Михаил Шерр – Парторг 2 (страница 45)

Порой я просыпаюсь посреди ночи от того, что мне в голову вдруг приходит решение какой-то технической проблемы. Приходится вставать и записывать, пока не забыл.

На улице Дзержинского в Верхнем посёлке СТЗ уже тщательно обследованы и подготовлены к строительству почти два десятка старых фундаментов, которые мы планируем использовать для возведения первых экспериментальных крупнопанельных домов. Инженеры провели детальное обследование каждого фундамента, проверили его несущую способность и составили подробные заключения. Не все фундаменты оказались пригодными, некоторые пришлось забраковать и назначить к усилению.

На чётной стороне улицы Дзержинского уже активно прокладывают специальные рельсы, по которым будет свободно перемещаться тяжёлый башенный кран для монтажа. Он у нас пока единственный на весь город, и его сложный монтаж уже начали квалифицированные работники судостроительного завода, которые с честью выполнили своё обещание, умудрившись из трёх разбитых и частично затопленных портовых кранов соорудить один вполне работоспособный башенный.

Это настоящее инженерное чудо, на которое специально приезжала посмотреть авторитетная комиссия из Москвы. И какой-то божий одуванчик, который, по многочисленным слухам, чуть ли не ветеран Куликовской битвы, торжественно заявил, что не верит своим старым глазам и что такое вообще оказалось технически возможным сделать в полевых условиях.

Этот старик был академиком, фамилию его я, к сожалению, не запомнил. Ходил он, опираясь на трость, но взгляд у него был острый, цепкий. Он долго осматривал кран, задавал вопросы мастерам верфи, качал головой.

— Молодой человек, — обратился он ко мне, приняв, видимо, за одного из инженеров, — кто руководил этой работой?

— Бригадир Кучин Николай Иванович, товарищ академик, — ответил я, жестом подзывая пожилого мастера. — Вот он.

Академик долго разговаривал с Савельевым, расспрашивал о деталях, делал пометки в своём блокноте. Затем он повернулся к сопровождавшим его товарищам из обкома.

— Этого человека нужно представить к награде, — твёрдо сказал он. — То, что он сделал, заслуживает самого пристального внимания. Я напишу соответствующее представление.

К большому сожалению, мне так и не удалось пообщаться с этой важной комиссией, так как хотелось. В те дни я трое суток практически безвылазно провёл на участке заливки плит, даже ел и спал урывками возле заливочных форм. Это был критический момент в технологии, отойти было нельзя. Бетон требовал постоянного контроля, правильного режима схватывания и своевременного увлажнения.

Экспериментальный монтаж самого первого панельного дома начнём ровно 1 июня, в первый день лета, с помощью автомобильных кранов, модернизацию которых также провели на судоверфи. Дом будет стандартным трёхэтажным, на нечётной стороне улицы Дзержинского. По проекту в нём будет два отдельных подъезда по двенадцать квартир в каждом.

Пока, к большому сожалению, это будет только голая коробка из панелей. С внутренней начинкой дома большая нерешённая проблема, и просвета пока, к сожалению, не предвидится никакого. Нужны столярные изделия, окна, двери, сантехника, электропроводка, отопительные приборы. Всего этого в требуемом количестве просто нет. Мы при всём желании объять необъятное не можем физически, и своими ограниченными силами эту серьёзную проблему решить просто не можем. Но я по натуре неисправимый оптимист, и ключевое слово в этой безрадостной фразе для меня «пока». Ещё точно не знаю как конкретно, но реальный выход из этого глухого тупика мы обязательно найдём.

Но самых больших успехов мы добились в восстановлении разбитой немецкой техники. Уже можно уверенно говорить, что это не какая-то кустарная площадка, на которой возятся энтузиасты, и даже не цех завода «Красный Октябрь». Это уже состоявшееся самостоятельное предприятие, со своей чёткой структурой, налаженным производственным процессом, укомплектованным штатом квалифицированных работников.

Превращение нашей ещё недавно скромной площадки в такой завод, конечно, не состоялось бы без огромной и всесторонней помощи металлургическогогиганта сталинградской индустрии. Они, конечно, уже получают от этого большие бонусы. Я правда не понимаю, как это происходит. Какие-то тамсложные взаимозачёты, обмен услугами, совместное использование оборудования, которое мы тоже стали восстанавливать из разбитого оснащения немецких инженерных частей. Главное, что это взаимовыгодное сотрудничество работает и приносит плоды.

