Михаил Шахназаров – Тетерев мечты [сборник litres] (страница 15)
От радости резко жму на педаль газа, и после глухого удара машину резко подбрасывает вверх. Под вскрик Натальи магнитофон «выплёвывает» кассету. Уже на трассе меня обгоняет Валера. Он сигналит и энергично машет рукой, призывая остановиться. Валера показывает на масляный след и сообщает, что хана картеру.
Он тащит меня на буксире, а рядом с ним сидит Наташа. Наверняка он рассматривает её грудь и приглашает домой, чтобы насладиться последним концертом Гэри Мура. А я слушаю Accept и что есть силы охаживаю кулаком спинку пассажирского сиденья. Как малолетний идиотик, которому отказали в покупке приторного леденца.
Мастер, покачивая головой, долго трёт ветошью промасленные руки, выносит финансовый вердикт и просит заехать через три дня. Валера советует меньше гонять, а Наташа нежно шепчет на ухо:
– А всё форс, Феликс. Обыкновенные форс и… форс-мажор в итоге.
Мне жутко не хочется домой, и я начинаю листать записную книжку.
Марика (грудь третьего размера, познакомился в «Ригонде»), тел. 678…
Света (жена повара, рыжая), тел. 573…
Ира (студентка из Старой Риги, познакомился в парфюмерном), тел. 659…
Скайдрите (дочка адвоката Андриса Вильгельмовича, познакомился в Юрмале), тел. 436…
Скайдрите извиняется, что сегодня никак не сможет, потому что уже договорилась с Дайнисом. Он занимается спортивным ориентированием, любит готовить хлебный суп, слизывать шоколадный крем с сосков и предлагает ей как можно скорее жениться. Латышки зачастую безумно откровенны… У Иришки под глазом большой лиловый синяк, полученный в противостоянии с агрессивным отцом-таксистом. Зрелая женщина Валентина из ювелирного предлагает поиграть в госпожу и покорного раба. Но я и так морально надломлен. А пьяный халдейский бунт в её планы наверняка не входит.
Кружка ледяного пива немного снимает возбуждение. После второй поломка машины кажется пустяковой неурядицей, а допивая четвёртую, отказываюсь от идеи поймать такси и решаю прокатиться до Юрмалы на электричке.
Просыпаюсь от резкого толчка. В вагоне три человека, за окошком пейзаж, доселе мною не виданный. Раздвижная дверь тамбура резко отскакивает вправо, и я спрыгиваю с железных ступенек на крупный щебень насыпи. Передо мной проплывает борт последнего вагона и открывается вид на огромное поле. По другую сторону железнодорожного полотна – лес. Судя по тому, что на станции нет даже перрона, я сел не на ту электричку и заехал в жуткую глухомань.
Пыль просёлка густым слоем ложится на мои новые итальянские туфли. Она забивается в манжеты брюк, въедается во взмокшую от пота белую сорочку. До леса остаётся совсем немного, когда я замечаю небольшой пригорок, укрытый густым ельником. Из-под тяжёлых ветвей пробивается блеск чёрного мрамора и низких оград. Появись я здесь два года назад, и некий Артурс Вайдерс подсказал бы, как пройти до ближайшего населённого пункта. Но он ушёл именно два года назад и с сочувствием смотрит на меня с овала чёрно-белой фотографии, почему-то заставляя вспомнить Наташу.
Её изящные лодыжки подрагивают на мощных плечах Валеры. Она перекрикивает гитарные рифы Гэри Мура и просит ударов посильнее. Валера смотрит, как оргазмирует Наталья, синхронно заканчивая акт. А я прохожу мимо крохотного погоста, сочувствуя Артурсу Вайдерсу, который не дожил до моего появления здесь всего каких-то два года. У него милые и тихие соседи, сутки напролёт слушающие пение птиц и шелест листьев.
Заслышав лай собаки, понимаю, что иду в правильном направлении. Огромный лохматый пёс мечется на длинной проржавленной цепи, охраняя территорию перед небольшим домиком. Колодец, крохотная клумба, выложенная камнями, ладный амбар из валунов. Хуторской фэншуй… На пороге дома появляется неопрятный хозяин с большим животом, подчёркивающим худобу ног. Громко спрашиваю, где здесь поблизости магазин. Во-первых, мне хочется пива, а во-вторых, такой вопрос не вызовет подозрений. Обладатель объёмного живота медленно выговаривает на латышском о правильности моего пути.
Вскоре я упираюсь в большой металлический ангар. На меня с удивлением смотрят два рабочих в синих комбинезонах. Они даже затягиваться при моём появлении стали глубже.
– Вечер вам добрый. Не подскажете, где я нахожусь?
– У завода по производству лакокрасочных изделий ты находишься, – отвечает тот, что постарше.
– А населённый пункт как называется?
– До населённого пункта ещё два километра. А называется он Бене.
Созвучно моему приключению, думаю…
– Мне в Юрмалу надо. Согласен на три счётчика.
– Это не таксопарк, а завод по производству лаков и красок.
– А за пять счётчиков отвезёте?
Работяги переглянулись.
– Покажи деньги, – ощерился золотыми коронками тот, что постарше.
Содержимое бумажника его удовлетворило.
