Михаил Шерр – Олигарх 7 (страница 2)

Завалишин уже руководит начавшимся строительством Читы, которая будет центром Забайкалья во всех отношениях: административным, культурным, промышленным, военным и так далее.

Ян Карлович и Иван уже определились с каждым декабристом и почти все уже начали заниматься чем-нибудь полезным для компании и общества.

При всем моем негативизме по отношению к господам мятежникам, я был уверен, что польза для Отечества, компании и мне лично будет и скорее всего не малая.

Конечно для всех пока закрыта дорога на какаю-либо военную службу. Береженого Бог бережет, да и вряд ли это понравится нашему царю-батюшке. Но и здесь уже есть исключение. Капитан и командир нашего первого парохода конечно имеет доступ к оружию. И они скорее всего будет в этом списке не одни.

Капитаном и командиром второго парохода скорее всего будет самый знаменитый моряк-декабрист Константин Петрович Торсон.

Бывший капитан-лейтенант, адъютант начальника Морского штаба. Работал над составлением проектов, касающихся судостроения. В частности высказывал идеи отказа от гребных колес.

Участник Отечественной войны и экспедиции Беллинсгаузена и Лазарева. На Сенатской площади не был, но один из активнейших членов Северного общества.

От его службы в компании по моему мнению будет огромнейшая польза.

Константин Петрович сам попросил разрешить участвовать в будущем Амурском походе. И это уже практически решено. Вмешаться может только жандармский подполковник Чехов. Он имеет право опротестовать мои решения по поводу господ декабристов. Поэтому аналогичные прошения еще шестерых бывших моряков еще даже не рассматривалось.

Большинство декабристов еще бездельничают в Иркутске. То, как они отбывали каторгу, конечно, не идет ни в какое сравнение с тем, что выпадает на долю каторжан из податных сословий или простых солдат и матросов.

Но это в любом случае не сахар, тем более для тех, кто частенько вальсировал на придворных и прочих светских балах. Поэтому Ян Карлович не отказал им в просьбах поправить здоровье перед началом службы светлейшему князю.

Подполковник Чехов кстати рассказал Ивану о настроениях царящих среди декабристов. Большинство считает, что я буду с них на предстоящей службе драть три шкуры. А бывший князь Барятинский вообще в совершеннейшей панике.

Первые три года он прослужил в лейб-гвардии Гусарском полку, где усердно старался вести себя согласно традициям русского гусарства и оправдывал мнение, что они долго не живут, погибая если не на войне, то на дуэли или от слишком беспорядочного образа жизни.

В прошении о разрешении лечения на Туркинских минеральных водах, поданном Яну Карловичу, Барятинский написал что его «здоровье подорвано вследствие особенностей личного поведения еще в России».

Реально он очень больной человек и скорее всего проку от него будет пшик. Но Барятинский хотя бы при уме и при памяти, а ведь у некоторых декабристов большие проблемы с головой.

Когда я получил письмо Яна с подробным отчетом о здоровье прибывающих в Иркутск декабристов, то был очень озадачен и более того, даже промелькнуло мысль, что лучше было бы просить Государя поступить с ними так же как с мятежниками поляками.

Но фарш назад уже не прокрутить и поэтому я разрешил всем желающим сначала поправить здоровье. Чем надо сказать воспользовались почти все.

Трубецкая и Волконская сразу же по приезду в Иркутск оказались в очень интересной ситуации. Местное женское общество попросило их поучаствовать в организации Института благородных девиц.

Мои полномочия в организации различных учебных заведений в рескриптах Государя были прописаны как-то не совсем понятно и я попросил генерала Антонова обратится в Петербург для уточнения этого вопроса.

В начале января 1836-го года пришел ответ. Государь, надо отдать ему должное, пока в отношении меня очень последователен.

Как я и предполагал император разрешил мне помогать финансово любому существующему учебному заведению Восточной Сибири и способствовать открытию новых.

В частности например помочь в организации университета в Иркутске и того же института благородных девиц или чего-то типа Патриотического. И царь-батюшка разрешил принимать туда детей всех свободных сословий.

Своё высочайшее монаршее разрешение на открытие этих учебных заведений Государь соблаговолил прислать и для особо бестолковых уточнил, что дети крепостных, каторжан и ссыльных, бывших и нынешних в это число не входят.

Для детей декабристов рожденных в браке с из России женами и невестами сделано исключение. А вот дети родившиеся у господ мятежников от местных жен такой привилегией пользоваться не будут.

