Михаил Шерр – Помещик 2 (страница 13)

Это немного не тот вариант который мне желателен, хотя… А Этот купец мне просто понравился. Пока не понимаю чем, но он мне приглянулся.

Во время нашего знакомства пришла купчиха Катина. Никогда не подумал бы, что жена русского купца может так выглядеть, прямо какая-то тургеневская девушка. Светловолосая, стройная, молчаливая и очень застенчивая с простым русским именем Евдокия.

Так что деловое предложение я делал семейной чете купцов Катиных.

В лавке была подсобка или бытовка, не знаю как правильнее назвать. Но там можно было немного в тесноте попить чаю. Что я и предложил сделать моим новым знакомым.

Когда чай был готов, я достал из сумки специально приготовленный для этой цели бекон.

— Угощайтесь.

Катины переглянулись не совсем понимая что это такое и почему.

Угощались они по-купечески не торопясь, со знанием дела оценивая предложенный продукт.

— Как вам, Евдокия Семеновна? С точки зрения хозяйки.

— Понравилось, Александр Георгиевич. А что это такое? Никогда такое не пробовала.

— Это английский бекон. Я хочу начать его производство в своем имении, — я воочию увидел как мгновенно сработал инстинкт и купеческая семья мгновенно почувствовала запах денег.

У супругов одновременно появился одинаковый огонек в глазах и Савва тут же выдал ответ на задачу которую я только собирался ему предложить решить.

— Вы хотите мне предложить начать его продавать?

— Совершенно верно. Какую цену, на ваш взгляд надо поставить для начала.

— Это свиная грудинка и щеки. Цена очень хорошей грудинки может доходить сейчас до десяти копеек за фунт, — Савва начал вслух размышлять как-то чудно перебирая пальцами воздух. — Ты бы, Дуся, как хозяйка за какую цену согласилась на его купить?

Молодец купец, я бы тоже на это дело посмотрел именно с такой точки зрения.

— За двадцать копеек вполне, — быстро ответила купчиха. Она тоже похоже не промах и соображает быстро.

Деловая хватка вроде бы есть. Интересно как они оказались в такой заднице?

Хотя это как раз понятно. Прошлогодний неурожай многих пустил по миру в губерниях пострадавших от него. А Калужская в таких случаях почти всегда в первых рядах. Похоже её проблемы, знакомые мне по первой жизни, начались задолго до Великого Октября.

— Ну, вот с двадцати копеек можно и начать, — твердо и уверенно говорит Савва.

— За три копейки с фунта возьмешься по такой цене продавать?

— От чего же не взяться? — без раздумий соглашается купец третьей гильдии. — Возьмемся.

То, что он говорит «мы» мне откровенно нравится. Это в моих глазах большой плюс.

— Тогда мои условия такие. За два дня вы тут наводите идеальный порядок. На пробу я привожу пятьдесят фунтов бекона. Начинаем с двадцати копеек. Если пойдет, то с каждых пяти копеек к цене вам плюс две. То есть поставим двадцать пять, будете получать пять копеек. Тридцать — соответственно семь.

— Это понятно, — довольно говорит Савва.

Условия на мой взгляд шикарные. Тебе привозят готовый товар. Все аккуратненько, чисто. Ты только продаешь. Продал четыре фунта, то есть кило двести и двенадцать копеек чистые твои. Семья у купца конечно не маленькая, четверо детей все таки, но прожить на них день вполне можно. И зубы будут не на полке лежать, щелкая от голода.

— Мое главное условие и требование — честность. Уличу в обмане или еще чем-то плохом, даже просто в клацанье по пусто языком, сразу же расстаемся. Откуда товар коммерческая тайна. С первой партии полфунта отрезаем на дегустацию маленькими кусочками.

С поручением купцу сразу же осуществлять закупки сырья я решил пока воздержаться. Сначала надо посмотреть на господина-товарища в деле.

Поход по по мясным рядам меня не разочаровал. В самом крайнем случае можно будет закупать мясо и по рыночным ценам.

Пока все в Калуге складывается. Из намеченного остался визит к лесотрговцам и к дяде. Его еще нет, ждут часам к трем-четырем.

Лесоторговцев на месте нет. Но меня ждет любезно оставленное у приказчиков письмо.

Конечно мой лес они с удовольствием возьмут и даже учитывая напряженность сейчас с рабочими руками, время в деревне сейчас самое горячее, готовы даже сами его вывезти.

В итоге я получу за свой товар почти пять тысяч серебром. Лес существенно подорожал с момента последней продажи еще управляющим.

Это превосходит мои ожидания. Больше пятнадцати тысяч ассигнациями!

