Михаил Шерр – Парторг 2 (страница 32)

Мне не удалось поговорить с директорами станции и судоверфи, оба были заняты на производственных совещаниях где-то за пределами, но парторги были на месте, и мы с ними обсудили все наши животрепещущие вопросы. О том, что трест сейчас в первую очередь займётся восстановлением Кировского района, они уже знают и очень этим довольны, так как восстановление района автоматически решает все кадровые проблемы, стоящие перед ними. Рабочим будет где жить, а значит, можно набирать людей и увеличивать производство.

Около шести часов я приехал в здание треста. На происходящее в нём и вокруг приятно было смотреть. Официальный рабочий день кончился, но реальный продолжается. Большинство «белых воротничков», которые сейчас далеко не белые от пыли и грязи, вышли из кабинетов и работают на благоустройстве территории и наведении порядка в самом здании. Энтузиазм чувствуется во всём.

В Сталинграде сейчас много делается для озеленения города. Этим занимается специально созданная контора при городском исполкоме. В нашем Кировском районе эта проблема, конечно, не стоит так остро, как в других, где все деревья и кусты уничтожены в ходе боёв, но тоже много деревьев пострадало во время обстрелов и бомбёжек. Требуется и замена погибших, и посадка новых.

Главный озеленитель треста Зоя Николаевна. Она руководит разбивкой клумб и высадкой цветов, каких-то кустов и деревьев. Работает с увлечением, как будто всю жизнь этим занималась. Озеленители сегодня привезли саженцы липы и кипарисы, но обещают и другие деревья. Говорят, что возможно будут даже яблони и груши, чтобы не только красота была, но и польза.

Беляев и Анна Николаевна трудятся вместе со всеми, не считая зазорным взяться за кисти и лопаты. Увидев меня, Беляев отдал кому-то кисточку, которой орудовал, белил свежепосаженные деревья, и подошёл ко мне, вытирая руки о спеуиальной тряпкой торчашей из кармана.

— Сердце радуется, Георгий Васильевич! — сказал он с воодушевлением. — Даже не верится, что ещё недавно здесь в любую минуту мог разорваться снаряд или какая-нибудь бомба упасть.

Я молча кивнул. Беляев был прав. Кировский район возвращается к мирной жизни семимильными шагами. Следы обстрелов и бомбёжек исчезают на глазах, людей становится всё больше, появляется какая-то жизнь.

— Кошелёв обещал сегодня первые восстановленные машины пригнать, — сказал я, показывая рукой в сторону нашей базы. — Там как дела обстоят?

— Хорошо обстоят, — радостно и с воодушевлением ответил Беляев. — Территорию почти расчистили, мусор вывезли. Завтра разметим всё и начнём оборудовать: где гаражи будут, где склады, где мастерские должны быть. Всё по плану.

В это время из здания треста вышла молоденькая девица. Она появилась сегодня утром, и я не успел с ней даже познакомиться. Знал только, что её зовут Тосей и она помощница обеих сестёр, и только что приехала из эвакуации.

— Георгий Васильевич! — окликнула она меня. — Товарищ Чуянов звонил. Вам надо срочно ехать в обком. Сказал, что дело важное, не терпит отлагательства.

Глава 16

Перед тем как направиться в кабинет Чуянова, я решил зайти к Виктору Семеновичу, будучи уверенным, что он разъяснит мне причину срочного вызова. Увидев меня, товарищ второй секретарь расплылся в улыбке, и по его довольному выражению лица стало понятно, что произошло нечто важное наверное хорошее.

— Ты, наверное, сумасшедшие идеи по всем ночам придумываешь, — начал он, качая головой с явным одобрением. — Я у Алексея Семёновича в кабинете был, когда генерал Косякин звонил. Как тебе такое в голову пришло?

Виктор Семенович удивлённо развёл руками, словно действительно не мог понять, откуда берутся подобные предложения.

— А что, классная идея, по-моему, — ответил я, пожимая плечами. — Даже простая пахота и дальнейшая культивация гарантированно повысят урожайность. Половина урожая нам. А если в тресте будут лишний кусок хлеба людям давать, да ещё бесплатно, сразу же пойдут к нам работать. Это же элементарная логика.

Я ответил серьёзно, без намёка на какую-либо улыбку, стараясь донести практическую сторону своего предложения. Виктор Семенович тоже сразу же посерьёзнел, видимо оценив здравый смысл моих слов.

— Кто спорит, ты, конечно, прав, — кивнул он. — Пошли к Чуянову, он твою идею уже развил и расширил. Они как раз там заседают по этому поводу. Похоже, дело приняло серьёзный оборот.

