Михаил Шерр – Помещик 2 (страница 22)

Услышав опять про самоуправство подлеца управляющего, я не удивился, а только подумал — сколько раз еще придется столкнуться с его деятельностью.

— А так гуляем, — Пелагея всплеснула руками и закатила глаза, — как положено: на Святки, Масленицу, на Пасху, Радоницу и конечно на Троицу. В Сосновке своих гуляний обычно не бывает, на святки только. А так всегда всей деревней ходят в Торопово, там и ярмарки устраиваются и коробейники с Калуги приезжают, а некоторые даже приходят. Гулянки ведь большие бывают, не только наши туда приходят. А потом только молодежь собирается на осенины.

— Я уже и подзабыл деревенские праздники, — осторожно и неуверенно сказал я.

Тема эта одна из самых скользких. В любом случае странно, что молодой барин совершенно не знает как проходили праздники в имении. А воспоминаний Сашеньки по этому поводу совершенно нет, кроме Святок. Да более поздних в Москве, когда учился в университете.

— А вам, барин, и помнить нечего. Матушка ваша почему-то всегда уезжала куда-нибудь с вами: в Калугу м или Москву. Не хотела чтобы вы выросли таким же как братья.

— Ты знаешь Пелагея у меня очень мало детских воспоминаний, — начал я импровизировать, вытаскивая из памяти какие-то обрывки воспоминаний Сашеньки. — Все какое-то серое, унылое и одинаковое. Только одно светлое пятно — брат Василий.

— Так оно и не удивительно. Ваша матушка решила что вы здоровьем слабы и военная карьера не для вас. Оберегала от всего, гуляли только с ней. Кроме Василия и друзей то у вас не было.

В этот момент пришли отчетливые воспоминания как Сашеньку оберегали от всего и всех Он, когда вырвался из-род такой опеки, назвал своё детство с жизнью в стеклянной колбе.

Но матушку он любил и страдал, когда огорчал её своей учебой в университете. Домашнее обучение не приучило его к дисциплине и каждый курс Сашенька преодолевал со второй попытки.

— Ну, я потом свое взял в университете. Как говорится — есть что вспомнить.

Пелагея с некоторой укоризной покачала головой и разговор на этом закончился.

На следующий день после последних осенин на Воздвижение, староста с целой депутации пришли ко мне за последним решением на проведение праздника урожая.

Так я для себя назвал событие в имении когда барин проставляется после окончания всех работ.

Последняя рубка капусты были буквально накануне. И это был заключительный аккорд осенних работ.

Молодежь традиционно провела вечеринки на капустник и на следующий день осенинах на Воздвижение.

Семейные готовятся к гулянью на Покров. Почти в каждой избе заканчивается варка деревенского пива. Которого традиционно должно быть много.

Мужики пришли узнать какое место барин окончательно наметил для гулянки. Но я уверен, что это только предлог.

Место для гулянок только одно — большая поляна за околицей рядом с дорогой в бор. А главное что всех интересует другое, сколько же барин поставит.

Не здоровый интерес к этому делу, о котором мне еще раз рассказал Андрей мне не понятен. Ну вот не производят мужики впечатления публики зависимой от зеленого змия, хоть ты тресни.

Ожидая меня, мужики расположились в передней вели какую-то беседу.

Створки двери были приоткрыты так, что я почти уже зашел, а мужики меня не видели.

Услышав о чем они говорят, я остановился как вкопанный.

— А я ведь, мужики, думал что всё нам хана пришла когда барин преставился и старшие сыновья, — говорил один из мужиков. — От парижского хлыща разве можно было ждать что нибудь хорошее. Он имение даже толком не знал и проку от него никогда не было. Ну, думал, если этот гад управляющий крутит старым барином как хочет, то уж этим то тем более.

— А я, мужики, — заговорил другой, — грешным делом в бега стал собираться. В Москве у меня знакомый есть, он выправил бы мне бумаги и подались бы мы за Камень. А тут смотри как обернулось. Молодой барин оказался орел. Гаду Семену быстро голову открутил и хозяйствует вон как ловко.

— Тут уж ничего не скажешь. То, что мы с урожаем оказались, только барина заслуга, — подключился третий мужик. — Этот басурман его оказался вон какой башковитый, а барин умное слово послушал. Окрест все жалуются на плохой урожай, даже тороповские, а мы вон как вырвали.

— Поговаривают, что даже опять голод может быть, — опять заговорил первый мужик. — А нам эта напасть не страшна. А барин вон вообще коров завел.

— А что не заводить? — спросил Сидор. — Хороший хлев есть, зерно у барина имеется, работать есть кому. А сена у нас в Сосновке всегда вдоволь с большим запасом. А барин вообще говорит, что можно кормить соломой, только её надо рубить и запаривать.

