Михаил Шатров – За все в ответе (страница 33)

Б е з в е р х а я. Ох, помолчал бы, Яблоков. Слово дольше ворона живет. И быстрей летает.

Правая сторона сцены. Райком. Появляется  К л а в д и я  Н и к о л а е в н а, работник райкома. Ей навстречу идет Б е з в е р х а я.

К л а в д и я  Н и к о л а е в н а. А, Людочка!.. Все хорошеешь?

Б е з в е р х а я. Стараюсь, Клавдия Николаевна. Что у вас тут в райкоме новенького? Просвети.

К л а в д и я  Н и к о л а е в н а (на ходу). Анонимки на Одинцову посыпались. Сюда, в область, в Москву. И все больше — про ее любовь с археологом Бокаревым. На машинке напечатаны, а слог-то, чувствуется, женский. Очень складно пишет…

Б е з в е р х а я. А что же вы эти письма — рассматриваете, даете им ход или — в мусор, в огонь?

К л а в д и я  Н и к о л а е в н а. Раньше всего ей передаю, Одинцовой. А что она с ними потом делает, не могу знать. Одно вижу: позеленела она, извелась.

Б е з в е р х а я. Поднялись здоровые силы районной общественности.

Входит  Т а р х о в.

К л а в д и я  Н и к о л а е в н а (идет с ним рядом). Александр Владимирович, опять анонимки…

Т а р х о в (понизив голос). Одинцовой не показывайте, ей уж и так тошно.

К л а в д и я  Н и к о л а е в н а. Буду подшивать. Для истории. (Уходит.)

Б е з в е р х а я (Тархову). Одну минуточку… Хочу похвастаться: самодеятельность стройки опять выходит на первый приз на областном смотре. Балет!

Т а р х о в. Везет вам.

Б е з в е р х а я. Хорошо свой воз везу, вот мне и везет. (Уходит.)

Быстро входит  Д о б р о т и н.

Д о б р о т и н (поздоровался с Тарховым). Александр Владимирович, сейчас на счету уже каждый миг работы… Стройка ждет новую дорогу — и я ее начинаю форсировать. Заехал — ставлю в известность.

Т а р х о в. Так заглянем к Марии Сергеевне?

Д о б р о т и н. Мне с ней не о чем говорить.

Т а р х о в. Тогда, извините, и мне с вами говорить затруднительно.

Появляется  М а р и я.

М а р и я. Здравствуйте, товарищ Добротин.

Д о б р о т и н. Гм… здравствуйте.

М а р и я (сдерживая гнев). Я только что со стройки. Снова начинаете крушить мрамор?

Д о б р о т и н. Мы много времени потеряли в пустопорожних спорах с вами, товарищ Одинцова. Теперь хотим наверстать.

М а р и я. А что же будет с мрамором, с нашим Излучинском? Люди хотят жить, прочно здесь обосноваться… Вы растопчете их надежды?

Д о б р о т и н. Я ничего не хочу топтать, я — спешу! Я живу в ощущении постоянного штурма… Да, я кого-то там не заметил, кого-то обидел, природу неосторожно пошевелил, виноват, ви-но-ват! Не могу предусмотреть всех тонкостей. В главном бы успеть! Время горячее, тревожное…

М а р и я. Если б вы с вашим умом, с вашей масштабностью видели реальную жизнь, а не только штурмовые цифры плана… Люди ждут ответственного понимания их судьбы, их души, если хотите. Внимания и любви ждет от нас природа…

Д о б р о т и н. Время нежности еще не пришло. Все. Я поехал. (Уходит.)

Появляется  Е г о р  Д о б р о т и н.

Е г о р. Мощный человек мой папаша. Восхищаюсь я иногда… В городе и на стройке уже многие знали, как тяжело жилось в последнее время Марии Одинцовой. Горько вспоминать… Пригодилась бы твоя философия, Любим, чтобы понять все это? Вряд ли. Ты видел в каждом человеке индивидуалиста, который отрывается от других людей, отчужден. Мой отец — коллективист. Так тесно прижимается к людям, что им дышать становится невмоготу. Обожает ближнего своего, в объятиях сплющивает. Одинцова шла навстречу опасности… (Уходит.)

Д о б р о т и н (на стройке у телефона). Сколько прошли по скале за ночную смену? Опять собираетесь гладить гору?! Кто митингует? Снять! Журналист приехал? Ласково проводите его. А очень просто, по соображениям техники безопасности: взрывные работы.

Входит  Б о к а р е в.

(Положил телефонную трубку.) Археология… Чем обязан, Алексей Тихонович?

Б о к а р е в. Земные заботы, далекие от науки. Впрочем, она сказала недавно: партийная работа — великая наука о будущем…

Д о б р о т и н. Кто — она?

Б о к а р е в. Мария Сергеевна, Одинцова.

Д о б р о т и н. А с чего это вы ее взялись цитировать?

Б о к а р е в. Очень, знаете ли, хочется вас помирить.

Д о б р о т и н. Странно… Вы?… Вас Одинцова командировала? Погодите, а вы ей — кто? Друг, родственник?

Б о к а р е в. Я? Да никто, уж поверьте! Огорчительно, весьма, но… Анатолий Мартынович! Взгляните вы на конфликт с Марией Сергеевной по-мужски, по-рыцарски!.. Женщина.

Звонит телефон.

Д о б р о т и н (взял трубку). Слушаю.

М а р и я (на другом конце провода). Товарищ Добротин, я решительно прошу, прекратите взрывные работы на скале.

Д о б р о т и н. За стройку отвечаю я.

М а р и я. Вам никто не давал права на варварство!

Д о б р о т и н. Тут от вас парламентер, с мирными предложениями, а вы кипятитесь.

М а р и я. Какой парламентер?

Д о б р о т и н. Алексей Тихонович Бокарев.

Б о к а р е в. Зачем же вы ей!.. (Выхватывает трубку.) Ма… Мария Сергеевна, прошу прощения… Зашел тут по делу…

М а р и я. Отдай трубку Добротину.

Д о б р о т и н (принял трубку). Ах, мне бы ваши дела!

М а р и я. Остановите взрывы.

Д о б р о т и н. В городе слышно? Стекла дрожат в кабинете? Извините, ударная стройка. (Опускает трубку.)

М а р и я (по телефону). Соедините с главным инженером… Где он? С начальником взрывных работ. Куда уехал? Есть телефон в этой Кривой Балке? А, черт!..

Д о б р о т и н. Вернемся к вашим делам, Алексей Тихонович?

Б о к а р е в (холодно, учтиво). Сожалею, что отнял время. (Уходит.)

М а р и я (по телефону). Тогда дайте еще раз кабинет Добротина…

Звонит телефон. Добротин не берет трубку. М а р и я  бросает трубку своего телефона на рычаг и выбегает. Загрохотали отдаленные взрывы.

Вспыхивает надпись: «Ходить запрещено! Взрывные работы». Бежит  М а р и я. Опять полыхает надпись: «Стой! Опасно. Взрыв!»

М и р о н о в (мчится наперерез). Стой, дура! (Сбивает Марию с ног, падает, прикрывая ее своим телом.)

Взрыв. Еще и еще. Черным дымом затянулось небо. Миронов и Мария поднимаются, отряхиваются от земли, выплевывая пыль.

Маруся?!

М а р и я. Миронов… Ну и тяжел ты, Миронов! Как тут оказался?

М и р о н о в. Подогнал свой «четвертак» к экскаватору, мрамор взорванный отвозить.