Михаил Северный – Вредный дед (страница 67)

— Мама, роди меня обратно.

Я провожу рукой не касаясь миража и чувствую холод на кончиках пальцев. Холод и ветерок.

— Это безопасно, воин? Может нужны специальные затычки для ушей, чтобы мозг не вытек на той стороне?

— Да заходи уже, — он ругается грязно, так как не ругаются даже зеленые орки. Игроманы так не ругаются тоже и мне становится не по себе. Шуточки про задние проходы, заточки в глаз и ещё раз как-то не коррелируют с местной сказкой и вязаной Атаманшей. Может всунуть в портал лапу для начала? Без пальцев лучше чем без головы.

— Эй, ты куда?

Душевод поднялся как-то неожиданно резво и глаза протирал.

— Ты куда его телепортируешь? Эрэл? Ты что, решил бежать перед полуночью?

Я пальцем у виска покрутил, а руку в портал аккуратно сунул.

— Спокойно, ЭРЕЛЕ по делам. Скоро буду — пишите эсемесы, если что.

— Куда ты его забираешь, Морж? Он выплатил долг насколько я помню.

— Всё нормально, — буркнул Морж Бесстрашный и на меня волком посмотрел. Никакой он не морж. — Ты идёшь или нет, доходяга кинетическая? Мне скандалы не нужны. Заходи, или отменяем встречу.

— Временно? — переспросил я с надеждой, но все прочитал по лицу.- Ладно. Братушки! Держать строй! Крематорий вёрнется, не успеет Атаманша припудриться.

Они не слушали. Просто поднялись и молчали, вытаращив глаза. Ну и чёрт с вами. Я сделал шаг.

Переход состоялся мгновенно. Раз, и уже там. Я думал ногу всуну потом руку и потом втягиваться дальше, но как-то так вышло, раз, и уже в темноте. Никакого звездного туннеля, яркой вспышки или свиста в ушах — банально по-дедовски шагнул и уже там где свет.

Замелькали буковки перед глазами, как мошки в жару над головой. Вдохнул свежего виртуального воздуха и осмотрелся. Морж стоял рядом, переход пропал как будто и не было. Тишина окружает и только вдали слышны голоса.

— Где мы? Опять новый кластер?

— Размечтался, — буркнул воин. — Холмы. Пока всего лишь Холмы.

— Я не узнаю их в гриме. Что это за лесок? Что за двухэтажная хибара в готическом стиле. Что за клубок на флаге? Стоп, дай угадаю? Логово той самой? Той чьё имя нельзя называть?

— Амиго, не дрожи, -ухмыльнулся Морж. — Рано. Это всего лишь ковен ведьм. Здесь они живут. Сюда приходят игроки чтобы пройти лучшее подземелье на кластере. Хорошие призы, уникальный босс в конце. А ещё для тупых — здесь живет учитель-кинетик. Один из троих. Прокачивает уникальные навыки, когда купишь билет, но зачем тебе это знать верно? Ты ведь сам умный. Все делаешь не так как другие, верно?

— Давай к делу, не бубни. У тебя товар — у меня клиент. По рукам и расходимся — меня рейд ждёт, скоро полночь. Да и тебе победа не помешает…

Он оборвал меня на полуслове.

— Какой рейд, нуб? При переходах выкидывает даже из группы, а тут целый рейд. Теперь ты у нас потеряшка.

— Что же ты сразу не сказал? — я поискал рукой пульт, чтобы включить телевизор перед глазами. — Нужно вернуться. Парни нервничать будут, особенно Молния…

— Стой!

Но я уже замер. Двери здания открывались.

Широкие двери старого дома раскрылись с протяжным скрипом, будто с трудом вырываясь из вековой дремы. Петли застонали, словно из глубины гнилого дерева вырвался голос прошлого — глухой, обречённый, затхлый.

Из темноты, где стены заросли мхом, а окна не знали стекла, вышла старуха. Она ступала медленно, будто каждое движение требовало от неё древней воли, что удерживала мир на грани распада. Из-под потрёпанного капюшона свисали тонкие пряди седых волос, спутанных, как паутина в заброшенном углу. Лицо её было серым, как зола, исчерченным морщинами, напоминающими древние руны.

В костлявых пальцах она держала прялку — простую, деревянную, но с орнаментами, которые менялись при взгляде, словно дышали. Нить, исходившая из её пальцев, была тонкой, почти прозрачной — как морозный пар на ветру. И всё же в ней было нечто тяжёлое, тревожное. Она пряла неторопливо, с сосредоточенностью существа, которому ведомы судьбы.

Под её ногами скрипели доски крыльца, но звуки не разносились — будто дом поглощал всё живое. Ветер затих, лес замер, даже птицы не решались нарушить тишину.

Старуха остановилась у порога, подняла взгляд, и её глаза, выцветшие и мутные, смотрели сквозь время. Она продолжала прясть.

И каждый виток нити тянулся к чему-то далеко за пределами леса, вплетая в себя жизнь, смерть… и то, что между ними.

Как я пафосно зазвучал, аж мурахи по жопе? Какая-то старуха. Бот за небольшую зарплату отыгрывает ведьму, да что он знает о старости и страхе смерти? И зачем мне это представление? Я просто хочу вернуться к своим и выиграть этот чертов Ивент.

