Михаил Шерр – Парторг 2 (страница 24)

Администрация сто восьмого лагеря выделила целых три полуторки, правда, старенькие, но на ходу. А Чуянов прислал из партийного гаража две дополнительные эмки. Все полученные материальные ценности я распорядился перевезти в здание треста, для охраны которого на постоянной основе, до создания своей охраны, областное управление НКВД выделило взвод из состава своих войск.

От военных я поехал к нам в Блиндажный. Там всё гудело, до ребят дошли слухи о моей бурной деятельности, и ребята ждали меня, резонно ожидая выполнения моего обещания привлечь их тоже. Уже наступил вечер, когда эмка остановилась у знакомого блиндажа.

Тянуть резину я не стал. Когда мы подъехали, из штабного блиндажа выскочил Василий, и я сразу же ему сказал:

— Времени у тебя в обрез, — я глянул на часы, на дворе уже было половина девять вечера. — К десяти ты мне должен подать список желающих пойти работать к нам. Народ должен быть разбит для начала на бригады по сто человек. Те, кто разбирается в автотракторной технике, для начала пойдут на разборку-сборку разбитой немецкой техники. Не меньше ста пятидесяти человек ты должен будешь дополнительно разместить здесь у нас. Всё, время пошло.

Василий развернулся, побежал к блиндажам и начал громко созывать народ. Михаил, наш водитель, молча достал самокрутку и прикурил, прислонившись к крылу машины. Он был немногословен, этот Михаил, но очень мне нравился.

Ровно в одиннадцать вечера я приехал в партийный дом. Чуянова срочно вызвали военные, надо было что-то обязательно решить с отправкой на фронт каких-то резервных войск. Но Виктор Семёнович Андреев ждал меня в своём кабинете.

В пепельнице на столе у него была большая гора окурков, свидетельство долгого напряжённого дня. Но сам стол был чистый: ни одной бумажки. Он молча предложил мне сесть, указав на стул перед столом, и только после этого спросил:

— Устал? Небось голова с непривычки кругом идёт?

У меня никакого чувства усталости не было. Нога начинала побаливать, это да, культя ныла после долгого дня на ногах, а вот усталости не было. Голова тоже была на месте, мысли текли чётко и ясно. Подумаешь, за несколько часов организовать на ровном месте с нуля какое-то строительство. Не объяснять же товарищу Андрееву, что попаданцу, заслуженному строителю России, и не такие задачи приходилось решать, когда был стимул. А сейчас у меня стимул ещё какой. Поэтому я пожал плечами и, как бы раздумывая, ответил:

— Немного, наверное, есть. Но к докладу готов.

— Тогда докладывай, — кивнул Андреев, доставая новую папиросу.

Я достал свою рабочую тетрадь, медленно открыл её, пролистал несколько страниц с записями и начал говорить, слушая себя как бы со стороны:

— Сформировано десять строительных бригад общей численностью восемьсот двенадцать человек. Четыре бригады ремонтников техники, это сто девяносто три человека. Сформировано полноценное управление горстройтреста со всеми необходимыми подразделениями и службами. Сейчас заканчивается оформление прибывших из Москвы специалистов. Они временно разместятся в здании треста, пока не развернём полевой лагерь.

Я перевернул страницу и продолжил:

— В данный момент времени идет разворачивание полевого лагеря на северной окраине Кировского района. Там, конечно, тесновато, но народ заканчивает расчистку, и мы по минимуму развернём там палаточный лагерь на отдельный батальон. Пока будет тесновато, но за два-три дня закончим полностью подготовку территории и развернём лагерь как положено. Там уже разворачиваются все положенные службы для нормального функционирования лагеря. Сто пятьдесят человек дополнительно размещены в Блиндажном.

Я протянул Виктору Семёновичу написанный мною отчёт о проделанной за день работе. Он с каким-то недоверием взял его и потряс головой.

— За ночь закончим все подготовительные организационные мероприятия, и завтра в восемь ноль-ноль начинаем свой первый рабочий день, — закончил я.

— Ты, Георгий Васильевич, гений, — произнёс Андреев, внимательно изучая мой отчёт. — За несколько часов организовать такой коллектив и подготовить всё к работе! Просто невероятно! Я таких темпов не видел никогда.

— Было бы желание, Виктор Семёнович, — ответил я просто. — А желание у всех есть. И у меня, и у ребят.

Глава 12

Чуянова я дожидаться не стал, нечего храбриться и изображать из себя супермена. Забот ещё полон рот. Тем более что Алексей Семёнович распорядился провести в Блиндажный связь, и телефонный аппарат установили непосредственно в моём блиндаже. Это я уже видел своими глазами, когда заезжал ставить Василию боевую мобилизационную задачу.

