Михаил Шерр – Помещик 3 (страница 11)

— Итак, мы имеем управляющего шахтой господина Соловьёва Константина Владимировича, — начал я официально и серьёзно свой доклад, — главного мастера шахты Сидорова Николая Ивановича, сменного мастера Сидорова Петра Николаевича, ещё двух сменных мастеров и мастера участка доработки угля. Эти трое господ прибудут на шахту завтра. Это у нас инженерно-технический персонал. Всего шесть человек.

Язык я ломать не стал и названия должностей называл, как привык, и не сомневаюсь, что Константин Владимирович отлично меня понимает.

— Теперь о штате непосредственно рабочих. На участке добычи — три смены по шесть человек. Сейчас в наличии семь человек. Есть ещё староста деревни, но он, думаю, в работники участка добычи не годится. Участок доработки угля — тоже три смены по шесть человек. Рабочих всего тридцать шесть человек. Это постоянный штат. При необходимости, вот как сейчас, на аккордные работы набирать временный персонал.

Я протянул Константину Владимировичу свои записи. А сам встал из-за стола и прошелся по столовой. Господин управляющий внимательно просмотрел мои записи и положил их на стол.

— Пока замечаний нет. Получается, всего сорок два человека постоянного штата шахты.

Я взял другой лист.

— График работы следующий. Работа непрерывно шесть дней в неделю, воскресенье — выходной. Смены каждую неделю меняются. Как вы решите: день, вечер, ночь или по-другому. Смена — восемь часов. Общие дополнительные выходные: Великая Суббота, Светлая Седмица, Радоница, Рождественский Сочельник и Рождество. Каждому рабочему полагается недельный отпуск. С начальниками в процессе решим, как быть с отпусками. Вероятнее всего, придётся потом набрать какой-то подменный персонал: рабочих и начальников. Вопросы есть, Константин Владимирович?

— Да нет, не имею. Вы продумали всё основательно.

— Тогда перехожу к шкурным вопросам. Жалование и тому подобное. Все расчёты — за четыре недели. Управляющий — сто рублей ассигнациями, главный мастер — тридцать, сменные и мастер участка доработки — двадцать. Шахтёры — десять, участок доработки — пять. Итого: начальство — двести десять рублей в четыре недели, рабочие — двести семьдесят. Общий итог — четыреста восемьдесят. Светлая Седмица и отпуск не оплачиваются. Великая Суббота, Радоница, Сочельник и Рождество оплачиваются. Со временем, может быть, и другие двунадесятые праздники рассмотрим.

Теперь я сам внимательно просмотрел свои записи и перешёл к последнему вопросу.

— Ну и самое интересное. Чтобы всё это сработало как надо, было конкурентоспособно и заткнуло рот публике, желающей настучать Государю, каждый шахтёр должен на-гора давать не меньше десяти пудов угля в смену. Уголь должен быть доработан: быть чистым, откалиброван, и влажность — не более десяти, максимум пятнадцати процентов. Стоимость пуда я кладу десять копеек, значит, шахтёр даёт его на рубль. В смену — восемь рублей, за сутки три смены — сто сорок четыре рубля. За неделю — восемьсот шестьдесят четыре рубля. За четыре недели — около двух с половиной тысяч. Я точно не считал, так-то получается три тысячи четыреста пятьдесят шесть рублей, но надо вычесть недобытый уголь в праздники и отпуска.

Из этих двух с половиной тысяч будут прочие накладные расходы: спецодежда рабочих и начальства, всякое дерево, лошади на подъёмниках и прочее, в том числе и отчисления в пенсионный фонд. Я не знаю, какие затраты будут на всё это. Не исключаю, что не меньше половины. Поэтому надо будет стремиться неуклонно повышать производительность труда за счёт организации труда, трудовой дисциплины и технических усовершенствований. Если будет получаться, то будем вводить премии и повышать жалование. Насчёт штрафов твёрдого мнения не имею, но нерадивых — гнать.

Глава 7

Вопрос с набором шахтеров и рабочих участка доработки угля решился в течение следующего дня. Причем совершенно неожиданно для меня.

Работать на шахте вызвались мужики-отходники с остальной части деревни Куровской. Желающих было даже намного больше, чем нам требовалось. Агитацию и отбор среди желающих провел наш староста.

Он же предложил нанять и временных рабочих для ускоренного строительства надшахтного здания над стволом и оборудования участка доработки угля.

Надшахтное здание будет на первое время по сути большой деревянный сарай с двумя дверями во всю стену напротив друг друга.

Для краткости мы называем его копёром. Хотя сам копёр в смысле устройства для подъема и опускания людей, оборудования, породы и непосредственно добытого угля у нас будет комбинированным, и все это будет оборудовано в одном стволе.