Вот то, как передача всех строительных работ, связанных с жильём, пошла на пользу заводам, я вижуотлично. Они не отвлекаются на этот вопрос и не пытаются прыгнуть выше головы, и в итоге все создаваемые и уже начавшие работу отдельные строительно-монтажные части занимаются только восстановлением предприятий, как и все специализированные тресты и военно-инженерные части, переброшенные из других регионов Союза. Мы же привлекаем пока в основном приезжих добровольцев и однажды привлекли спецконтингент. И за счёт концентрации сил, на мой взгляд, успешно справляемся.

Из истории первой жизни Сергея Михайловича я знал, что восстанавливающийся «Красный Октябрь» выдал первую плавку стали 31 июля 1943 года. Но его директор Павел Петрович Матевосян уверенно говорит о начале месяца, а когда мы с кошелевым приехали к нему Первого мая с поздравлениями, он упомянул даже последние числа июня.

— Павел Петрович, вы серьёзно рассчитываете начать плавку уже в июне? — спросил я тогда с нескрываемым удивлением.

— А что тут удивительного, Георгий Васильевич? — ответил он, довольноулыбаясь. — Темпы у нас ударные, люди работают с полной отдачей. Уже одна мартеновская печь практически готова, на двух ведутся работы. Топливо обещали подвезти в достаточном количестве.

Про 31 июля я помню абсолютно точно. Сергей Михайлович очень любил историю вообще и строительную в частности. Поэтому мне не трудно вспомнить, как об этом ему рассказывали в институте. Как и то, что тракторный завод отправил первую колонну восстановленных танков в июле сорок третьего. А вот в новой реальности это произойдёт раньше. И самое главное, на тракторном заводе уверены, что возобновят производство новых Т-34 до конца года.

Сотрудники тракторного при мне делились этими наполеоновскими планами с Дмитрием Петровичем.

— Дмитрий Петрович, представляете, до конца года с конвейера сойдут новые танки! — радостноговорили они. — Мы уже получили документацию на последние модификации Т-34. Основной корпус завода восстанавливается опережающими темпами. Оборудование начинает прибывать из эвакуации.

Но самым неожиданным и поразительным отличием было то, что на тракторный завод, который сейчас официально называется танкоремонтным, приезжали гонцы с Урала с одним-единственным вопросом. Каковы перспективы восстановления производства танков и сроки?

Эта информация меня просто ошеломила. Значит, уральские заводы рассчитывают на скорое возобновление производства в Сталинграде и планируют, видимо, перераспределение производственных мощностей. Это косвенно подтверждает, что война идёт лучше, чем в первой истории, и промышленность может позволить себе более гибкое планирование.

Но всё это перспективы, а нынешние реалии таковы, что ремонтники с тракторного уже чуть ли не каждый день приезжают к нам. В основном они смотрят на организацию труда, но иногда и просят о конкретной помощи.

При мне, например, приезжал начальник ремонтного цехатракторного, с говорящей фамилией Слесарев.

— Товарищ Хабаров, я смотрю, у вас тут немецкие станки работают, — говорил он, осматривая наши мастерские. — Нам бы пару таких фрезерных. У вас случайно не найдётся лишних?

— Лишних нет, товарищ Слесарев, — ответил я. — Но если очень нужно, найдём способ помочь.

Завтра будут подведены первые итоги работы наших ремонтников. А они очень и очень значительные. Наш автопарк насчитывает уже сто с небольшим грузовых машин. У нас есть практически всё, что нам нужно.

Сталинградские дорожники получили от нас семь бульдозеров, три катка и три экспериментальные машины на базе танков Т-II: два погрузчика и один асфальтоукладчик.

Это разработка Дмитрия Петровича. Над ними ещё нужно поработать, но он решил, что одно другому не мешает. От обязанностей главного инженера треста его, решили все-таки освободить, и Кошелев днюет и ночует на заводе. Его дети полностью на попечении тёти Зои, обожаемая племянниками, которая молча тянет на себе две семьи.

Как-то раз я заехал к нему на завод поздно вечером. Дмитрий Петрович сидел за чертежной доской, весь в копоти и масле.

— Дмитрий Петрович, когда вы в последний раз заходили домой? — спросил я.

— Да вот позавчера забегал, переоделся, — ответил он, не отрываясь от чертежа. — Зоя Николаевна молодец, за детьми следит, кормит. Я ей очень благодарен.

— Вам бы хоть иногда поспать, — посоветовал я.

— Высплюсь, Георгий Васильевич, — отмахнулся он. — Вот доведу эти машины до ума, тогда и отдохну. Видите, какая идея? Лёгкий танк не отправляем на ремонт, а используем как базу. Снимаем башню, двигатель и ходовая часть работают отлично. Приспосабливаем навесное оборудование, и получается универсальная рабочая машина.