У меня даже в груди заныло, когда я увидел возле своей постели армейский телефонный аппарат. Сразу же всплыл в памяти мой командирский блиндаж, где у меня, командира роты, на расстоянии вытянутой руки стоял аппарат для постоянной связи с батальоном. Тёмно-зелёный корпус с потёртостями, знакомая трубка на рычаге, даже запах резины и металла напомнил о прежней жизни. Только там, на фронте, этот аппарат означал приказы и донесения о потерях, а здесь должен служить мирному строительству.

Поэтому, дождавшись, когда Виктор Семёнович прочитает мой отчёт, я сказал:

— Связь есть, вы не будете против, если я сейчас поеду домой? Если что, телефон под рукой.

— Езжай, — махнул рукой Андреев, откладывая в сторону листы с моими записями. — Отчёт всё равно мне отправлять. Алексею Семёновичу к утру бы вернуться.

Он посмотрел на меня внимательно, и я заметил усталость в его глазах. День выдался тяжёлый для всех, но Андреев держался молодцом, хотя явно нуждался в отдыхе не меньше моего.

Я хотел было ещё заехать в трест, но передумал и просто позвонил.

Трубку неожиданно взяла Зоя Николаевна. Она сообщила, что Беляев проводит совещание с инженерно-техническим персоналом треста и, судя по всему, предстоящей ночью никто спать не будет. Трест завтра должен с шести ноль-ноль начать функционировать как швейцарские часы. Таким выражением, со слов Зои Николаевны, Беляев начал идущее сейчас совещание.

Почему с шести ноль-ноль, а, допустим, не с семи, мне, конечно, непонятно, и причём тут швейцарские часы. Но спросил я не это.

— Зоя Николаевна, скажите, мой кабинет оборудован?

— Конечно, Георгий Васильевич, как вы и распорядились, — в её голосе слышалась деловая чёткость, которую я уже успел оценить за короткое знакомство.

Я хотел сказать, что не распорядился, а попросил, но потом передумал и сказал только, что я при необходимости на проводе. В конце концов, какая разница, как это называть, главное, что люди делают своё дело.

В Блиндажном меня естественно ждали. Василий распорядился приготовить баню и лично для меня приготовил какое-то очень вкусное мясо, за которым на своей полуторке куда-то съездили по его просьбе сапёры.

Баня была великолепной, я отдохнул телом и душой. Зайдя в неё и вылив на себя первые шайки ласковой тёплой воды, я понял, как устал за сегодняшний день. Пар окутал всё вокруг мягким облаком, горячая вода смывала не только грязь и пот, но и напряжение многих часов работы. Каждая мышца откликалась на тепло благодарным расслаблением. А уже сидя за столом и наслаждаясь великолепным блюдом из говядины, почувствовал всю степень своей усталости. Мясо было тушено с какими-то специями, которые Василий наверняка привез с собой, и с луком и морковью, добытыми невесть где, получилось нежным и сочным.

Новые жители Блиндажного были видимо потрясены, что я здесь оказывается живу. Вероятно, они предполагали, что такой важный товарищ, должен жить немного иначе, но явно не в оставшемся после войны блиндаже. Впрочем, заметно было, как их первоначальное удивление сменилось чем-то вроде уважения. Скорее всего, им понравилось, что их новый начальник не отсиживается в каком-нибудь особняке, а живёт в тех же условиях, что и они.

У меня, конечно, были планы немного поработать перед сном, но когда я, закончив свою позднюю трапезу, посмотрел на часы и увидел, что уже без четверти двенадцать ночи, глаза сами стали закрываться, и пришлось поторопиться, чтобы не заснуть за обеденным столом.

Михаил остался у нас, завтра ранний подъём, а он очень устал, и потеря даже получаса сна очень обидна, а у него получается почти час, а то и больше. Живёт он сейчас достаточно далеко от партийного гаража и добирается домой пешком. Василий уже приготовил ему место, и водитель благодарно кивнул, устраиваясь на топчане.

Я думал, что со сном у меня предстоящей ночью будут проблемы, но сильно ошибся. И заснул, стоило голове коснуться подушки, и звонков никаких не последовало. Так что утром проснулся бодрым и выспавшимся.

Георгий Максимилианович Маленков был очень озадачен текстом полученного отчёта сталинградских товарищей о работе, проделанной за восьмое апреля. Он смотрел на цифры численности сформированных за неполные сутки бригад, которые через несколько часов займутся уже реальным восстановлением жилья в разрушенном городе. Они будут не просто разбирать завалы, а ремонтировать то, что можно восстановить, и через несколько недель в этих домах будут жить люди, которые с ещё большим энтузиазмом начнут восстанавливать так необходимую стране промышленную мощь Сталинграда. И он не верил в реальность этих цифр.