Михаил Шерр – Парторг 5 (страница 2)
Директором института ожидаемо будет наш философ, товарищ Селезнёв Виктор Емельянович. Он же возглавит и кафедру философии. Сразу же решено создать факультет начального образования, и его деканом предложили назначить Веру Александровну. Она, к моему удивлению, сразу же согласилась. Самая большая проблема сейчас, отсутствие помещения. Временным вариантом, до первого сентября, будет одно из восстанавливающихся зданий девятой школы. Оно в достаточно высокой степени готовности, и если поднапрячься, то к первому июля всё можно успеть закончить.
Это самый оптимальный вариант на самом деле. А так как первое время занятия будут идти в вечернем формате, то группа из тридцати человек вполне может заниматься там и после первого сентября.
Я этого ничего, конечно, не сказал, но по реакции на происходящее Веры Александровны и Анны Васильевны Казанцевой было понятно, что они это отлично понимают.
Когда я зашёл в зал заседаний, Курочкин уже зачитывал принятое решение. За него ещё раз дружно проголосовали, и Маша отправилась его печатать. Оно сразу же будет отправлено товарищу Андрееву, который сегодня отчитается о проделанной работе по пединституту.
Большая часть педагогов тут же начала расходиться, и осталась небольшая могучая кучка, которая должна будет в ближайшие дни принять у меня экзамены за курс средней школы.
Военную подготовку, физкультуру, медико-санитарную подготовку и трудовое обучение мне естественно сразу же решено поставить автоматом отлично. Неожиданно мне уже выставлена отличная оценка по черчению. Оказывается, в нашей чертёжной группе, когда мы разрабатывали проект панельного завода, были школьные преподаватели, и они сказали, что моя подготовка в этом деле более чем достаточная.
Главную скрипку будет играть директор девятой школы Анна Васильевна Казанцева. Она председатель комиссии и один из экзаменаторов. Мне предстоит сдать девять предметов. Шесть гуманитарных: русский язык, литература, история СССР и общие представления о всеобщей, экономическая география СССР и желательно что-то о мировой, анатомия человека и немецкий. И три точные науки: математика, которая представляет из себя курс алгебры и поверхностные знания геометрии, физика и химия, практически только неорганическая и тоже очень поверхностно. Каждый экзамен будет принимать комиссия из трёх человек.
Все эти предложения были уже отпечатаны, и Анна Васильевна предложила мне с ними ознакомиться и самому поставить даты экзаменов. Я всё быстро прочитал и, была не была, решил рискнуть.
— Анна Васильевна, а какие экзамены реально у меня принять прямо сегодня? — спросил я, откладывая листы в сторону.
Товарищ Казанцева была потрясена моим вопросом и не сразу ответила мне. Она пару раз оглянулась на своих коллег, сидящих у неё за спиной, и немного дрожащим голосом ответила:
— Вообще-то все.
— А давайте попробуем, — я посмотрел на часы. — У меня сейчас есть несколько часов свободного времени. Давайте попробуем начать с точных наук: физика, химия и математика. А там как пойдёт. Последним немецкий, и не сегодня, тут мне надо подтянуть.
Анна Васильевна справилась со своей небольшой растерянностью и тут же приняла решение.
— Хорошо, давайте попробуем, — она выпрямилась и сложила руки на столе. — Вы сейчас выйдите, а мы быстро подготовим рабочие столы. Но сразу же говорю: экзамены будут проходить в виде беседы. Вам будут заданы вопросы, — она задумалась, — не меньше трёх и минимум две задачи. Все педагоги, не вошедшие в комиссию, будут присутствовать в качестве наблюдателей. С чего начнём?
— Как я сказал: физика, химия и математика.
Она с удивлением тряхнула своей красивой головой и жестом предложила мне выйти.
Сейчас ровно пять. Ленькина семья приедет после десяти. В моем распоряжении пять часов. Вполне можно успеть и до канадской границы, а потом обратно.
Через двадцать минут Маша пригласила меня для сдачи экзамена. Она, естественно, выполняет роль секретаря.
Человек двадцать учителей, почти все женщины, кроме одного достаточно старенького дедушки, сидят на трёх первых рядах небольшого актового зала гороно. До войны это было Кировское роно.
Перед ними на небольшом возвышении три стола: один для моей подготовки, второй для экзаменационной комиссии, третий для общей комиссии.
За этим столом Курочкин, Вера Александровна и ещё какая-то женщина из директоров. У меня сегодня какая-то мозговая забастовка: никак не могу запоминать фамилии и имена-отчества учителей.
За третьим столом непосредственно первая экзаменационная комиссия по физике: Анна Васильевна, какой-то ещё один седой старичок и невзрачная измученная женщина неопределённых лет.
