Михаил Шерр – Парторг 5 (страница 18)

Он всегда знал, что у Андреева всегда есть своё мнение по всем вопросам, и не всегда оно совпадало с его, сталинским, мнением. Бывало, спорили они на фронтах Гражданской, и Андреев не боялся высказывать своё несогласие. И сейчас он отлично увидел, что в этом плане ничего не изменилось. Тот же взгляд, те же складки губ, выдающие внутреннее несогласие, когда человек с чем-то не согласен.

Но Сталин всегда знал, был уверен с первых минут их знакомства ещё тогда, в Гражданскую, что дисциплина, не важно воинская или партийная, для Андреева превыше всего, и никогда не опасался предательства с его стороны и был уверен в его исполнительности. Если даст задание, выполнит. Если прикажет молчать, будет молчать.

Поэтому Сталин в очередной раз решил судьбу своего старого товарища. Первый раз он сохранил ему жизнь в тридцать восьмом, когда многие другие пошли под нож. Одного телефонного звонка было достаточно тогда. Потом в сорок первом запретил использовать его на фронте, хотя тот просился, сослав комиссаром в тыловой госпиталь, из которого несколько месяцев назад вознёс его опять в кресло партийного работника, отправив в разрушенный Сталинград.

И вот теперь он дал Андрееву шанс совершить прыжок по партийной лестнице, окончательно решив в случае продолжения успешной работы заменить Чуянова именно Андреевым. Он лучше. Проверенный, надёжный, исполнительный.

Никаких постановлений и приказов не будет. У Андреева достаточно власти, чтобы действовать в Сталинграде и области. Второй секретарь горкома это не просто должность. А в Москве достаточно приказа направлять без задержки в Сталинград всё поступающее из США от этого созданного там фонда. И Молотову надо сказать, что, когда его товарищи будут работать уже конкретно с Эвансом, оформить так, чтобы всё это проходило тоже через этот фонд. Пусть американцы видят, что их помощь идёт по назначению.

Сталин затушил папиросу в пепельнице и хотел ещё раз подойти к окну, но в этот момент раздался резкий, требовательный звонок телефона.

Это был прямой телефон с фронтом, особая линия ВЧ. Сталин быстро подошёл к столу и поднял трубку:

— Товарищ Верховный, — услышал он знакомый голос дежурного центрального узла Ставки. — Фронт на ВЧ, срочно. Генерал Ватутин.

— Соединяйте.

Больше никаких отвлечений, только дела фронта. В ближайшие дни всё должно решиться. Курская дуга требовала полного внимания.

Дальше всё происходило в обратном порядке. Офицеры, которые сопровождали его от входа в корпус до приёмной Сталина, проводили Виктора Семёновича до выхода и с рук на руки передали майору и капитану, ожидавшим у служебного входа. Те тут же повезли Андреева на аэродром, той же дорогой, что и привезли.

Там его ждал готовый к вылету ТБ-3, тяжёлый четырёхмоторный самолёт конструкции Туполева, который был создан как бомбардировщик и использовался в таком качестве с 1930 года, но сейчас уцелевшие образцы бороздят небо нашей страны в качестве военно-транспортных.

Из Америки помощь детям Сталинграда была доставлена двумя «Дугласами» и перегружена на один ТБ-3. Самолёт был готов к вылету, моторы уже прогреты, экипаж на местах, ожидали только товарища Андреева. И как только он поднялся на борт, воздушный гигант зарулил на полосу и пошёл на взлёт.

К восьми часам вечера Андреев вернулся в горком. Сутки назад он с Хабаровым обсуждал известие о создании в США фонда помощи Сталинграду, который тут же заработал и уже собрал первые средства. А потом был неожиданный телефонный звонок, вызов его в Москву срочный, немедленный. Ночной полёт на самолёте, когда внизу проплывала тёмная земля. Встреча со Сталиным в его рабочем кабинете, короткая, деловая, но определившая многое. Неожиданное и потрясающее решение о приёме помощи американского мультимиллионера и постановка задачи лично ему. Возвращение в Сталинград на советской легенде ТБ-3, гружёном американскими чистыми школьными тетрадями и шоколадом, предназначенными детям, разгрузка самолёта силами подошедших грузчиков и отправка груза в город на грузовиках.

Виктор Семёнович, едва войдя в кабинет, набрал номер Марфы Петровны. Она, естественно, на рабочем месте и ответила тут же после первого гудка.

— Слушаю вас, товарищ Андреев.

Он уже видел её после возвращения, поэтому сразу же спросил:

— Где Хабаров?

— Едет в горком, — Марфа Петровна была, конечно, на высоте и владела всей необходимой информацией, как всегда знала где кто находится.