— Василий такую штуку уже делает и еще крупорушку для барина. Он зерно дробить будет и кормить дробленкой будет. Сена то сразу меньше надо будет, а молока больше будет. У меня было бы зерна побольше я бы тоже своей буренке его давал бы.

— Вот поэтому, мужики, нечего дураков слушать. Если будем трудиться всем обществом, то проку больше будет, — горячась начал говорить еще какой-то мужик. Вон смотрите, мы уже со всеми делами управились и могли на печи уже брюхо чесать, а все еще в поле горбатились. Мы даже быстрее тороповских управились, в кои то веки. Нет, что не говорите, миром ловчее, быстрее и лучше получается. В этом годе у нас ведь потерь совсем не было. А под бороздами гуляло аж восемь десятин. А ведь на следующий год зерно с них пойдет каждому в карман.

— Не горячишь, Емельян. Вроде как решили уже, — рассудительно подвел итог староста. — А ежели кто будет воду мутить, так его можно и выделить. Пусть один ковыряется со своим клином.

Глава 13

Я на цыпочках осторожно отошёл назад, а затем с шумом направился в переднюю. Мужики, услышав меня, тут же замолчали. По их реакции я решил, что моя хитрость не раскрыта.

Несколько минут разговор был ни о чём, а затем я решил перейти к делу.

— Ну что, мужики? Давайте ближе к делу. Потрудились на славу, не знаю как вы, а я очень даже доволен, — я посмотрел на старосту, ожидая ответа.

— А мы-то, барин, как довольны, — улыбаясь начал говорить староста. — Кругом в всех имениях неурожай. Некоторые даже и половины нашего не собрали. По весне опять до лебеды дело наверное дойдёт. А там, где сенокосы плохие, совсем беда. Без сена обойтись трудно. А у нас на эту зиму всего в достатке: зерна, соломы, мякины и сена.

Мои сельскохозяйственные знания XXI века оказываются сейчас не очень нужны. Они похожи больше на какую-то фантастику на фоне того, как реально всё обстоит, особенно в животноводстве.

Мой батюшка Георгий Петрович оказывается был очень образованным человеком и последние годы очень интересовался проблемами сельского хозяйства. Из долговой петли он собирался выбраться за счёт резкого увеличения продуктивности хозяйства имения.

На сыновей надежды было мало. Старшие хотя бы служили и была надежда что поумнеют и перестанут сорить деньгами, а младший Сашенька, то есть я, матушкин любимец, был глупым избалованным мажором, совершенно не знающим реальной жизни и умеющим только разматывать родительские рубли.

Поэтому батюшка решил попытаться сделать это сам. У него оказалась богатая библиотека по интересующему предмету, и он составил очень интересные записки. Как родитель умудрился так вляпаться с управляющим, мне было сначала не понятно, но затем я разобрался и с этим.

Так вот, когда я прочитал, как кормят сейчас в России скот, то пришёл в ужас. Основа рационов — солома и мякина в лучшем случае. Сено при том не вволю, а за счастье. Овёс, даже в господских конюшнях, получали далеко не все лошади. Так называемые «стоялые» лошади вообще могли не получать овса в отдельные годы даже на барских конюшнях. конюшнях.

Какие уж тут высокие удои и привесы. А чего стоит такое, что в Тамбовской губернии свиньи, гуляющие свободно без пастухов по лесам, более упитанные, так как лучше кормятся желудями.

А вишенка на торте то, что писал Татищев, правда в первой половине XVIII века, что свиней и коров иногда кормили лошадиным калом, сдобренным отрубями. Спустя сто лет, к сожалению, было ненамного лучше.

Одним словом, ужас, ужас, ужас.

То, что касается земледелия, не менее печально. В центральной России сенокосов и пастбищ не хватает. Оказывается, на десятину пашни должно быть не менее десятины с четвертью сенокосов для нормальной обеспеченности поголовья сеном.

А у меня в имении на десятину пашни четверть десятины лугов и сенокосов. Ситуацию более менее скрашивает сосновый бор, в котором есть поляны где можно косить траву.

Для того чтобы хоть как-то не допускать деградацию земель, русские крестьяне вынуждены вносить много навоза, для чего держать даже избыточное количество скота, который зачастую малопродуктивный. Главное, чтобы скотина исправно гадилаи чем больше, тем лучше.

Одним словом, дурдом. И понятно, что изменить ситуацию наверное можно только революционными методами. Как это сделала Советская власть в покинутом мною времени.

В свете всего этого решение раздать скотину крестьянам смотрится не так уж и глупо.

Своей скотины у меня сейчас всего ничего: одиннадцать лошадей, пять коров и телята. А зерна на господском клине собрано более чем достаточно, поэтому если его не продавать, а пустить на свои нужды, то мои животные будут явно кормиться лучше крестьянских.