Зайдя в зал, я здороваюсь:
— Здравствуйте, товарищи! Экзаменуемый Хабаров прибыл для сдачи экзаменов. Разрешите приступить?
Анна Васильевна сразу же видно очень волнуется: она раскраснелась и от этого выглядит даже ещё эффектнее. От моего нестандартного, для всех, судя по общей реакции, поведения она опять немного растерялась и с некоторой дрожью в голосе ответила:
— Да, проходите, товарищ Хабаров.
Я подхожу к столу, и она подаёт мне листок с вопросами и двумя задачами. Я спокойно разворачиваю его и читаю. Первый вопрос: законы Ньютона. Второй: электрические законы: Кулона, Ома, Ампера. Третий вопрос: радиоактивность и рентгеновское излучение. Элементарно, Ватсон, смело можно без подготовки.
Дальше задачи. Одна по механике, а вторая рассчитать элементарную электрическую цепь.
Я довольно улыбаюсь и спрашиваю:
— Разрешите начать ответ?
Ещё раз Анну Васильевну мне смутить не удалось. Она, похоже, уже была готова к чему-то такому и спокойно показала мне на стул:
— Пожалуйста.
Я удобно расположился за столом, мне протянули лист бумаги.
— Разрешите начать. Если комиссия будет не против, я начну по порядку.
Комиссия была не против, я взял лист и начал писать, сопровождая это устным ответом:
— Английский физик и математик Исаак Ньютон сформулировал три основополагающих закона классической механики и закон всемирного тяготения…
Мой ответ на первый вопрос был выслушан полностью, дополнительных вопросов не последовало. Ответ на второй вопрос не потребовался: Анна Васильевна попросила написать формулы электрических законов и тут же предложила перейти к третьему вопросу. Здесь вообще была лёгкость. Она спросила у меня, кто такой Беккерель, супруги Кюри и Рентген. Более подробно расспросила меня о применении рентгеновского излучения. А затем пришла очередь решения задач.
Первая задача была на расчёт скорости предмета, падающего с высоты десяти метров, я её решил очень быстро. Затем была задача на элементарный расчёт электрической цепи: два проводника последовательно и три параллельно. Тоже элементарно.
Через полчаса я закончил ответ. Анна Васильевна посмотрела на своих коллег, есть ли у них вопросы.
Женщина неопределённых лет молча отрицательно покачала головой, а седой старичок тихим дребезжащим голосом попросил:
— Расскажите нам, пожалуйста, о преломлении света.
Мой ответ, естественно тоже без подготовки, длился минуту, не больше. Анна Васильевна с улыбкой остановила меня и подвела итог:
— Считаю, что вы, Георгий Васильевич, великолепно знаете курс физики в рамках программы средней школы. Поздравляю вас с успешной сдачей итогового экзамена.
Подошедшая Маша подала экзаменационную ведомость, и я с большим удовольствием наблюдал, как Анна Васильевна вывела в ней оценку: отлично.
Через полчаса я сдал химию. Это было настолько элементарно, что мне даже в голову не могло прийти, что сейчас настолько низкие требования к её знанию.
С математикой всё тоже оказалось в итоге просто, хотя в начале появились сомнения. Председателем комиссии был второй старенький дедушка. Он выслушал ответ на вопрос о системах уравнений, при этом я увидел, что ему он не очень понравился, и вдруг предложил сначала решить геометрическую задачу. Надо было вычислить стороны треугольника, вписанного в окружность.
Я её решил быстро, геометрия была любимым предметом Сергея Михайловича. Он тут же предлагает ещё одну, намного сложнее, а потом спрашивает про Лобачевского и просит рассказать о тригонометрии, если у меня есть о ней понятия.
В половине седьмого я закончил сдавать математику. Итог: три предмета, три отличных оценки.
К семи часам я сдал анатомию человека, к восьми — историю с географией. В курсе истории был вопрос о Конституции СССР, на него я отвечал почти пятнадцать минут. Осталось три предмета: литература, русский и немецкий.
После недолгих размышлений я решил попытаться сдать и русский с литературой. Сдача литературы свелась к краткому пересказу книги «Как закалялась сталь», затем я наизусть прочитал «Бородино» и стихи Симонова. А потом был диктант по русскому языку.
В начале десятого я закончил писать диктант и с облегчением вздохнул. Всё, остался только немецкий. Его я подучу несколько дней и, надеюсь, без проблем сдам.
Но когда я отложил написанный диктант, ко мне обратилась Вера Александровна.
— Георгий Васильевич, давайте-ка сейчас сдадим и немецкий, — предложила она, подходя ближе. — Я уверена, что вы его знаете.
Это предложение было для меня шоком. Сдавать немецкий сейчас? Нет, это немыслимо. И тут же мне в голову приходит мысль, что я всё сдал на отлично, значит, и иностранный надо сдавать также.