Михаил Шерр – Олигарх 7 (страница 22)

Боковым зрением я увидел, как при последних словах изменился в лице Иван Васильевич и напрягся Василий. И совершенно понятно почему. На нашей стороне у японцев есть источники информации, при чем такие что позволяют делать такие точные и безошибочные выводы, как например моя реакция на столь неожиданное предложение и самое главное мои требования.

Глава 13

Скользкую тему об источниках информации обсуждать не стали просто за ненадобностью. Иван Васильевич и без обсуждения свою задачу отлично понял и я уверен быстро и эффективно её решит. А по прибытию в Николаевск пообщаемся с голландцем на японской службе и окончательно решим вопрос с потенциальными японскими мигрантами.

На рейде Николаевска мы бросили якорь уже практически в ночи двадцать седьмого мая. Соблазн осмотреть новый русский город конечно был велик, но для этого надо будет задерживаться хотя бы на день. А у меня созрел поистинне наполеоновский план: совершить молниеносное турне Николаевск-Магадан-Петропавловск-Аляска-Гавайи-Южные Курилы-Николаевск.

Эта совершенно дикая идея появилась когда крестный рассказал о двух совершенно новых пароходах пришедших с Курил. Это последние творения генуэзской верфи Антонио Марино, можно сказать её лебединая песня.

Верфь конечно никуда не исчезнет и продолжит работать. Но такие пароходы на ней больше строится не будут. Вернее даже не так.

Такие пароходы не скоро опять будут строиться на ней. Все дело в том, что самые лучшие кадры покинули верфь вместе с Антонио.

Я конечно не верю, что эти люди осядут в Николаевске. Но если даже они проживут там года два, помогут нам построить судостроительный завод и научат наших мужиков азам кораблестроения, то это будет блестящий результат.

Хотя я частенько вспоминаю «лихие девяностые» и «тучные» или «сытые» нулевые. Дефолт конечно мне лично подгадил капитальнейшим образом. Хотя говорить, что смерть супруги была из-за него это притягивание ситуации за уши. Болеть она начала еще в конце восьмидесятых после аварии в которую мы попали в конце декабря девяностого года.

Так вот, я часто вспоминаю как многие начинали мыть когда приходилось пахать как папа Карло, да еще в каких-нибудь ужасающих условиях. Например один товарищ к нам прибыл с югов. Не знаю, что его сподвигло ехать работать из Краснодара в Мурманск, но к нам его посадили в самый последний момент в качестве подменного водителя.

Мы шли тремя фурами из Питера и везли какие-то железки мурманским рыбакам. Водительский состав был совершенно гнилой на мой взгляд, одни нытики. Поэтому наш начальник поехал сам с машиной сопровождения, взяв еще и двух подменных.

Рейс как назло оказался сложнейшим, погода всю дорогу была врагу не пожелаешь. Это краснодарец сразу же упал духом и на вторые сутки расклеился. Но каким-то чудом два раза справился когда его от безысходности сажали за руль. Я лично был готов его просто урыть за нытьё.

Уговор был, что сразу по прибытию будет расчет, если мы сумеем приехать в нужные сроки.

В обговоренные сроки мы каким-то чудом уложились и безумно счастливый от этого какой-то мореманский начальник своей дланью выдал нам неожиданную премию. Получил каждый из нас, независимо от вклада в общий успех.

Сумма премиальных была такой, что у всех просто варежки отвисли. Но самым удивительным было не это. Нашего нытика после этого как подменили, он стал таким работоманом, что оторопь брала.

Так что посмотрим на этих итальянцев и прочих не русских товарищей когда они начнут получать первые деньги за свой труд на нашу компанию. Экономить на этом я не собираюсь, местное судостроение нам необходимо как воздух.

Два новых парохода назывались «Москва» и «Россия». Синьор Антонио утверждал, что на них стоят мощные надежные паровые машины и они будут ходить со скоростью восемь-восемь с половиной узлов.

Единственным недостатком этих пароходов была их относительная прожорливость по сравнению с машинами, которые будут установлены на пароходе Брюнеля. Перед самым отходом из Сретенска пришла весточка о ходе строительства «Грейт Вестерна», первого корабля Брюнеля. Его строительство началось в марте 1836-го года и это по-моему немного раньше чем было в моей первой жизни.

Но самым интересным известием о делах нашего Изамбард Кингдома были его намерения сразу же после «Грейт Вестерна» приступить к строительству следующего парохода у которого полностью будет железный корпус.

Но Антонио утверждал, что выбранные им паровые машины более надежные и пока они не подвели во время перехода в Калифорнию, а затем в Николаевск. Именно на них наш итальянский друг пришел к нам со своими людьми.