Но наш царь-батюшка далеко не дурак и хорошо понимает, что мне лично и нашей компании необходимо много различных специалистов, которых по большому счёту взять не откуда.

Поэтому он разрешил мне полностью за свой счет открывать любые учебные заведения и в них принимать на обучение всех желающих независимо от сословной и прочих принадлежностей, в том числе инородцев, женщин и иностранцев. Называть их предложено школами. В названии обязательно должно быть указано что это моё заведение. Например Светлейшего князя Новосильского Иркутский горная школа.

Если я желаю иметь своих специалистов уровня университетского уровня, то в названиях школ можно употреблять слова средняя и высшая.

Такое дело без хороших ложек дегтя обойтись ни как не может.

Первой ложкой было то, в этих школах я могу учить чему угодно, но незыблемым костяком должна быть «Триада Уварова» — Православие, Самодержавие и Народность. Поэтому все мои учебные заведения будут так же контролироваться как и императорские.

Второй ложкой является маленькое «но». Образование полученное в моих школах будет таковым считаться только в Восточной Сибири.

Последнее конечно очень не хорошо, но как поется в песне «неприятность эту мы переживем».

Вишенкой на торте было пожелание открывать эти заведения где-нибудь восточнее Байкала.

Женское общество Иркутска было уверено на все сто в положительном ответе царя-батюшки и как только генерал-губернатор обратился в Петербург, развило бурную организаторскую деятельность.

Главным вопросом был конечно финансовый и местное купечество меня удивило до глубины души. Когда только пришел императорский ответ генерал Антонов и Ян Карлович открыли подписку для сбора средств на организацию и последующее содержание будущих университета, женского института и моих школ.

И уже собрана такая сумма, что её хватит с лихвой для организации в Иркутске университета и Женского института.

Огромную сумму внесли Кандинские. Они высказали пожелание создать и в последующем участвовать финансировании в Забайкалье двух средних школы и одной высшей на сто мест каждая.

Глава 2

Такой активности купечества никто не ожидал и она произвела эффект разорвавшегося снаряда.

Деньги просто потекли рекой. Свои копеечки понесли все сословия, даже бывшие ссыльнокаторжные.

Господа декабристы тоже в грязь лицом не ударили и подписались на не маленькие суммы. А когда деньги повезли буряты и тунгусы, то дар речи наверное потеряли все.

Вся подготовительная работа по организации Иркутского университета уже была выполнена и даже началось реальное воплощение в жизнь такого огромного дела.

Моё участие в этом деле будет достаточно скромным. С финансовой стороной предприятия все отлично, но я всё равно подпишусь на пятьдесят тысяч, чтобы просто иметь моральное права сразу же высказывать своё мнение.

Генерал Антонов прислал подготовленный по его приказу проект устава Университета и ждет моих замечаний по нему. После чего документ будет отправлен на утверждение в Собственную Императорского Величества Канцелярию.

Женский институт на правах факультета университета. У него самостоятельный устав и он почти слово в слово повторяет устав Смольного. Вносить какие-либо изменения в него я не стал. Если жизнь покажет их необходимость, то эти вопросы мы будем решать по мере их поступления.

Собственно сам университет предлагается создать в составе пяти факультетов: инженерного, историко-филологического, медицинского, физико-математического и юридического. По большому счету единственное мое дополнение могло быть только в перечень факультетов.

Устав университета сейчас в России это такой документ в котором каждое слово строго регламентировано властями.

Поэтому я бегло прочитал его и начал читать пояснительную записку Яна, составленную им после беседы с генерал-губернатором.

Если нам сильно напрячься, а строительство помещений и оборудование лабораторий, кабинетов и прочего естественно придется делать в основном компании, то университет можно будет реально открыть в следующим 1837-ом году.

Пять факультетов это конечно на вырост. Сейчас реально можно говорить только о двух факультетах: медицинском и историко-филологическом. Медицинский можно будет запустить только с помощью Матвея, а историко-филологический исключительно за счет привлечения в качестве преподавателей господ декабристов.

Среди них действительно есть достойные кандидаты. Как ни как большинство из них были элитой русского общества и многие отлично образованы. Возможно даже стоит подумать и о юридическом факультете.

А вот инженерный и физико-математический факультеты по мнению Яна сначала надо будет создать в Высшей Технической школе, которую надо разместить где-нибудь в Забайкалье. Его личное предложение Чита.