Эти деньги позволяют восполнить потерю в моем бюджете. И в итоге у меня опять будет НЗ в двадцать тысяч и возможно почти тысяч пять на различные оперативные расходы и начало беконного бизнеса, ремонт и перепланировку арендованного дома.

С уполномоченным приказчиком я договариваюсь, что лес начнут вывозить в ближайшие два дня.

Один из малолетних помощников слетал в дядюшкин дом и принес последние новости.

Алексея Васильевича еще нет, но его посыльный уже прибыл и в ближайший час он приедет.

Я неспешно еду по Калуге. Губернский город средней руки, который пока сам в российской истории еще ни чем не отметился. Верст шестьдесят южнее знаменитый «злой город» Козельск. Чуть меньше к северу Малоярославец, где в 12 году окончательно обломали зубы Наполеону.

Больше по-моему про Калужскую губернию сейчас сказать нечего. По своей нищете и неустроенности среднестатистическая российская провинция.

В доме дядюшки меня встречают достойно и радушно. По крайней мере кланяются низко и с некоторым подобострастием. Мне предложено пройти в гостиную и на выбор вино или коньяк.

Коньяк предложен уже привычного мне французского сорта и я выбираю его.

Минут через двадцать лакей докладывает, что экипаж Алексея Васильевича въезжает во двор.

Я быстро выхожу, решив встретить дядю у кареты.

Глава 8

Алексей Васильевич действительно страдает от открывшейся старой раны.

Он очень похудел и вышел из кареты не самостоятельно, а с помощью двух лакеев.

То, что я встретил его около кареты, ему очень польстило и это сразу же было видно.

— Здравствуй племянничек. Рад тебя видеть. Ты, Александр, порадовал старика, очень порадовал. Не ожидал, откровенно скажу, что ты из Парижа вернешься другим человеком. Жаль что родители твои этого не увидели. Ну пойдем в дом, посидим и поговорим спокойно. Мне кровь из носа надо на Урал. Не знаю правда как доеду.

На этот раз слово «племянничек» меня не задело, оно было сказано с другими интонацией и смыслом.

Мы прошли в столовую и дядя распорядился подавать обед. Ничего алкогольного подано не было и я сразу же обратил на это внимание.

— Я в Калугу приехал по необходимости. Боюсь больше сюда мне вернуться не суждено. Поэтому на последок должен своими глазами увидеть как мои распоряжения выполнили. Заодно и с тобой вот встретились.

— Да я и сам мог бы приехать к вам, — мне на самом деле это было бы даже интересно. Как ни как шанс посмотреть на имение дяди.

— Мог, не мог. Это гадание на кофейной гуще. А тут встретились.

К поданным блюдам дядя почти не притронулся, только попробовал поданный суп и съел в итоге всего одну ложку.

— А на меня ты не смотри, ешь. Твоё дело молодое. В 12-ом году твои любимые французы подстрелили меня почти в родном имении. До моих полей наверное сотня саженей всего была. Много лет рана не беспокоила, а последние пять лет каждое лето или в начале осени открывается.

Дядя погладил свое правое бедро. Я резонно предположил, что пуля попала именно в него.

— Новость про Василия мне как бальзам на душу. Вот уж чего ни как не ожидал. Расскажи-ка мне все про свою поездку в столицу, да по-подробнее.

Сказать, что я все рассказал подробно и без утайки, значит ничего не сказать. Алексей Васильевич много раз останавливал меня и подробно расспрашивал о каких-то незначительных на мой взгляд деталях. Когда я закончил, он долго молчал.

— Своего родного брата спасти святое дело. Ты правильно мыслишь как это можно сделать, если конечно дело только в деньгах будет. И из твоей затеи с привилегией прок наверное будет. То что ты её получишь, не сомневайся. Раз генерал Чернов тебе пообещал помочь, значит так оно и будет. Но на будущее старайся от них держаться подальше.

Алексей Васильевич замолчал и приказал принести свечи, несмотря на то, что еще было светло.

— Тебе один раз в жизни повезло что как уж сумел в маленькую щель заползти. Это всяким Светловым можно куролесить, из гвардии рядовым на Кавказ, затем за своим шефом ради блажи ехать зачем-то полицейским офицером в провинцию, а потом опять по щелчку пальцев в лейб-гвардейцы. А ты если оступишься, то вряд ли еще раз поднимешься. И смотри, за любезными улыбками можно ведь и врага не разглядеть. и удар получить откуда не ждешь.

Конечно было бы лучше услышать от дяди конкретику, но скорее всего чудо что он вообще мне это сказал.

— Как ты назвал этого старичка который тебя просвещал в Москве? Отставной подполковник говоришь. Вот уж не думал, что он еще жив. Напиши ему и попроси по подробнее узнать, где Василия держат.

— А что он это может сделать? — моему удивлению не было предела.