Михаил Северный – Вредный дед (страница 58)

— У нас ведь ролевая игра, правда? Мы все здесь пришли отыгрывать роли!

Они закивали.

— Кто-то отыгрывает яростного воина, способного как управляться мечом со щитом, так и целым рейдом.

(Молния покраснел)

— Кто-то отыгрывает лечебное дерево, если вы понимаете о чем я! Кто-то пластыри виртуально накладывает, кто-то ищет сражения на арене, а кто-то делает маленькие гешефты на покупке продаже магической руды.

— А кто-то любит командовать! — выкрикнул маленький волосатик с рогами и ушками. Это что ещё за противное создание?

— Есть и такие! И ничего плохого в этом не вижу.

Толпа почему-то взорвалась смехом.

— Главное, что мы все здесь игроки. Мы пришли развлекаться и даже если иногда становимся соперниками или конкурентами — это не мешает нам оставаться людьми, даже с копытами! Такая виртуальная бочка наслаждения! Но что будет если в бочку меда капнуть чуть дёгтя знаете? По глазам вижу, что знаете. История нужна? У меня как-то было…

«Прекращай!» — выкрикнули голосом страдальца и ещё что-то про «ближе к делу» прозвучало тоже.

Не хотели они историю, а мне было бы что рассказать. Ну, к делу, так к делу. Глазёнки смотрят со всех сторон. Искренние, любопытные, наивные и только прожжённый волчара смотрит искоса — ждёт развития событий. Ждет хозяев. От этого и будем отталкиваться.

— Посмотрите на него! — я ткнул пальцем в сторону гада. — Вот он, из той самой ложки дегтя. Вот он, этот тип коварной наружности.

Он только ухмыльнулся и посмотрел в сторону входных ворот. Ждал подкрепление и улыбался без опасений.

— Эти ребята решили что им скучно и портить игру другим намного интереснее чем качать альтов! Хмырь стоит и лыбится, потому что думает, что мы его боимся и ничего не сделаем! Он думает, что им всё позволено потому что они сильнее! Они ошибаются, верно?

Народец ошарашенно молчал. Доходяги. Зашевелились немного, но радости я не услышал и не увидел.

— Кто выполнит указания гильдии будет оштрафован на символическую сумму…

— Вот видите? Этот альтуха вам угрожает! Вы испугаетесь его? Вы прогнётесь и подставите спины?

— Не все были в том рейде! Нас это не касается, — выкрикнул гном с красным носом. — Зачем нам ссориться с Крестами?

— Типичный раб! — ткнул я уже в него. — Подстилка и трус! Он даже еще не попробовал драку, но уже сдался! Этот из тех кто будет покорно платить налоги и умирать в грязной бесплатной больнице с нищей пенсией! Этот безропотно пойдет воевать, потому что фюрер так сказал! Этот будет работать в концлагере у печи, потому что хорошо платят и лучше кидать в неё других, чем оказаться самому в ней! Это подстилка, но большинство здесь не такие!

Кажется я пронял их. Фишка с фашистами всегда работает — неубиваемый аргумент хоть прошла уже парочка веков с тех событий. Цинично, но факт.

— Вы не такие! Мы не такие! Мы пришли сюда развлекаться и отдыхать, а не прислуживать старшим игрокам и бояться! Разве мало мы пресмыкаемся в реальной жизни, чтобы принести страх ещё и сюда? Алё, ребята! Страха на вашу жизнь хватит в избытке, зачем портить себе игру! Это песочница в которой мы можем лепить свои куличи и не дадим их разрушить вредным карапузам!

— Это наша игра! — закричал вдруг Молния и Пилюлькин поднял руку со сжатым кулаком вверх. «Да!» — И мы будем играть по нашим правилам!

— Точно! — подхватил Светлофф. — Достали! Мой брат бросил играть, потому что его постоянно ловили пвп-шеры и требовали денег. Он всю игру на Кругах проводил, потому что не сдавался, как Крематорий! И никто его не поддержал, даже я! Теперь я играю с оглядкой, лишь бы чего не вышло! Да пошли они!

— Э, полегче, — сказал Горняк.

— Да пошёл ты! — разозлился Светлофф и начал покрываться шерстью. Форма черепа начала ломаться, пошёл пар будто на него ведро с водой вылили и даже когти на лапах потянулись к солнышку.

— Ну что? Будете покорно ждать пока вас в печи поведут строем или попробуем сопротивляться?

— Да пошли они! — хрипел Светлофф, который уже почернел, где-то потерял одежду и вообще стал похож на облезлого волка, который не умеет прислуживать. Горняк заметно напрягся и следил как парни попроще пытаются удержать взбесившегося друида, который всё кричал: «Мой брат! Мой брат!»

— Если мы соберемся в один большой кулак, то высокоуровневые ублюдки даже не решатся подойти на бросок пращи!

Я заметил, как ухмыльнулся Горняк, но не подал виду.

— Один палец легко сломать! По одиночке можно переломать всю пятерню, но если сжаться в кулак, то противнику придётся попотеть! Прогнёмся пацаны? Пойдем на рудники или в бой? Знаете, что будет если мы решим драться? У нас будет репутация! Не только Чёрные Кресты поймут, что не стоит связываться с нами, но и весь кластеру слышит! О нас заговорят!