– А вдруг ты хочешь угнать нашу машину. – Молодой провёл ребром ладони по горлу.
– Во-первых, я вашей машины не видел. Во-вторых… во-вторых, у меня и своя есть.
– А оружие у тебя есть?
– Нет.
– Проверить можно? – не унимался молодой.
– Проверяй.
В поисках ножа ощупывает брюки на уровне лодыжек. С минуту мужики о чём-то перешёптываются.
– Короче, извини, парень. Времена смутные, поэтому лучше мы не заработаем, но зато живы останемся.
– Чего тогда комедию ломали? И бабушка ещё надвое сказала, долго ли вы на вредном производстве живы останетесь.
Выставляя на прилавок пиво, продавщица сельпо долго изучает меня взглядом.
– Куда нарядный такой? На свадьбу?
– Если только на кошачью. А автовокзал у вас где?
– Откуда в селе автовокзал? Автовокзала у нас нет. Остановка недалеко, – указывает рукой девушка.
Я иду по дороге, голосуя все проезжающие мимо авто. Редкий случай, когда ни желающих помочь, ни стремящихся заработать не находится. До остановки остаётся не больше двадцати метров. Увидев приближающийся ЛАЗ, похожий на гигантский перевёрнутый холодильник на колёсах, ускоряю шаг. Автобус медленно притормаживает, открывая только переднюю дверь, и тут же трогается с места. Я стою с разведёнными в стороны руками. Потные ладони сжимают бутылки с пивом. Кого так ненавидит водитель этого тарантаса? Русских, горожан или, может, всех пассажиров… От полной безысходности продолжаю движение в сторону Риги, не обращая внимания на начинающийся дождик, который оставляет разводы на моих туфлях. Дождь усиливается, когда я подхожу к следующей остановке. Откупорив бутылку пива, закуриваю и слышу завывания, доносящиеся из леса. Собаки так не воют, но и до леса далековато. Можно взобраться на крышу бетонной остановки. Но спать на бетоне будет холодно. Допив пиво, я укладываюсь на жесткие бруски давно не крашенной лавки…
Просыпаюсь от грохота подпрыгнувшей на ухабе фуры. На часах пятнадцать минут восьмого. Мне зябко, но голова совсем не болит. Ночь, проведённая на свежем воздухе, – вот оно, лучшее лекарство от похмелья. За рулём старенькой зелёной «копейки» пожилой латыш с длинными седыми волосами и острым носом. Выкладываю купюры на приборную доску, но он говорит, что это много, и говорит, что до Риги довезёт за половину. Его добрая улыбка заставляет меня настоять на своей цене.
Перед входом в офис «Пардаугавы» курят Наташа с Людой. Наташа успела переодеться. Значит, ночевала не у Валеры.
– Феликс, ну и видок… Где ты был?
Она ещё и смеётся.
– В Бене я, блядь, был. В самом настоящем Бене!
– Это же где-то на литовской границе, – встревает Люда.
– Недалеко.
– Ты перешёл на провинциалок? – хихикает Наташа.
У зеркала расчёсывает густые брови Аркадий. Товаровед Аня рассматривает себя в зеркальце пудреницы, забавно мотая головой по сторонам. Вытянув губки, оценивает мой экстерьер.
– Феликс, ты похож на породистого кота, вытащенного из центрифуги допотопной стиралки.
– Я бы на твоём месте поехал домой, – добавляет Аркадий, принимаясь чесать усы.
– Нет, сначала Феликс расскажет нам о том, как он гульнул. Феликс, ты же знаешь – я не отстану.
Зная, что Аня и вправду не отстанет, рассказываю о своём круизе в Бене. Все перестают хохотать, когда в кабинет влетает Юра. Свежий, благоухающий, всегда активный.
– Феликс, хорошая новость! Есть отличный гешефт. Прыгай в тачку и езжай в Бене. Там недалеко лакокрасочный цех, но у них очень слабо с реализацией. А меня узбеки просили. Тебя ждёт мастер. Его зовут Висвалдис…
По Аниным щекам ползут змейки туши, и она неприлично громко икает. Аркаша, плюхнувшись в кресло, бьётся головой о сложенные ладони. Я прыгаю по кабинету и, вставляя через каждое слово «блядь», кричу, что у моей машины пробит картер, что мои итальянские туфли расклеились, что мне хочется в душ и я ненавижу городок Бене. Прикусив губу, Юра похлопывает меня по плечу и отправляет домой. Затворив за собой дверь, я слышу новые раскаты смеха.
Деви
По коридору неслась рекламный агент Камилла. Лиловые сабо на платформе высотой со взрослого кокер-спаниеля, джинсы в облип, волосы лохматые. Наложить грим, «Стратокастер» в руки – и вылитый Джинни Симмонс из группы KISS. Камилла – это тип восторженно-сумасшедших женщин. Она крикливая, как стая чаек, и непредсказуемая, как прибалтийская погода.
– Фил!!! Фил, ты знаешь Жору Деви? – кричит Камилла.
– Знаком.
– Феликс, он гений! Он нереальный гений!
– Он занудлив, – говорю. – И с каких пор ты прикипела к хоккейным комментаторам? Да к тому же к бездарным.