Михаил Шерр – Парторг 7 (страница 22)

Это произошло в тот момент, когда Билл упомянул Кроуфорда Гринвальта и Хэнфорд. Я знал, кто такой Кроуфорд Гринвальт и что такое Хэнфорд.

Глава 11

Времени осмотр всего остального, что построили американцы, уже не оставалось. Надо возвращаться в Сталинград и обязательно успеть ещё поговорить с Биллом.

Мы быстро возвращаемся к воротам животноводческого комплекса опытной станции, где нас ожидают наши «эмки». Соломин, Лапидевский и Джо сразу же уходят вперёд, не оглядываясь.

Джо готов к отъезду, но надо успеть забрать вещи, а Соломину погрузить в машину незадачливого американского дипломата.

Мы не спеша идём втроём. Лишнего времени, конечно, нет, но я сегодня уже достаточно «наспешился» и «находился» по кочкам, так что нога ноет и уже больно наступать. Особенно если начинаешь идти быстрее определённого ритма. Каждый шаг отдаётся тупой пульсацией в ступне, и я невольно припадаю на здоровую ногу, стараясь не выдать своего состояния. Соломин с Джо давно скрылись за поворотом, их голоса доносятся приглушённо, а мы с Биллом и Кузнецовым движемся медленно, словно время для нас вдруг потекло иначе.

— Билл, у меня такое предложение. Так как ты очень ограничен со временем, то сейчас мы возвращаемся в Сталинград, едем в обком и там в спокойной обстановке беседуем на все интересующие темы. До самолёта в Москву у нас несколько часов. Тебя устраивает такой вариант? — предлагаю я мистеру Уилсону самый разумный вариант проведения наших «переговоров».

Избавиться от «представителя Наркоминдела», понятное дело, не судьба: он не для того приставлен к мистеру Уилсону. Поэтому все разговоры, даже на «скользкие» темы, придётся вести в его присутствии и, возможно, даже с его непосредственным участием. Я покосился на Кузнецова, тот шагал чуть поодаль, сохраняя нейтральное выражение лица, но я чувствовал, что он собран до предела.

— Конечно. Я совершил бросок через океан не для того, чтобы посмотреть, как наши строители выполнили поручения Генри. Для этого вполне достаточно отчёта Джо. И даже не для того, чтобы обсудить, какую помощь наш фонд ещё может оказать вашему городу, сверх того, что сделано и продолжает делаться.

Билл на какое-то время замедлился, вроде бы как приспосабливаясь к моему ритму ходьбы. Но на самом деле, по крайней мере мне так показалось, он в эти мгновения бросил короткий оценивающий взгляд на товарища Кузнецова. Взгляд этот был быстрым, почти незаметным, но я уловил в нём нечто большее, чем простое любопытство.

Я уверен, что за то время, когда они находились тет-а-тет в конторе опытной, у них произошёл какой-то очень важный разговор, и сейчас он принимает окончательное решение, которое будет, возможно, определяющим для всей его дальнейшей жизни. Воздух между ними стал плотнее, словно после грозы, когда ещё пахнет озоном, но небо уже проясняется.

Георгий Васильевич Хабаров сложившуюся ситуацию оценил совершенно правильно, это было попадание в яблочко. Когда он оставил мистера Уилсона и товарища Кузнецова наедине, у них действительно произошёл короткий и очень важный разговор.

В течение предыдущей беседы у сотрудника «СМЕРШа» Наркомата обороны СССР, выполняющего под видом сотрудника Наркомата иностранных дел очень деликатное и чрезвычайно секретное поручение одного из своих прямых начальников, генерал-лейтенанта Селивановского, майора Кузнецова сложилось убеждение, что приехавший в СССР мистер Уилсон в силу каких-то ещё не понятных ему обстоятельств и причин готов пойти на контакты, выходящие за рамки допустимого.

Мистер Уилсон не знал точно, какое конкретно ведомство на самом деле представляет товарищ Кузнецов, но не сомневался, что это или какая-нибудь разведка, или её антипод — контрразведка. В осанке Кузнецова, в том, как он держал паузы, чувствовалась привычка к долгой, скрытой от посторонних глаз работе.

Когда за Георгием Хабаровым закрылась дверь, майор Кузнецов пошёл ва-банк и сразу же задал прямой вопрос:

— Господин Уилсон, если я правильно понял сказанное вами, вы уверены, что нынешний период сотрудничества между нашими странами после окончания нынешней войны почти сразу сменится периодом враждебности между нашими странами и что в США уже идёт активная подготовка к этому?

Билл Уилсон до конца не был уверен в своём выводе относительно персоны товарища Кузнецова, но в этот момент понял, что не ошибся в своём предположении. После короткого замешательства, которое майор Кузнецов не увидел, так как тот опустил глаза, американец решил продолжить начавшийся разговор.