— И что дальше? — выкрикнул пацан, держащий Светлоффа.

— А дальше мы создадим свою гильдию! Со своими правилами! С Блек Джеком и шлюхами! Гильдию которую будут бояться и уважать! Богатую гильдию с банком полным золота и качественных шмоток от Dior! Гильдия, которая сама будет выдвигать законы, а не слушаться чужих! Все, кто будут с нами в этом бою уже выиграли!

— Вот это дело! — закричал Пилюлькин. — Вот в это я вписываюсь, пля! Где расписаться, на?

— Молния, создавай рейд! Я ведь вижу ты со мной, а не с некром, воняющим трупами! Давай, брат, и Огонька не забудь, потому что он стесняется!

— Вы охренели! — гаркнул Горняк, стараясь перекричать поднимающийся гам. — Вы попутали, нубы? Вам не жить на кластере, если вы не послушаетесь! Уберите этого зверя, если со мной что-то случится…!

Но его уже не слушали. Меня пригласили в рейд и кубики с именами игроков все появлялись и появлялись в списке участников. Ну что же. Драться, так драться и пусть кто-нибудь остановит.

— Вы что охренели? — повторял Горняк. — Я сейчас вернусь главным персом и вам здесь будет труба! Ай!

— Я ничего не делал, — пожал плечами Пилюлькин, и я ему поверил. А плечо Горняка задымилось само. Бедняга отшатнулся, начал лапой бить и одежду сам с себя срывать, но кто-то уже крикнул про печать и был прав. Корону убийцы игроков я еще ни у кого не видел, а наш прист даже начал его лечить, наложил облачко над головой, которое звенело колокольчиками, подмигивало и осыпало дурака конфетти.

— Что происходит? — спросил я, когда почувствовал боль. 'Лечите РЛ! " — крикнули ребята и плечо зашипело, как придушенная змея. Так просто деда на тот свет, не отправить. Особенно когда есть друзья — начинаю ценить этих верных пионеров. Одну вредную и красную печать на плече окружили две синих и еще целебным листочком приложило. Стало так хорошо и лениво, будто зелени обкурился.

— Ещё!

Печати, отбирающие драгоценные хит-пойнты появлялись и на других, я видел отметки в интерфейсе рейда — Молния всё-таки подсунул мне лидерство. Красные чёрточки висели через одного, а у кого-то и по два кубика. Лекарям это проблем не доставляло — все ещё были живы и довольные улыбались до ушей, а лекари делали свою работу не сильно напрягаясь.

— Что это? — спросил я у Огонька, который как раз вылез из состояния невидимки и встал рядом, у него печати кстати не было.

— Не знаю, — признался он. — Печати пристов. Но откуда?

— У меня таких нет, — признался Пилюлькин. — Я не видел таких печатей никогда! Это не игроки!

— Игрок должен быть в зоне видимости, — прошептал Огонёк, осматриваясь, — но я не вижу никого с красной рамкой. Здесь что-то не так!

— Чума? — предположил я. — Может вирус? Конкуренты игру решили уничтожить вместе с нами?

Печатями был уже заражен весь рейд, но никто умирать не собирался, хил проходил без проблем.

— А ты не понял?

Я почесал тыковку и ещё раз подумал. Точнее попытался.

— Кресты явились?

— Говорю же, рядом должны быть. Да и не отхилили бы тебя так быстро. Три тика и прощай маг.

Тем временем рейд уже собрался полностью — все сорок клеточек были заняты. Я видел каждого роднулю, как на карте так и в реале.

— Ворота закрываются! — крик разорвал воздух, и толпа, как встревоженное стадо, рвануло в стороны.

Что-то внутри города дрогнуло — будто глубоко под землёй перекатился гигантский валун. Дома задрожали: с карнизов посыпался песок, в стенах заныли старые трещины. Брусчатка под ногами застонала, в некоторых местах камни лопнули пополам — сухо, как орехи. Остальные покрылись тонкими трещинами, словно паутина растеклась по площади.

Свет исчез резко, как будто кто-то повернул небесный циферблат и ускорил время. Небо потемнело — не вечернее, не грозовое, а какое-то чужое, глухое.

Скрип ворот был вязким, тяжелым, будто жаловались старые зубы. Они двигались — и росли. Не поднимались, не перестраивались — именно росли, вытягиваясь вверх и вширь. Доски исчезали под налетом камня, а тот, в свою очередь, темнел, огрубевал, и вскоре из обычного деревенского проёма возникли ворота, под которыми можно было бы проехать с обозом, не наклоняясь.

Лавки захлопывались одна за другой. Без крика, без лишних слов. Стук ставней, лязг засовов, шелест отодвигаемых занавесок — как единый ритм. Торговцы двигались быстро, без паники. Как будто по давно выученному сигналу.

Около сорока человек остались стоять. Не прятались, не метались. Плотная группа, ни шагом не рассыпавшаяся. Они молчали и просто ждали.

Что-то приближалось. Это чувствовалось на уровне кожи.