— Распорядитесь, чтобы охрана направила его прямо ко мне, и через час соберите бюро, — распорядился Виктор Семёнович. — Всех, кто в городе.

— Будет исполнено, товарищ Андреев.

О возвращении Виктора Семёновича я узнал сразу же. Ранним утром у нас началось совещание в тресте, собрались все начальники участков, прорабы, главные специалисты. Время нас начинает поджимать, до первого сентября остаётся всего два месяца, а работы непочатый край. Нам надо обязательно выполнить все планы восстановления школ, как минимум двух ремесленных училищ, закончить работы на объектах политеха в Сарепте, обеспечить приоритетное восстановление комплекса мединститута и начать восстановление зданий механического института в Верхнем. При том ещё и наращивать темпы восстановления жилого фонда, возвращать людей из землянок в нормальные квартиры.

А мне лично ещё не допустить срыва восстановления других объектов, промышленных и, как будут говорить позднее, инфраструктурных: например, театра и кинотеатра, чтобы люди могли отдохнуть душой, библиотек, чтобы было где книги взять, всяких прачечных и бань, чтобы можно было привести себя в порядок, и ещё многого другого, без чего город не город, а просто скопление развалин.

Итогом нашего совещания, которое затянулось до полудня, была тщательная проверка сделанных расчётов. Считали, пересчитывали, проверяли каждую цифру. Для безусловного выполнения всех планов нам не хватает по всему Сталинграду порядка десяти тысяч рабочих-строителей. Это не просто цифра, это реальная нехватка рук, квалифицированных рабочих рук.

Взяв все расчёты, аккуратно сложенные в папку, я поехал к Соколову в Верхний посёлок. Он был на своём боевом посту: заканчивал испытание второго экспериментального дома, готовил к испытаниям третий и параллельно работал на мосту через Мечётку. Там основные работы были закончены, мост стоял, оставались последние штрихи. Все пленные, работавшие на нём, сегодня уже были переброшены на строительство школы в Спартановке, а доделывать мост будет бригада опытных дорожников.

Константину Алексеевичу надо было провести окончательные испытания моста и подтвердить реальность его грузоподъёмности в семь тонн, чтобы можно было пускать по нему тяжёлые грузовики. Для этого он уже ранним утром отрядил отдельную бригаду испытателей с необходимым оборудованием.

Но я к нему поехал по своему личному делу. Мы с ним обсудили вопрос моей учёбы несколько дней назад, и он предложил мне сдать экстерном за первый, а желательно и за второй курс строительного факультета.

В том, что это вполне реально, я не сомневался. Дело только за малым: организацией самого процесса, и Константин Алексеевич как декан строительного факультета должен всё решить и составить мне график сдачи экзаменов и подготовить экзаменаторов.

Мое местонахождение в течение дня, Марфа Петровна знала. Я в процессе своего передвижения по Сталинграду регулярно ставил её об том в известность, чтобы в случае необходимости меня могли быстро найти.

Виктор Семёнович сразу же после приземления в Гумраке позвонил в горком и распорядился о срочном направлении на аэродром грузовых машин бригады грузчиков. Мне он попросил передать, что его поездка была крайне удачной и что он хочет видеть меня сегодня вечером в горкоме.

Поэтому обстоятельного, подробного разговора о моей учёбе не получилось. Соколов показал мне разработанное им расписание экзаменов, пояснил какие предметы в какой последовательности лучше сдавать, посоветовал на что обратить особое внимание. Я взял у него эти материалы, бегло просмотрел и поехал в Спартановку; намеченную встречу с Василием откладывать нельзя, он ждёт, да и надо посмотреть как идут дела на стройке.

Василий ждал меня возле моста на другом берегу Мечётки. Стоял, прислонившись к перилам, курил самокрутку, явно задумавшись о чём-то своём. Мы осмотрели отремонтированный мост, прошли по нему туда-обратно, проверяя прочность настила, и поговорили с бригадирами дорожников и испытателей.

Дорожник, пожилой мужик с выветренным лицом и натруженными руками, заверил меня, что дней через десять, максимум две недели все работы на мосту будут закончены.

Бригадир наших испытателей сказал мне своё предварительное мнение:

— Мост скорее всего действительно заявленной грузоподъёмности, может даже больше. Немцы работали на совесть. Отремонтирован качественно, простоит лет двадцать, если, конечно, за ним будет надлежащий уход и своевременный ремонт.

Такой результат устраивал на все сто процентов. Теперь у нас есть надёжное прямое транспортное сообщение со Спартановкой, и это очень замечательно, значительно упрощает всю логистику. Крюк, который приходилось делать, объезжая по другим дорогам, составлял более десяти километров, а это время, и лишний расход горючего, излишков которого нет и не предвидится, каждый литр на счету.