Мы двинулись по коридору обкома к кабинету первого секретаря. В кабинете Чуянова дым стоял коромыслом, плотной сизой пеленой заполняя всё помещение. Мне это было на самом деле дико, почти физически неприятно. Я, конечно, сейчас в большей степени человек этого времени, реально Хабаров Георгий Васильевич, но та моя часть, которая является продолжением Сергея Михайловича, человека двадцать первого века, к некоторым нынешним обычаям и привычкам привыкнуть всё никак не может. И хотя я сам человек курящий, но во что превращаются некоторые кабинеты за время длительных заседаний, меня откровенно шокирует. Как можно просто находиться в этих душегубках, не задыхаясь от табачного смога.

Виктор Семенович, похоже, тоже тихо удивился невыносимой обстановке в кабинете первого секретаря обкома и, нарушив субординацию, предложил с лёгкой усмешкой:

— Товарищи, давайте проветрим, ну нельзя же так. Люди же здесь работают, а не в газовой камере сидят.

Чуянов оторвался от чтения какого-то документа и как-то отстранённо оглядел свой кабинет, словно только сейчас заметив плотность табачного дыма.

— И правда, топор можно вешать, — согласился он с кривой усмешкой. — Перерыв, товарищи. Проветримся.

Присутствующие в кабинете партийные и хозяйственные работники потянулись к выходу, кто-то распахнул окна. Но меня это предложение, похоже, не касалось. Чуянов махнул рукой и показал на стул рядом со своим массивным письменным столом.

— С тобой, Георгий Васильевич, не соскучишься, — произнёс он, хмыкнув и покачав головой с каким-то смешанным чувством одобрения и лёгкого недоумения. — Генерал чуть ли не весь гарнизон на ноги поднял. Хорошо, что инженерные части не в первую очередь должны уходить на фронт. Саперы уже боевую задачу получили и, возможно, даже приступили к проверке минных полей. Виктор Васильевич поставил задачу за три-четыре дня максимально проверить поля в тылу бывших позиций Сталинградского фронта в Красноармейском районе, а завтра уже военные начнут пахать. Хорошо, у них есть чем, техника имеется. Вот что получается с твоей инициативы. В Москву он, кстати, уже доложил.

Алексей Семенович достал папиросу из пачки, но, посмотрев на ещё стоящий в кабинете густой табачный дым, который только начинал вытягиваться в открытые окна, со вздохом отложил её в сторону.

— Ты вот кашу заварил, а скажи-ка мне, сколько у нас будет тракторов? — спросил он прямо, глядя мне в глаза. — Кроме твоей разборки-сборки трофейной техники их нам взять будет неоткуда. Своих машин катастрофически не хватает.

— Думаю, несколько сотен наберётся, — ответил я после короткой паузы, прикидывая в уме. — А если считать лёгкие танки Т-2 и всё, что на их базе сделано, то и больше. Шасси у них крепкие, двигатели неплохие.

— У немецкой техники есть существенный недостаток, — вступил в разговор незнакомый мне мужчина лет сорока, как и все здесь одетый в военный китель старого образца с орденом Трудового Красного Знамени на груди. — На бензине они почти все работают. А с бензином у нас проблема посерьёзнее, чем с соляркой.

— Вот, знакомьтесь, — Чуянов сделал приглашающий жест рукой. — Хабаров Георгий Васильевич. Чухляев Валерий Павлович, начальник нашего областного земельного отдела.

Мы кивнули друг другу, и Чуянов продолжил:

— Пока тебя не было, мы тут обсуждали твою инициативу и решили поддержать. Более того, решили её значительно расширить. У нас уже есть большие многотысячные коллективы рабочих на заводах, и мы думаем, если будет достаточно трофейной техники, то вполне можно её частично распределить среди колхозов и совхозов области. А эти большие коллективы смогут взять над ними шефство и направлять на село бригады помогать сельским труженикам. В деревнях, сёлах, да станицах преимущественно женщины да дети остались. Мужских рук катастрофически не хватает.

В это время в кабинет вернулись и все остальные участники совещания, некоторых я уже знал, но были и незнакомые лица. Чуянов показал на одного из них, коренастого мужчину с загорелым лицом.

— Вот это будут подшефные твоего треста, — сказал он. — Первый секретарь Красноармейского райкома партии Семёнов Василий Капитонович. Если с твоей затеи что-то выгорит, Василий Капитонович предлагает создать большой совхоз на землях вокруг Чарпурников и Светлого Яра. Так что вот так получается с твоей инициативой, разрастается она.

Чуянов всё-таки прикурил свою папиросу и продолжил говорить, выпуская дым в сторону открытого окна:

— Но это не всё, Георгий Васильевич. Недалеко от Сталинграда есть совхоз «Опытное поле», вернее, был до войны. Там располагалась областная опытная станция полеводства, серьёзное научное учреждение. После боёв там ничего и никого не осталось, всё разрушено и сожжено. Но недавно из-за Волги туда, в посёлок Кузмичи, начали возвращаться эвакуированные ещё в сентябре крестьянские семьи. Они обратились в обком за помощью в восстановлении своего посёлка. Мы решили им помочь, но немного не так, как они просят, а более основательно.