Михаил Шатров – За все в ответе (страница 14)

В о д о н о с о в. Вопрос к Христовому и докладчику: чем тогда человек будет отличаться, допустим, от свиньи?

П и в о в а р о в а. Учительница. Здесь касались только комсомольцев и призывали их к половой распущенности как к примете будущего общества. Но я вот молодая учительница и хочу сказать, что все у докладчика напутано, хотя сегодняшние проблемы поставлены верно. Но это относится не только к комсомольцам. Этим страдают и старшие товарищи, уже пожившие. Они на половую связь смотрят как-то поверхностно, не признают продолжительную связь. Это, дескать, скучно, какие-то названия — муж, жена, одно мещанство. Их очень оскорбляет, когда спросишь, где работает ваша жена. Они или отделываются усмешкой, или говорят: «Которая жена?» Я знала одного ответственного работника, который где работал, там и была жена. Куда бы он ни приезжал, везде он находил свою жену. На вопрос, можно ли так жить, ведь это скотство, он обычно отвечал так: «Ты молода, не понимаешь, что хорошо и правильно. С одной женщиной я связан психологически, со второй — физически, а к третьей я питаю и то и другое чувство вместе». И в конце концов обругал меня дурой, мещанкой, которая не понимает коммунистической точки зрения на половые отношения и подходит к ним как обывательница.

Н а р е н к о в а. Прохоровская мануфактура. У нашего докладчика все гладко получается, да только на бумаге, а в жизни? Кто должен расплачиваться за ваши комсомольские шалости? Женщина! Или вы забыли, как дети делаются? Тогда я вам сейчас напомню. Ах знаете? Вспомнили. Только что же вы там, за этими стенами об этом не вспоминаете? Сегодня с одной дружит, завтра — с другой, а под сердцем уже стучит. Откуда у нас столько абортов? Кто нам дал право разрушать здоровье женщины? Ведь от нее все живое идет! Я Маркса не читала, а только не верится, чтобы у него такое было написано. И почему это вы нас свободы лишаете? Он на меня посмотрит, а я уже должна лапки кверху, иначе мещанка. На-кась выкуси! Вы на себя посмотрите — что докладчик, что Гончаров! Да какая баба с вами пойдет? Вы для этого и придумали «стакан», чтобы легче было. А я так вам скажу: кого полюбила, с тем и сойдусь! А комсомол не поп, свечей держать не надо! Захочу рожать — рожу! И вы мне для этого только на десять минут и нужны, а дальше я сама воспитаю. На то она и была революция, чтобы бабе — свобода была, свобода свою жизнь решать.

Шум в зале.

Чего говоришь? Против Маркса? Может быть, против вашего Маркса — и против, а по нашему Марксу, с бородой который, — в самый раз!

П р е д с е д а т е л ь. Доктор Эпштейн, вы выступать будете?

Э п ш т е й н. Я уже сказал.

П р е д с е д а т е л ь. Тогда так и запишем в протокол: «Речь доктора Эпштейна: «Почему я не умер маленьким!» На этом дискуссию объявляю закрытой.

Резолюцию по докладу принять не удалось из-за крайнего несогласия присутствующих друг с другом. Резолюция — «Всем присутствующим на дискуссии, в том числе и докладчику, отработать эту ночь в Петровском депо в помощь железнодорожникам» — была принята единогласно.

«ДА ЗДРАВСТВУЮТ ЗДОРОВЫЕ ПАРОВОЗЫ, ВЫЛЕЧЕННЫЕ КОММУНИСТИЧЕСКИМ ТРУДОМ!»

«БЕЙ ГОЛОД И ХОЛОД ТРУДОМ И ДИСЦИПЛИНОЙ!»

Кухня в квартире Ленина в Кремле. Здесь всегда обедают, ужинают. А к т р и с ы, играющие в нашем спектакле роли  Н а д е ж д ы  К о н с т а н т и н о в н ы  К р у п с к о й  и  М а р и и  И л ь и н и ч н ы  У л ь я н о в о й, хлопочут по хозяйству.

Луч прожектора освещает у портала  а к т р и с у, которая будет играть роль  К л а р ы  Ц е т к и н.

А к т р и с а. Клара Цеткин застала жену и сестру Ленина за ужином, к которому тотчас же была приглашена самым сердечным образом.

У л ь я н о в а. Клара, заходите, пожалуйста. Мы всегда собираемся на кухне, здесь как-то по-домашнему.

К р у п с к а я. Присаживайтесь. По-русски говорится так: чем богаты — тем и рады.

Ц е т к и н (входит в кухню, садится). Благодарю вас.

У л ь я н о в а. Надя, а не поискать ли нам по этому случаю чего-нибудь сладкого?

К р у п с к а я. В шкафу должна быть баночка варенья.

Ц е т к и н. Уверяю вас, это лишнее, лишнее… (В зал.) Клара Цеткин не видела Крупскую почти пять лет. Ее симпатичное лицо с мягкими, добрыми глазами носило на себе неизгладимые следы предательской болезни, которая ее подтачивала. Но за исключением этого обстоятельства она оставалась такой же, как и раньше, — воплощением прямоты, простоты и скромности. Ее соединяла с Лениным самая искренняя общность взглядов на цель и смысл жизни. Она работала в Наркомпросе, несла заботы вместе с ним, пеклась о нем с чисто материнской заботливостью — вместе с его сестрой Марией, которая работала ответственным секретарем «Правды». Это они превратили ленинское жилище в родной очаг в самом благородном смысле этого слова. Конечно, не в смысле немецкого мещанства, а в смысле той духовной атмосферы, которая его наполняла. Здесь царил исключительный тон правды, искренности, понимания и сердечности. Когда позже пришел Ленин, Клара окончательно почувствовала, что она у себя дома. Но зная себя, она все время мысленно повторяла: «Главное, ни в коем случае не начать сразу же какой-нибудь спор, ведь мы так давно не виделись друг с другом…»

Появляется  Л е н и н.

