Михаил Северный – Вспомнить все (страница 17)

– А почему ему все равно?

– Так пьяный он. Достал кувшин своего, басурманского, и напился в одно рыло. Сейчас с бабами своими храпит, всё самим придется делать. Хорошо хоть косоглазые меня слушают. А то бы пришлось двоим отбиваться.

Если бы Влад знал, что он сейчас говорит, то сам бы себе по губам врезал. Не “наврочь”, не “наврочь”.

Но кто же знал тогда?

Мерно скрипели колеса, телега еле-еле подпрыгивала на дороге. Луна заменила на небе солнце и светила ничуть не хуже. Брели лошади, посвистывал всхлипывая из своего бабского убежища Григорий. Еще недавно он обнимал ошалевшего богатыря, целовал его и рассказывал о том, как ненавидит эту чертову Русь, но сколько же здесь богатства лежит прямо на дороге – протяни руку твое. Никогда бы сюда не возвращался, в этот ад неумытых мужиков и нечисти злобной, но семью кормить нужно. Обещал расплатиться прямо сейчас и толстый кошелек из-за пазухи вынимал. Я видел, как заблестели воровские глазки татя, но брат не такой. Он кошель вернул и заснувшего хозяина к бабам отнес. Там тот и храпел по женски – тонко.

Мерно шагали косоглазые охранники с копьями, измученные долгим переходом и остановки им не помогали. Но они смотрели на командира нынешнего и стыдно было воинам слабость показывать. Так и шли, пока луна не пропала.

– Опачки, – сказал тать по имени Ширяй. – Началось, кажись. У меня обратный счетчик включился.

Влад уже бежал вдоль каравана и раздавал указания воинам, они поднимали копья, рассредотачивались и у наконечников зеленела крапива.

Я посмотрел вверх и понял, почему луну не видно. Тучи летучих мышей закрыли ее. Они летели молча и высоко, не реагировали на караван просто летели в одну сторону, иногда попискивая и их были орды. Если бы крылатые нетопыри напали на нас, то мы бы проиграли. Но они убегали от кого-то более страшного.

– Никого не видно? – кричал Влад. – Всем быть настороже!

– Освободи меня, не? – бормотал Ширяй, когда я вылезал из телеги. – Я помогу в битве. Это и мое задание тоже.

– Да тише ты, – приходилось смотреть во все глаза, пока никого не было, но могли появиться неожиданно в любой момент, как и в прошлый раз.

– Да что ты не наш что ли? Не человек, а НПС безмозглый? Кто же брата на растерзание нежити оставляет?

Мне пришла в голову смешная фраза про не братьев, но тут началось.

– Охренеть! – закричал Ширяй, – Вот это шикарно!

Его накрыла тень, но я все равно не сразу догадался поднять взгляд.

– Гони! – закричал Влад, – Не останавливаться!

И извозчики ударили плетьми.

Над Ширяем висел… гроб. Длинный, деревянный, открытый а в нем сидела белая старуха и перегнувшись через край смотрела на нас.

– Охренеть! – кричал Ширяй, – Дебафф повесила и жизни сосет. Где хилл?

Лошади погнали во всю прыть и телеги подскакивали на камнях значительно сильнее, а я начал отставать.

– Ааа! Не оставляй меня с ней связанным.

Тут он был прав, такого и врагу не пожелаешь, не то что пленнику. Старуха перегнулась через гроб и протянула длинную сухую белую руку вниз. Тать завизжал как девчонка, а я одним прыжком заскочил в подскакивающую телегу, уронил шест, подхватил его и ударил по днищу гроба.

Шест не прошел мимо, а глухо стукнул, поблагодарив отдачей. Гроб вздрогнул и чуть сбился с курса. Старуха посмотрела на меня и глаза залило красным на мгновение.

– Бей ее, не давай жизни качать!

Я ударил еще раз и опять попал по днищу. Гроб развернулся влево и поехал назад. Еще удар и на сто восемьдесят градусов. Баба на мгновение оказалась к нам спиной и я подпрыгнув влупил шестом ей по затылку.

– А-хаха! – смеялся истерически связанный тать. Ведьма развернулась и посмотрела на меня, гроб медленно начал разворачиваться.

Она медленно поднималась над гробом и широко открыв глаза раскинула руки. Они были везде. Летающие гробы были везде и подлетали еще. На каждого человека точно было по ведьме. Я видел, как один из охранников ткнул ведьму копьем, но она ловко перехватила древко и потянула на себя. Косоглазенький взлетел в в воздух мелькнув сапожками и пропал навсегда. Гроб развернулся и улетел, на его место встал другой. Рядом утащили еще одного. Я видел как Влад мечом расколол днище гроба и старуха чуть не провалилась вниз. Я видел как ошалевший хозяин каравана выглянул наружу и сразу пропал внутри. Одного за одним ведьмы утаскивали перепуганных охранников каравана прямо на ходу.

– Развяжи меня, – кричал тать, – это не по христиански! И не по язычески тоже!

Подбежал Влад, ткнул Ширяя кулаком в спину и тот упал лицом в крапиву, провел мечом резко сзади освобождая его от веревок когда ведьма наклонилась и протянула руки сверху. Тут уже я ткнул шестом и попал в голову, мертвая завыла и вылетев из гроба ударилась о землю и сгинула, а гроб за ней.