— Да, господин Кузнецов, вы всё правильно поняли. И я скажу вам более того. По моему мнению, которое разделяют ещё некоторые господа в США и Великобритании, это начало подготовки к будущему вооружённому противостоянию между вашей страной и целым блоком западных государств. Его целью будет установление мирового господства США с союзниками, из которых значима только Великобритания, да и то она на вторых ролях. Все остальные даже не имеют права голоса.

Майор Кузнецов был опытнейшим сотрудником советских спецслужб. В его характеристиках всегда отмечалось редчайшее самообладание в экстремальных и чрезвычайных ситуациях. Но в нынешней ситуации он оказался впервые: ему с первых слов американца потребовалось сразу же поднять на подмогу всю силу духа, выдержки и самообладания. Он сразу же понял, что мистер Уилсон начал говорить то, что будет названо стратегической разведывательной информацией. В горле пересохло, но он позволил себе лишь едва заметный вдох, чтобы унять сердцебиение.

— Но в отличие от склонного к авантюрам господина Черчилля и такого же его ближайшего окружения, господа вашингтонские ястребы, о которых я веду речь, реалисты и хорошо понимают текущее положение вещей.

Билл Уилсон заранее просчитывал все варианты возможных своих контактов с советскими спецслужбами. В том, что они будут у него, сомнений не было, и поэтому он несколько раз как бы репетировал свою речь. И сейчас он говорил быстро и чётко, без каких-либо заминок, словно читал выверенный текст.

— Эти люди знают, что в нынешней ситуации шансов на победу у западного блока нет. Потери Советского Союза будут ужасными, намного больше чем в нынешней войне, но США и их союзники в конечном итоге будут разгромлены. Поэтому надо, во-первых, создать подавляющее военное превосходство над Советским Союзом, а во-вторых, добиться его внутреннего ослабления. То, к чему начинают готовиться эти, — это порочный путь, который приведёт к глобальной всепланетной катастрофе. Я искренний друг вашей страны, но ещё больше я патриот своей родины Соединённых Штатов Америки, которые я считаю лучшей страной мира, и не хочу их гибели в будущей войне, которая, по моему убеждению, приведёт просто к взаимному уничтожению.

Майору Кузнецову с большим трудом удалось сохранить самообладание и спокойным ровным голосом задать вопрос, логично вытекающий из всего только что сказанного.

— И вы, господин Уилсон, хотите попытаться этому помешать?

— Да, товарищ Кузнецов, — Билл Уилсон сознательно сказал «товарищ Кузнецов», а не «господин», как было принято среди американцев, да, собственно, и почти везде на Западе.

Товарищ Кузнецов усмехнулся, причём больше глазами, губы только слегка дрогнули в подобии усмешки. Он оценил этот жест. Переход на «товарищ» был не просто словом, а сигналом.

— Для этого, — начал тем временем говорить мистер Уилсон, — есть четыре пути. Первый: простая передача значимой военной информации о США. Второй: ведение прямой подрывной деятельности против американского государства и народа. Третий: препятствовать подрывной деятельности против СССР. Надеюсь, вы понимаете, что первые два для меня совершенно неприемлемы. Третий возможен, но его эффективность сомнительна. И остаётся только единственный, четвёртый: помогать вашей стране в скорейшем восстановлении после текущей войны и её последующему развитию. Я уверен, что если Советский Союз будет по своей мощи, в первую очередь экономической, сопоставим с США, то глобального подавляющего военного превосходства западного блока добиться будет невозможно, и рано или поздно политика конфронтации сменится на сотрудничество.

Билл Уилсон, закончив говорить, почувствовал себя разнорабочим, выполнившим тяжелейшую физическую работу почти на грани возможностей. У него возникло чувство, что вот-вот начнётся головокружение и он потеряет сознание. Несмотря на своё великолепное владение русским языком, такая длительная и тяжёлая по смыслу тирада далась ему нелегко. Если бы не многократное прокручивание этого возможного разговора, то так гладко и на самом деле очень коротко свою позицию сформулировать не получилось бы. Он перевёл дыхание и встретил взгляд Кузнецова, спокойный, выжидающий.

Майор Кузнецов всё понял правильно. Билл Уилсон не хочет быть прямым агентом советских спецслужб и просто передавать ценную оперативную информацию, пусть даже и стратегического характера. Это для него неприемлемо, и не только потому, что он патриот США. Это банально наказуемо, и рано или поздно закончится или смертью, или тюремной камерой на очень долгие годы. Майор был слишком опытным и информированным советским спецслужбистом, чтобы предполагать иной исход.