— Познакомься, нуб. Это наша девушка. Она тебе все пояснит. И не советую ей грубить. Герда тебя даже по игровым правилам отформачит, а будешь наглеть и в реале добъёт. Так что придержи свой язык, иначе извинениями не отделаешься.

— Но-но малыш, — проскрипела ведьма. — Не пугай коллегу. Можешь идти, дальше мы сами.

Она уже приблизилась и я слышал щелканье прялки и шорох нити. А еще запах старости — от меня наверное тоже так несло, а я не замечал.

— Точно? Этот нуб дерзкий и шустрый, хоть и безрукий.

— Зато богатый. Вам деньги нужны или как? Вали уже киллер, дай с бабулечкой нормально пообщаться. Как начнется вторжение Атаманши маякни, будь другом.

Они переглянулись мгновенно, думали что я не видел, но я просто виду не подал. Глаза молодые — прицел снайперский. Интересно, что их смутило и как на это реагировать? Пока я молчал.

— Ладно, нуб, не шали. Всё хорошо будет с твоим рейдом. Сами разберутся, если что — назначат нового эрэла.

Он не дал времени переспросить, очертил рукой круги растворился в открытом окне. Вот оно как работает. Ведьма взяла меня за руку. Осторожно коснулась запястья и потянула на себя.

— Пойдем, Крематорий. Пойдем в дом, а то увидит кто или услышит лишнее. Пойдём, не бойся, ты ведь не хочешь платную информацию подарить миру? Ты не хиппи?

О, боже ты мой. Ну веди, старуха.

Комната больше походила на нору или гнездо, чем на жилище. Каменные стены заросли мхом, и от сырости воздух казался тяжёлым, будто его можно было резать ножом. Из щелей в потолке сочилась вода, тонкими струйками капала в глиняные чаши, расставленные по углам — словно старуха собирала не дождь, а чужие слёзы.

Очаг в углу горел неровным, бледным пламенем. Дров там не было — только какие-то корни, похожие на скрюченные пальцы. Огонь не давал тепла, лишь отбрасывал длинные тени, и они извивались по стенам, повторяя движения самой старухи, будто подыгрывали её словам.

Вместо мебели — предметы, собранные будто с разных кластеров: треснувшее зеркало без рамы, глиняные кувшины с засохшими травами, деревянный ящик, покрытый чёрными рунами. Пол устлан старым половиком, изношенным до нитей; из-под него кое-где торчали обугленные кости.

Запах стоял странный, противоречивый: прелая земля, дым от неизвестных трав, сладковатая гниль. Всё вместе это дурманило голову, и казалось — стоит расслабиться, и мысли сами начнут плутать, сбиваясь с дороги.

Главное же — углы комнаты. Они будто жили своей жизнью. Там шевелились тени, иногда мелькали огоньки, как кошачьи глаза. В одном углу висела прялка: нити, тоньше паутины, натягивались сами собой, и каждый их рывок отзывался странным звоном в ушах.

И самое неприятное: казалось, что сама комната слушает. Любое слово деда эхом уходило в стены, и там, в глубине, кто-то невидимый тихо перешёптывался.

— Атмосферненько, — сказал я, не отходя от двери. — Замок потом покажешь? Познакомишь с подружками?

— Чужим туда ходу нет, — буркнула старуха. — Только для учеников и членов ковена. Твой статус обозначить? Чего у двери трешься? Входи присаживайся.

— В камин? Тебе вижу мебель не нарисовали.

В ноги сзади ткнулись, я думал что собака, но это оказался выструганный пенек, накрытый платком. Магия, однако. Ну ладно, я и сел аккуратненько.

— Спасибо за «седало», товарищ Герда, но давайте ближе к делу. Что у нас по договоренности? Скажет ли мне кто-то название этой дурацкой гильдии или нет? Перекидываете меня от начальника к начальнику по цепочке — так вы кредитов не заработаете.

Бабка не психанула и продолжила отыгрывать роль, присела у камина и грела лапу.

— Когда мальчик спит, он часто шевелит во сне ногами, как собака, ты знаешь почему?

— Убегает от кого-то во сне.

— Нет. Ангел дёргает за нити его судьбы, решая куда пойти дальше и стоит ли вообще идти дальше. Может перерезать нити и не мучаться.

Я поерзал, устраиваясь поудобнее, и наклонился, чтобы скрыть выражение лица. Как они достали с этим детским пафосом. Сценаристы диванные.

— Что тебе нужно? Давай проще, просил же.

— Нужно тебе, а я проводник. Твой внук тоже спит до поры до времени и кое-кто овладел ниточками его сна. А что если он захочет оборвать их? Что будет с Тарасиком? Как тебя отблагодарит дочь за то, что не смог ребенка спасти? Не закрыл вовремя свой рот и не открыл кошелек?

Она поднялась и быстро открыла в воздухе окно, похожее на то, что прыгает часто мне в лицо. Только здесь был один сплошной экран и на нём фото худого человека с длинными как у зайца, но торчащими вверх ушами. Он был очень изможденный: мешки под глазами, худое серое лицо без капли щетины, измученные красные глаза и самое страшное взгляд. Полностью потухший. Такой бывает у заключенных после оглашения приговора или у андроида, которого ведут на утилизацию.