– Переворачивайте гробы! – закричал Влад, – Выкидывайте их!

Ведьмы одновременно зашипели недовольно и первым начал Ширяй. Он вскочил и с радостным воплем вцепился в край гроба, да так и повис.

– Давай, Андрюха! На помощь!

Я прыгнул и почувствовал, как взлетел. Мертвечина завизжала и вцепившись в доску потянула на себя, тяжесть двух мужских тел победила и гроб перевернулся вверх дном. Старуха рухнула вниз и упала на меня, на мгновение потянуло холодом, крысиными хвостами и смертью. Я задержал дыхание и оттолкнул сморщенное тело, а потом оно пропало. Гроб упал на землю и покатился переворачиваясь по обочине. Ведьмы завыли.

– Тактика ясна? – закричал поднимающийся тать и резво прыгнул к еще одному призраку. Я отряхнул запах с себя и тоже встал.

Борьба продолжалась всю ночь, но мы выстояли. Когда запели петухи, небо вновь стало чистым а путь свободным. Взмыленные лошади остановились, молчаливые извозчики валились на землю и засыпали. Григорий из рода Фоки побежал вглубь леса и я слышал, как его тошнило. Я лежал лицом вниз и старался вдохнуть родного запаха, силы взять у земли русской. Но эта земля пахла смертью, тленом, паутиной и льдом.

Глава 7

Утро после битвы. Караван еле плетется по дороге, лошади устали, что не скажешь о чернявых погонщиках. Эти, как дубы, несокрушимы и невозмутимы. Сидят себе, да цокают языками и напевают что-то свое иногда. Мечи бы делать из этих людей.

Ширяй лежит на спине в телеге, соломки подстелил и одну длинную соломку во рту держит. Глаза закрыты, что-то бормочет. Выручил вчера тать, если бы не он не справился. Мы его даже связывать не стали, неудобно. Куда тут убежишь тем более? Жуткий черный лес вокруг.

Влад догоняет нашу телегу и грузно запрыгивает, садится на краю. Ширяй лениво приоткрывает глаза и закрывает опять. Богатырь смотрит на него, смотрит на погонщика, который не шевелится и не оглядывается, только гудит как маленький рой пчелиный.

– Ладно, – машет сам себе рукой Влад, – Не секрет это.

Я потягиваюсь и зеваю. Спать хочется, еще бы немножко глаза сомкнуть. Усталость побеждает бодрость, как день ночь.

– Что не секрет?

– Потеряли мы всех бойцов, брат вчера ночью.

Ширяй поднимается на локте.

– Всех узкоглазеньких того? Ведьмы забрали? Их же десяток был.

Влад смотрит на меня и говорит со мной.

– Можем не пережить следующую ночь. Только если из леса до заката успеем выйти.

Спина перед нами приходит в движение и погонщик оборачивается. Узкоглазый, темный, черные усы свисают ниже хари. Неприятные все-таки эти чужеземцы. Жует что-то как этот верблюд. Открывает рот и в глаза сразу бросаются желтые зубы и коричневый мятый язык. Оно еще и говорить собралось.

– Не успеем, хозяин. Устали лошадки, да и что-то здесь не так.

– Что? – переспросил Влад, но погонщик уже отвернулся и превратился в каменную цокающую статую.

– И еще у нас другая проблема, Андрий, – вступил тать, – Вон она едет.

Мимо повозки медленно сунулся верблюд, а на нем восседал обозревая окрестности мутными глазищами хозяин каравана, наш наниматель. Ну выпил мужик браги своей, ну что такого? – спросите вы. Ну не поделился с воинами. Так он и сам не воин. Мелкий торгаш, что с него взять. И кувшин у него в руке не русский, с длинным узким горлом, как шея у журавля. И все равно это ерунда. Главное то, что Григорий был абсолютно седым. То есть вчера был черным, как смола, как все эти чужеземцы – но после второй ночи даже брови поседели у бедолаги.

– Ух, – сказал тать и даже сел, чтобы рассмотреть получше, – скин обновили у чувака.

“Верблюдер”, или как его там, величественно по княжески прошествовал мимо, а Григорий только икал и прикладывался к узкому горлу. Жидкость текла по щекам, да в рот не попадала. Мы молчали, пока он не скрылся впереди и два взгляда вопросительно сфокусировались на мне.

– Похоже мы остались без армии и без руководства, – сказал, что думал. Тишина была ответом. Ночь близко.

– И что будем делать? – вопрошал раздражающе активный Ширяй, пока мы думу думали, – Ночь близко. Черные ходоки идут и все-такое.

Влад посмотрел на меня и вздохнул. Я понимал о чем он думает. Иногда мы с Ширяем похожи своими чудными речами.

В глаза прыгнули красные руны, как будто сказать что-то хотели и я отмахнулся от них, как от мух навозных. Интересно, что Ширяй сделал такой же жест и понимающе улыбнулся.

– Репутация с Византией понижена. Из-за одного купца, да? Тем более не провалена еще миссия, едем мы еще хоть и в обкусанном караване.