Михаил Шатров – За все в ответе (страница 114)

С а у б а н - а п а. Мы поддержали эту идею, стало быть…

У л и н. Отвечайте, пожалуйста, на вопрос: кто предложил?

С а у б а н - а п а. Мы решили вместе.

Я к у б о в. Ты, видно, забыла, Саубан. Я напомню: предложил Сагадеев.

С а у б а н - а п а (вдруг беспомощно). Он никогда категорически не говорил, только задавал вопрос: «А может, вот так?..», «Ну а что, если…»

Я к у б о в. И вы покорно, по-овечьи соглашались…

У л и н. Вы сами ездили?

С а у б а н - а п а. Да, меня выдвинули.

У л и н (мягким, проникновенным тоном). Вы понимаете, что это было преступно — решение правления о сохранении зарплаты? Речь идет не об одном человеке — о целой группе.

На лице Саубан-апа появилось выражение удрученности; одной рукой взялась за спилку стула, другой схватилась за грудь и, прерывисто дыша, с мольбой посмотрела на председательствующего, потом через плечо — на Кадрию; та встала с места.

П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й (видя, что со старухой творится что-то неладное). Пожалуйста, садитесь.

Халида подняла голову, Сагадеев бросил беглый взгляд на Саубан-апа; Кадрия взяла ее под руку и усадила рядом с собой.

(Взглянув на лист бумаги.) Вызывается свидетельница Харисова.

Входит  Х а р и с о в а, крупная, плечистая женщина со смуглым, грубоватым лицом. Ей сорок шесть лет. Все за судейским столом смотрят на нее.

Ваше имя и род занятий.

Х а р и с о в а. Харисова Надия. Трактористка.

П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Вы ездили вместе с группой колхозников на Черное море?

Х а р и с о в а. Ездила.

П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Вам начислялся заработок за время отдыха?

Х а р и с о в а. Да.

П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Как это оформлялось?

Х а р и с о в а. Как всегда — составляли табели.

П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Что в них указывалось?

Х а р и с о в а. Что — вспашка.

Я к у б о в. Пляж пахала…

У л и н. Кто подписал платежные документы?

Х а р и с о в а (чуть помолчав). Не помню.

У л и н. Салманова, вы тоже не помните?

К а д р и я (поднимаясь). Нет, я помню. Подписали Сагадеев с бухгалтером, опираясь на решение правления.

У л и н. Вы вели протокол заседания правления по этой поездке?

К а д р и я. Да.

У л и н. Выступал ли кто-нибудь из членов правления, против сохранения заработка?

К а д р и я. Выступали трое. Один из них — здесь, наш истец.

У л и н. Что они говорили?

К а д р и я. Запротестовали, когда Сагадеев сказал: избрать лучших из числа тех, кто работает в нашем колхозе не меньше десяти лет.

У л и н. Сколько человек ездили?

К а д р и я. Сорок.

У л и н. И все за это время получили зарплату?

К а д р и я. Получили.

У л и н. А Сагадеев ездил?

К а д р и я. Да, его избрали.

У л и н. Вы сами ездили?

К а д р и я. Меня тоже избрали.

У л и н. И тоже получили зарплату. (С подчеркнутой медлительностью.) И считаете, что это было законно?

Кадрии вдруг стало не по себе. Халида тревожно взглядывает на нее.

У меня вопросов больше нет.

К а д р и я (устремив взгляд на Улина). В деле, что перед вами, должно быть заключение эксперта.

У л и н. Мы это знаем.

Второй заседатель начинает перебирать кипы документов.

К а д р и я. Эксперт, я слышала, пишет: правление колхоза было правомочно решать данный вопрос в пределах сметы, утвержденной общим собранием колхозников.

У л и н (порывшись в документах). Позвольте огласить заключение второго эксперта. «Решение правления колхоза о сохранении за участниками поездки заработка является незаконным. Составление подложных табелей свидетельствует об умысле скрыть присвоение колхозных денег, что в свою очередь привело к удорожанию продукции в хозяйстве».

К а д р и я (облизнула пересохшие губы). Поездка на Черное море… это было рассчитанным действием председателя. Решимостью пойти на необходимый, оправданный риск. Речь шла о том, чтобы отблагодарить колхозников за прошлые труды, за годы лишения…

П е р в ы й  з а с е д а т е л ь. Послушайте…

К а д р и я. …и дать им почувствовать, что они хозяева колхоза!

Х а р и с о в а. Вот именно.

Я к у б о в (председательствующему). Разрешите? (Поднимаясь.) «Оправданный риск»… (Кадрии, с железной хваткой.) Может ли, допустим, директор завода повезти рабочих, служащих на отдых — с бесплатной путевкой да еще с сохранением зарплаты, выбросив на это семь тысяч государственных денег? Может?! Жест купца — вот что это было. (Садится.)

К а д р и я. «Семь тысяч»… В это время колхоз имел пять миллионов чистой прибыли — в пятнадцать раз больше, чем соседние колхозы!

П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Свидетельница Салманова, богатство еще не дает права на нарушение закона. (Посмотрел на заседателей; Харисовой и Кадрии.) Можете сесть. (В микрофон.) Вызовите свидетеля Вьюгина.

Харисова и Кадрия садятся. Входит  В ь ю г и н.

Вы опоздали, судебная коллегия предупреждает вас: за дачу ложных показаний несете уголовную ответственность. Распишитесь.

Вьюгин расписывается.

Пожалуйста, ваше имя и должность.

В ь ю г и н. Вьюгин Назар. Заведующий консервным цехом колхоза «Красный луч».

П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Расскажите суду, как был организован в колхозе консервный цех.

В ь ю г и н (вытер лоб). Вернулся я с фронта на костылях — и стал пожарником. (Жест.) Не по мне работа. Пошел завклубом. Нет таланта. Что за притча? Начал сапожничать. Не по душе было мне и это, да деваться некуда. А тут дети пошли — только успевай. Деньги капали, да еще огород был. Понял: ничего лучше, чем это, у меня уже не будет. Врать не хочу — закладывал. Даже…