господина Каневского могут быть претензии, если долг уже, скорее всего, уплачен или это будет сделано в ближайшие дни?

— Это самое интересное. Похоже, что его совершенно не интересуют эти деньги. И он начал предпринимать действия, могущие помешать вам. И эта история имела бы все шансы остаться частной, затрагивающей, возможно, интересы только вашей семьи, но неожиданно выяснилось, что этот господин имеет отношение к очень неприятному факту Кавказской войны и интересам Российской империи в Европе. И поэтому меня срочно назначили на мою нынешнюю должность.

— И поэтому у меня так хорошо идут дела в Калуге, — закончил я мысль господина Дитриха.

— Да.

— А вы знаете, мне один человек сказал, что царские милости могут быстро кончится, и у меня может начаться не черная полоса, но довольно-таки…

— Этот человек явно мудрый. А полоса, возможно, будет всего лишь серая, по крайней мере, я так думаю. Если вы, конечно, проявите осторожность и не наделаете глупостей.

— Вы знаете, Карл Оскарович, мне дали, например, совет осторожнее быть с вольными грамотами.

— Совет мудрый, и я вам советую ему последовать, тем более что я тоже вам его дал. И еще послушаться другого моего, — мой собеседник выбил пальцами барабанную дробь, — пожелания: будьте предельно осторожны. Некоторые личности опасаются, что вы можете пострадать, и они бы очень этого не хотели. У меня людей для этого сейчас явно недостаточно, и очень хорошо, что вы сделали такой сильный и хитрый ход, пригласив к себе сербов. Больше я вам ничего сказать не могу, просто не имею права. Только прошу вас, не предпринимайте больше никаких действий, могущих вызвать неудовольствие Государя.

— Типа освобождения своих крестьян? — уточнил я.

— Да, — подтвердил господин жандарм, — и уж тем более не обещайте этого другим. Это очень болезненная тема для Государя. А когда в моих донесениях, а вы, надеюсь, понимаете, что о каждом случае освобождения доносится в Петербург нашему шефу, слишком часто фигурируют ваши освобождения, то эта информация неизбежно доходит до императора. А если вам уж очень хочется освободить своих крестьян, я вам могу посоветовать, как это сделать.

Сегодня я ожидал услышать что угодно, но только не совета, как освободить крестьян.

Карл Оскарович не смог отказать себе в удовольствии насладиться моим искренним изумлением и поэтому сделал достаточно долгую паузу, как бы предоставляя мне время, чтобы собраться.

— При жизни вы своих крепостных не обидите. Я в этом уверен. А чтобы быть уверенным, что этого не случится после вашей кончины, оставьте завещание, что все ваши крепостные получают личную свободу после вашей смерти. Долгов у вас нет. Ваши официальные наследники сейчас — две маленькие девочки в Ярославле, если я не ошибаюсь. Оставьте своим крестьянам их нынешние наделы, а все остальное завещайте продать. Ваши имения стоят сейчас очень дорого, денег с их продажи хватит и на уплату пошлин за крестьян, и ваши племянницы окажутся не бедными. Притом у вас есть еще ваше заведение, — подполковник показал рукой на зал, — шахта и доля в «Обществе».

— А вы не можете сказать имя-отчество этого господина? — спросил я.

— Конечно могу, его звать Михаил Федорович, — ответил господин Дитрих. И неожиданно выдал такую тираду, что я почувствовал, как у меня глаза стали очень и очень большими.

— У меня и моих предков до четвертого колена никогда не было крепостных. Мы всегда служили за жалование. Деду удалось приобрести доходный дом в Риге, а отец на приданое матушки — второй. Это источники моего дохода кроме жалования. И мне лично более чем хватает. К крепостному праву я отношусь крайне отрицательно и считаю, что это оковы на ногах России.

Оставаться в Калуге я не стал и, несмотря на позднее время суток, поехал в Сосновку. Фонари на карете, а самое главное — Луна и яркие звезды хорошо освещали мой путь.

Всю дорогу я думал о том, как всё странно получается. Я всегда был человеком аполитичным и никуда не лез.

