Михаил Шатров – За все в ответе (страница 101)
Л ю д м и л а И в а н о в н а. Надо было его еще поагитировать.
П е т р о в. Этого мы упустили.
Л ю д м и л а И в а н о в н а. Да они сами не знают, чего хотят.
П е т р о в. Они, может быть, и не знают, но нам бы знать не помешало…
С а м с о н о в
П е т р о в
С а м с о н о в. Я лично всем доволен.
П е т р о в. Плохо. Для нашего общества более важна здоровая критика, чем безудержный оптимизм.
С а м с о н о в. Это почему же?
П е т р о в. Если человек всем доволен, он сам не двигается вперед и не помогает двигаться обществу. У нас еще много работы, много недостатков, у нас нет причин быть довольными. Вы со мной не согласны?
С а м с о н о в. Еще не знаю.
П е т р о в. Петр Самсонович, я к вам, собственно, за советом. Сегодня подал заявление об увольнении Виктор Самохин. Мне в сводке надо указать причину, а я из его объяснений не все понял.
С а м с о н о в. А чего понимать? Трудностей испугался.
П е т р о в. А вы ему специально трудности устраивали?
С а м с о н о в. Почему — специально?
П е т р о в. Я просмотрел наряды. Зарабатывал он меньше всех. Работу ему давали какую потруднее.
С а м с о н о в. Конечно, я регулирую. У меня есть рабочие многодетные. Ветераны. Им надо дать заработать. На них и план держится. Надо — они и после работы останутся, чтобы завод выручить, а Самохина никаким рублем не заманишь лишние два часа поработать. Для него, видите ли, личное свободное время дороже денег. Никакого патриотизма, никакого уважения к традициям и нуждам завода.
Ты чего?
Ч е р н о в. Мы останавливаем прессы третьей линии.
С а м с о н о в. Ты что! Да начальник никогда согласия не даст. План и так заваливаем.
Ч е р н о в. На этих прессах работать опасно. Инженера по технике безопасности я предупредил. До свидания.
С а м с о н о в. Вот так. Все знают, обо всем могут судить. Вы обратили внимание на его волосы?
П е т р о в. Очередное колебание моды.
С а м с о н о в. Какое тут колебание! Все перепуталось. Раньте такого волосатого встретишь на улице, и ясно: фарцовщик, стиляга. А сейчас требуется осторожность. Я одного такого приложил на улице, а он следователем из милиции оказался! Вы думаете, почему я так спокойно с ним разговаривал? Не оборвал ни разу. Никаких нотаций. А ведь я мог и просто приказать.
П е т р о в. Я думаю, вы с ним хорошо разговаривали.
С а м с о н о в. Правильно! Хорошо! А вы знаете, что он член парткома завода и депутат горсовета? Как это понимать? Член парткома — и волосья, из-за которых даже шеи не видно. Куда же мы идем? И это не только ослабление этики и элементарного порядочного поведения, здесь мы уступаем идеологически.
П е т р о в. А как вы относитесь к лысым?
С а м с о н о в. Как — к лысым?
П е т р о в. Ну, у которых совсем нет волос на голове. Это же тоже ненормально. У всех есть, а у них нет. Может быть, запретить им в таком виде появляться в обществе?
С а м с о н о в. Иронизируете?
П е т р о в. Почему же? Я вполне серьезно. И готов обсудить этот вопрос…
Ч е р н о в. Все верно. А что с ним сделаешь? У него лучший участок в цехе. А про молодежь и что она наше будущее — все это лирика. Он сегодняшним днем живет. Он план делает.
П е т р о в. Ну хорошо. Ты вот студент третьего курса. Почти инженер. Будущий, так сказать, командир производства. Возникает такая ситуация. Самсонов уходит на пенсию. Тебя ставят начальником участка. Ты видишь, что молодых зажимают. Что ты предпринимаешь?
Ч е р н о в. Ну, во-первых… Я бы платил, конечно, за индивидуальную выработку, но премии давал, если бы план выполнил не только участок, но каждый рабочий. Тогда бы и мастера, да и сами рабочие зашевелились бы, сразу стали бы заинтересованными, чтобы все получали выгодную работу. Во-вторых…
П е т р о в. Не надо — во-вторых. Что, это разве трудно? Ты этого не можешь добиться?
Ч е р н о в. Могу… Но…
О л и м п и а д а. А тебе он нравится?
Т а т ь я н а. Не знаю еще. Малость странный он.
О л и м п и а д а. Это не он, а ты должна быть для него странной. Если хочешь знать, мужик скроен очень примитивно, он всех женщин разделяет на два разряда — которые сразу и которые не сразу. А ты ему выдаешь третий вариант — непонятный. Его надо удивлять. И поддерживать к себе интерес. А то он начнет сравнивать. Ага, ты, скажем, похожа на Лариску, а это уже неинтересно. Ты должна быть ни на кого не похожа. Чтобы он помучался, разгадывая твой кроссворд.
Т а т ь я н а. А если он в меня влюбился и я в него влюбилась? Зачем тогда эти игры?
О л и м п и а д а. Ну, если любовь, то это счастье большое…
Т а т ь я н а. Может, лучше и подождать этого счастья?
О л и м п и а д а. Так можно всю жизнь прождать. Ничто, милочка, само не приходит. Иногда приходится свое счастье и за шиворот брать.
Т а т ь я н а. Я тебя, мать, чего-то не пойму. Кого будем за шиворот брать — Федора или этого психа?
О л и м п и а д а. Пока держи в напряжении обоих. В нашей женской доле никогда нельзя знать, где найдешь, где потеряешь. Танька, да у нас ведь интересная жизнь начинается. Но было ни одного, а теперь два кавалера, есть из чего выбирать.
О л ь г а. Я тебя видела в галстуке только один раз. Сегодня — во второй. Что случилось?
П е т р о в. Иду на танцы.
О л ь г а. Я бы, пожалуй, тоже не отказалась от этого мероприятия. Лет десять на танцах не была.
П е т р о в. Пойдем. Только сегодня я не смогу уделить тебе должного внимания. У меня свидание.
О л ь г а. Ну тогда я лучше останусь.
П е т р о в. Извини, но лучше оставайся.
Ч е р н о в. Михаил Петрович, вас, кажется, бить собираются.