Простой грунт и пустая порода первоначально будут использоваться для засыпания оврага. Как только появится необходимость в организации вентиляции и водоотведении, будет задействован второй специальный ствол. Но по расчетам Константина Владимировича это произойдет только когда мы углубимся не менее чем на два метра, а пока будет достаточно естественных процессов вентиляции и водоотведения.

В ближайшие дни я займусь покупкой не менее четырех паровых машин, а то и пяти. Какие мне будут по карману, я еще не знаю, но на шахте две из них будут установлены в первую очередь, а пока будем использовать сначала ручной труд, затем лошадей.

Наш староста, оказывается, был большим специалистом-печником и, что ценно, он это умел делать, используя камни, которых еще предостаточно на полях вокруг. Если он справится с задачей, которая ему будет поставлена в ближайший день-два, то шахта, возможно, даст первый товарный уголь в ближайший месяц.

По оценке Константина Владимировича, в найденной им яме почти на поверхность выходил угольный пласт толщиной до трех саженей, который затем уходит под землю под углом максимум градусов в десять.

Три сажени — это шесть метров, вверх нам можно будет насыпать от уровня обнаружения пласта в яме ровно десять метров, и таким образом мы получим основные стволы глубиной самое большое шестнадцать метров.

Если, конечно, удастся безопасно и грамотно засыпать овраг. А затем под углом градусов в десять надо будет зарываться в землю, строя кучу штреков. И вот здесь надо будет устраивать и принудительную вентиляцию, и отводить грунтовые воды, которые гарантированно начнут буквально заливать штреки.

Объем одного метра, пройденного вглубь основного ствола, — почти восемьдесят кубометров. По нашим расчетам, которые сделали господа горные специалисты, с каждого кубометра, пройденного вертикально вниз через угольный пласт, можно будет получить не менее тридцати тонн качественного угля: чистого, калиброванного и сухого.

Но это будет настоящий трудовой подвиг непосредственно шахтеров и тех, кто будет его дорабатывать наверху.

Ведь уголь нужно очистить от грязи и даже мельчайших кусочков земли. Затем откалибровать. А для этого его надо банально измельчить. И затем высушить.

Для этого нужны как минимум три хороших печи, которые почему-то может сложить только наш староста, и качественно построенные сарай и склады.

В них должно быть сухо, и зимой не должен гулять ветер. Пока не будет получен хороший уголь, необходимо использовать качественные жаркие дрова. И конечно, мужики, бабы и малолетки, которых я скрипя сердце разрешил привлечь на стройке сараев, пока не наступили настоящие холода, должны совершить настоящий трудовой подвиг на строительстве этих сараев.

Без затрат на паровые машины уже это влетит мне в копеечку, и сейчас не удастся уложиться даже в пятнадцать копеек себестоимости, а продавать уголь первоначально можно будет только за двадцать. Дороже его никто покупать не будет, пока люди не оценят его преимущества перед дровами.

Но для этого он должен быть, еще раз отмечаю, чистым, не крупным, а самое главное — сухим. Таким, как его, вернее добытый на Валдае и доведенный до ума, испытали господа Гельмерсен и Оливьери. Вот тогда наш уголек можно будет начать широко продавать, постепенно повышая цены до тридцати копеек за фунт, гарантируя качество и регулярность поставок и безусловно принимая претензии и рекламации. Потому что только таким способом можно будет отвоевать место под солнцем у русских торговцев дровами и английским углем.

В борьбе с изведением русских лесов на дрова моим союзником будет император, который пытается с этим бороться, издавая один грозный указ за другим.

А вот продвигать отечественный уголь будет сложнее. Конечно, спасибо господину министру финансов графу Егору Францевичу, в мальчишестве Георгу Людвигу, Канкрину за оперативно оформленные привилегии.

Но он противник развития железнодорожного транспорта и пароходов, которые двинули вперед Европу и США. И поэтому к развитию угольной промышленности относится прохладно, не обкладывает, например, английский уголь высокими пошлинами, как другие товары наших заклятых «друзей», и получается, что русскому углю сложно конкурировать с европейским, в первую очередь с британским.

Поэтому я сразу же решил простимулировать всех, кто работает на шахте, постоянно или временно. Своим крепостным я пообещал дать вольные и принимать их на работу в первую очередь как вольнонаемных.

А крепостных других помещиков выкупать и тоже через какое-то время давать вольные.

Чтобы слова не расходились с делом, я после собеседования с господами горными специалистами подписал вольные бабам и детям, которые за двое суток построили на краю леса, в сорока метрах от шахты, добротный сарай, который мужики сразу же начали использовать как бытовку, где можно погреться и попить чаю, а господа мастера поставили себе рабочий стол.