И здесь, после попаданства, я не собирался никуда встревать. Но встрял, да еще как, и, похоже, становлюсь чуть ли не каким-то рэволюционэром, по крайней мере, близок к тому, чтобы вызвать неудовольствие императора Николая Павловича.

И мне сегодня пришлось выслушать много таких откровений, что голова кругом идет.

Глава 13

Спокойствия по дороге домой у меня не было. Нас всего семеро: четверо конных гайдуков, Андрей с кучером-гайдуком и я. Устроить в ночи засаду и перебить мою охрану совершенно несложно. И можно все так устроить, что мы даже не дернемся.

Мест для этого предостаточно, где можно подпустить нас метров на десять и почти в упор расстрелять.

Такие же мысли похоже были и у сотника Драгутина Милошевича, второго офицера-серба, приехавшего к нам в поисках невесты. Он в каждом подозрительном месте останавливался и долго слушал и осматривал окрестности. Три раза спешивался и уходил один вперед, проверяя дорогу.

В Сосновку мы в итоге вернулись уже за полночь. Анна с Ксюшей не спали, ожидая меня.

Анна читала дочери сказки Пушкина и еще из какого-то незнакомого мне сборника.

Ксюша тут же поцеловала меня на ночь и убежала спать, зевая на ходу.

— Саша, я так волновалась, давай ты не будешь больше в Калуге задерживаться до такого позднего часа.

— Анечка, ну как ты это представляешь? Сейчас зима, со дня на день зимнее солнцестояние, и дни самые короткие в году. Чтобы мне приезжать еще засветло, надо выезжать чуть ли не в полдень.

— Да я все понимаю, но я же слабая женщина. Ты не представляешь, как я устала быть сильной за это время, что была одна. Ты будешь ужинать или уже слишком поздно?

— Анечка, я же с Карлом Оскаровичем ужинал. Единственное, от чего не отказался, так это от каких-нибудь трав, которые заваривает Пелагея.

— Так она тебя тоже ждет, — улыбнулась Анна. — Да и её сын тебе служит.

Пелагея тут же принесла целых три стакана каких-то заваренных трав.

— Вот это, — она подала мне первый и теплый стакан, — усталость с дороги снять, а это, — Пелагея показала на два других стакана, поставленных ею у прикроватного столика, — выпьете с Анной Андреевной перед сном.

Травы, заваренные Пелагеей, были очень приятными на вкус, даже немного сладковатыми, и усталость начала уходить чуть ли не с последними глотками. А через несколько минут я почувствовал прилив сил. И не только физических, но и специфических мужских.

«Сегодня у нас наверное будет опять ночь сумасшедшей любви», — подумал я, но Анне ничего говорить не стал, пусть это будет для неё приятным сюрпризом.

— Саша, давай сейчас не будем ничего обсуждать и сразу же ляжем спать. А все дела отложим на завтра, ты, надеюсь, не планируешь утром куда-нибудь ехать?

— Обязательно планирую, в Торопово и объезд имений, — засмеялся я. — Но ты же составишь мне компанию?

В постель мы с Анной легли, да вот со сном как-то сразу не сложилось. Зато я опять показал себя гигантом в интимных делах, и часа через три никакие сонные травы нам не потребовались, и счастливые и утомленные мы, наверное, одновременно заснули.

Удивительное дело, но проснулись мы тоже одновременно. Анна подняла голову и счастливо улыбнулась.

— Я, когда осталась одна, думала, что жизнь кончилась и мне придется весь свой век коротать в одиночестве. Разве я могла представить, что моё счастье находится так рядом. Ведь мы же наверняка встречались случайно в Калуге. А ты зачем-то в Париж поехал, неужели совершенно не чувствовал, куда тебе на самом деле надо ехать? — Анна ну совершенно искренне раскинула в недоумении руки.

— Знаешь, Анечка, я до поездки в Париж был таким….

«А каким я был до поездки в Париж?»

Сашенька первого разлива наверняка у Анны вызвал бы, скорее всего, даже какое-нибудь брезгливое чувство, а я настоящий с ней никак встретиться не мог. Нас отделяли друг от друга чуть ли не два столетия.