Л е н и н. Здравствуйте, Клара!

Ц е т к и н. Рада видеть вас, дорогой мой друг!

У л ь я н о в а. Володя, только, ради бога, не начинай сразу же спорить! Ведь вы так давно не виделись… и вообще, Клара — наш гость!

Л е н и н. Никогда! Клянусь! (К Цеткин.) Чем вас угощают мои дамы? О! Варенье! Клара, вы не можете приезжать почаще? Настоящее варенье. Мама делала точно такое же.

Ц е т к и н (улыбаясь). Геноссе Ленин, вы должны быть выше этого.

Л е н и н. А я ниже. Каюсь. Меня уже целую неделю подмывало заглянуть в этот шкафчик, я выдержал настоящую битву с самим собой и, как видите, победил! А то чем бы мы вас угощали?

Ц е т к и н (в тон). Я всегда считала вас исключительно цельным человеком, но, оказывается, и вы не лишены противоречии и раздвоенности?

Л е н и н. Клара, это легенда: я вовсе не цельный и абсолютно раздвоенный. Когда Гёте сказал: «Ах, две души живут в моей груди», это он говорил и про меня. Я человек, раздираемый противоречиями. Ну например, я ужасно не люблю чистить обувь. Ужасно! С детства. И в то же время терпеть не могу ходить в нечищенных ботинках. И не могу видеть, если другие ходят в нечищенной обуви. И временами, Клара, просто не вижу выхода из этого противоречия. Спасает Надя. Посмотрит она на мои мучения и предлагает единственный выход: возьми щетку. Беру. И, проклиная все на свете, чищу, чищу эти дурацкие ботинки, будь они неладны!

Ц е т к и н (улыбаясь). Вы ужасный фантазер!

Л е н и н. Клянусь, это правда! Чем вы заняты?

К р у п с к а я. Маняша гранки статьи принесла, там все твои пятьдесят лет описаны, вот мы и начали фотографии перебирать.

Л е н и н. Что за статья?

К р у п с к а я. Чепуха сплошная.

У л ь я н о в а. Ну, Надя, не сплошная.

К р у п с к а я. Я эту статью в клочки разнесла, все напутано, и вообще затея зряшная…

Л е н и н (перебирая фотографии, Кларе Цеткин). Это отец. Он умер до ареста брата. Если бы он был жив, не знаю, что было бы…

У л ь я н о в а. Мама была крепче, у нее была громадная сила воли…

Л е н и н. Вы знаете, Клара, от нас отшатнулись все знакомые. Боялись здороваться. На улицах отворачивались, переходили на другую сторону. По вечерам всегда приходил играть со мной в шахматы вот этот старичок учитель… В семь часов вечера я сидел в столовой и прислушивался к каждому скрипу двери. Не пришел. И на следующий день не пришел. И — вообще… Я тогда многое понял… что такое в России быть родственником арестованного. С одной стороны, — страх, но с другой — были и помощь и сострадание…

К р у п с к а я (Ульяновой). А в статье что об этом написано? Читать стыдно. Откуда человек черпает свою нравственную силу? Из семьи. Для русских это особенно характерно.

Л е н и н (передавая Цеткин фотографии). Мама.

К р у п с к а я. Мы давно не были на маминой могиле.

Л е н и н. Я зимой поеду в Питер.

У л ь я н о в а (к Цеткин). А вот Надя перед Шушенским… Это село в Сибири, где они ссылку отбывали.

К р у п с к а я (взглянув). Ну и трепа же я…

У л ь я н о в а. Неправда. Очень хорошенькая. Володя, скажи.

К р у п с к а я. А как он Шушенское описал? Это смешно и стыдно. Сидим мы с тобой и с утра до вечера говорим только о революции и переводим с английского книгу Веббов о тред-юнионах. А ведь мы молодые тогда были, молодожены, только что поженились, крепко любили друг друга, первое время для нас вообще ничего не существовало, кроме поэзии молодой страсти. Неумен этот автор, Маняша, вот что я тебе скажу. Пусть свою молодость, голубчик, вспомнит!

Ленин молча целует жене руку.

У л ь я н о в а. Что же мне автору-то сказать?

Л е н и н. А что, если он поступит как Гоголь? Ручаюсь: потомки его не осудят.

У л ь я н о в а. Да ну вас, я — серьезно, а вам все шуточки. Ты вот лучше признайся, что тебе Обух сказал?

Л е н и н. Как я вам и говорил — ничего особенного. Гулять, отдыхать и так далее. Я вам сразу же после него позвонил, но никого обнаружить не смог.

К р у п с к а я. Я на собрании у железнодорожников была. Все тянут в одну дуду, а хочется, чтобы говорили по-своему. Наконец один нашелся: «Советская Россия непобедима на предмет квадратности и пространственности».