Ожидая моего прибытия крестный пароходы держал в Николаевске. Но команды не бездельничали, а постоянно изучали матчасть и тренировались.

Капитанами были русские моряки Сергеев и Степанов. Оба из поморов и имели опыт плавания на русских Северах. Пароходы они приняли еще в Европе и успешно привели их на Амур.

Оба протеже Николая Андреевича. Я с ними еще естественно не знаком. Вообще здесь на Амуре я знаю только двоих: крестного, да казака встретившего нас в Софийске. Наверное знаю кого-нибудь из итальянцев Антонио.

Моего прихода в Николаевске ждали. Я заранее решил, что в Магадан пойду на «России» и на её борту меня ожидали Антонио, господин Ландау и японский голландец.

Сей господин без сомнения был полукровка. Его звали Лукас Ван Бастен. Его отец был голландским купцом, а мать японской куртизанкой. Когда ему было десять его отец вернулся в Голландию, а он с матерью остался в Нагасаки.

Японские власти разрешили ему уже во взрослом состоянии съездить в Голландию к отцу. Через полгода Лукас вернулся в Страну Восходящего Солнца и стал служить в порту Нагасаки. Себя он ощущает и позиционирует как голландца, вынужденного жить и служить в Японии.

Наш Антонио сумел подобрать какие-то ключики к Ван Бастену и ожидая моего прибытия они подружились. По крайней мере голландец откровенно рассказал о многих вещах. В частности он рассказал о тайне своего происхождения.

Его мать была родной сестрой еще одной японской куртизанки, которая стала гейшей и не простой, а любимой сёгуна Токугавы Иэнари. Она племянника любила и помогала.

Это Лукас рассказал когда Антонио открытым текстом спросил об источнике его информации о цели предлагаемой нам покупке японских рабочих.

А потом он разоткровенничался и долго рассказывал о своем детстве и то, как его третировали из-за отца, вернувшегося в Голландию, о своих страданиях и матери. Японию и японцев Лукас возненавидел, когда узнал, что отца заставили уехать власти по прямому приказу сёгуна.

И теперь Лукас хочет отомстить. Именно поэтому он вернулся, хотя мать просила его остаться в Голландии.

О своих планах Лукас матери не сказал, а свое возвращение объяснил любовью к ней.

После возвращения ему поручили важнейшее поручение: наладить отношения со мной. Цель — получение моих технологий, в частности судостроительных, которые европейские информаторы сёгуна считают самыми самыми в мире.

Источники такой информации Лукас не знает, также как и автора такого экстравагантного способа, предложения продать японских рабочих, налаживания контактов со мной.

Всё это Антонио поспешил рассказать мне как только мы оказались в кают-компании на борту «Росссии», где меня вастречали все заинтересованные лица.

После совместных приветствий и достаточно продолжительных мужских обнимашек, Антонио тихо, так что его услышали только мы с Иваном Васильевичем, сказал мне:

— Алексей Андреевич, — он по-русски уже говорил совершенно свободно, без какого либо акцента и владел многими богатствами великого и могущего, — нам надо срочно первым делом в узком кругу обсудить очень деликатный вопрос.

Ивану Васильевичу объяснять в подобных случаях ничего не надо и мы тут же остались впятером. Антонио не скрыл своего удивления, увидев, что в кают-компании остался и Василий.

— Василий Алексеевич со своим братом Иваном самые близкие мне друзья детства. У меня от них почти нет секретов, кроме… — я улыбнулся, и всем думаю стало понятно что означает кроме, — Они можно сказать моё второе я. Так что прошу любить и жаловать. Тем более что господин Петров до моего возвращения будет здесь можно сказать нашим наместником. А Сергей Федорович пойдет со мной.

Выслушав Антонио, я приказал позвать Лукаса. Небольшого роста, худощавый на мой взгляд классический японец с крашеными светлыми волосами., которые были на самом деле природными. Это единственное, что в нем выдавало голландскую кровь.

Голландский я немного понимал, но Лукас прилично говорил на немецком, который он освоил во время поездки в Европе.

Вел он себя подчеркнуто как европеец, что было даже немного смешно.

— Господин Ван Бастен, я крайне ограничен во времени. Да и вы наверное заметили, что у людей моего круга не принято ходить вокруг, да около. Поэтому сразу ставлю вас в известность, что господин Марино подробно и откровенно рассказал нам, — я подчеркнул слово «нам» и обвел жестом всех присутствующих, — о ваших разговорах. Если у вас появится желание еще о чем либо побеседовать, то господа Петров и Марино до вашего отхода всегда к вашим услугам. Меня же сейчас интересует еще один вопрос: сколько среди тех, кто приедет к нам, окажется агентов сёгуна? Полагаю, что вы не сомневаетесь, что они будут.