Михаил Северный – Борода из ваты – пули из серебра. Том 1 (страница 8)

Потом он посмотрел на Леху. Тот набычившись пялился на него, ни тени улыбки на лице. Мерзкий типчик.

— Почему бы и не выпить за знакомство. Давай выпьем.

Они смотрели друг другу в глаза спокойно, без тени вызова у деда и с клокочущим ураганом внутри у Лехи. Просто Лютый хорошо умел скрывать свои эмоции.

— Ну вот! — обрадовался Серега и похлопал деда по плечу, — Так и подружимся! Какое знакомство без ста грамм крепкого.

Он зачем-то еще раз ударил деда, как будто проверяя не прячет ли тот чего за воротником и схватил тряпку, которую протягивал хозяин. На попытки деда помочь только отмахнулся: «Я сам! Вы сидите! Разговаривайте, выпивайте! Смотри как хлещет, а?»

Дождь на дворе действительно усилился, по крыше грохотали тысячи детских ножек, как будто гоблины устроили многотысячную вечеринку наверху. Потемнело на улице и только молниями освещало окно, как фотовспышкой.

— Я закрою дверь! — крикнул Серега и побежал в прихожую, — выбьет сейчас ее ветром к такой-то матери!

Лёха продолжал тупо смотреть на деда. Ситуацию требовалось разрядить.

— Я налью?

Дед взял бутылку, Лёха дернулся в его сторону, но ничего не сказал, только следил как гость наливал сначала ему (полный, до краев), а потом себе. Запах не самый приятный — самогонка не лучшего качества. Сивуха, сто лет такую не пил. Плохая очистка. Слишком высокая температура брожения. «Мало сахара, — определил дед, — Плохие тут „варильщики“. Все хорошие наверное в город ушли».

— Выпьем?

Серега с шумом возился в прихожей, то открывая, то закрывая дверь. Дверь сопротивлялась и мотала его на себе, как плюшевую игрушку — когда она открывалась в дом проникал грохот грома и ровный шум дождя, когда она закрывалась, то было слышно пыхтение и ругань, борющегося со сквозняком мужичка.

— Знал бы своей водочкой вас угостил, — улыбнулся дед, — надеюсь никого не обидел парни, а только это не напиток богов. У моей совсем другой запах, да и вкус я уверен мягче будет. Но чего мне ворчать в гостях-то, да? Будем?

— Ты откуда? — вдруг спросил Лёха. Стакан свой он до сих пор в руку не взял. Этого вопроса дед не ждал, поэтому стопку перекинул, чтобы дать себе время подумать. Легкие наполнила обжигающая, пахнущая керосином и дерьмом гадость на мгновение он решил, что выпил отравы, но вдохнул воздуха, еще раз и утер слезы рукавом.

— Эх! Крепка! Не моя, но вырубить могёт. Для настоящих мужчин напиток-то. У меня насморк пропал (хотя он никогда насморком не болел, но к слову пришлось).

Дед говорил и говорил, пытаясь прикрыть затянувшуюся паузу, но Лёха так и смотрел на него. Изучающе, но уже не молча.

— Так откуда ты, мужик пришел? Ты не местный, мы тут все друг друга знаем. И на городского не похож. Не к кому тут приезжать.

— Так я это… К бабке местной. В гости.

Дед чувствовал, что язык начинает заплетаться и старался говорить медленнее и четче, но когда стараешься… выходит с точностью наоборот. Он как будто заискивал перед этим пьяницей, как будто оправдывался. Как будто боялся того, кем он есть по жизни. «Будь осторожен, — говорила Снежка и он собирался слушать ее как можно дольше, — нас здесь не любят».

— К бабке, — медленно протянул Лёха и перевернул стакан прямо в пасть, как минуту назад сделал сам дед. Только со стороны это смотрелось отвратительно. Он выпил, открывая шею с прыщавым кадыком, который заработал то выдвигаясь, то втягиваясь как странный механизм, с грохотом поставил стакан на стол и рыгнул, выпуская смрад наружу. — И как же зовут твою бабку?

Дед понял, что попал впросак, он знал её настоящее имя, но как называли Агу здесь, он не помнил. «Ненужная информация, — думал он. Не держать в башке, — думал он. А стоило бы».

— Не помнишь, — процедил Леха и схватил бутылку, вылил себе в стакан остатки, не предлагая гостю и разом выпил, — Ишь ты.

Сзади щелкнуло, еле слышно и гром ударил невпопад скрывая звуки, но дед услышал. Услышал и все равно не обернулся. Не было смысла теперь. К шее кто-то прикоснулся ледяным пальцем. Прикоснулся и так и оставил металлический палец на коже, дед понял что это за прикосновение и замер. Скосил глаза на мгновение и хорошо разглядел в отражении стакана тень, приткнувшуюся сзади. Длинную, расплывчатую тень и это была не рука.

— Подними ручки вверх, — сказал весельчак Серёга, — хороший ствол, кстати.

2

Из кухни вышел хозяин дома. В руках у него был кухонный нож. Длинное ржавое лезвие, деревянная ручка — таким даже свинью не забьешь, но вот двустволка с серебряными пулями — это аргумент.

— Ружье заряжено, — подтвердил Серега, — интересные у тебя патроны, друг. Лёха, знаешь какие? Я, конечно, не специалист, но вроде как самодельные. Серебряные пули — ручная работа. У нас тут, бля, охотник на вампиров.

Лёха улыбнулся и дед понял, что это первый раз за вечер и улыбка у него была невероятно искренняя. На все свои тридцать два гнилых вонючих зуба он был доволен и немного пьян.

— Сумка где?

— Там оставил, в прихожей, ничего интересного. Консервы и шмотки.

— Ты со мной не играй в дурачка. Почему сюда не припер как договаривались?

Он взял бутылку за горлышко и начал постукивать ей по столу, как палочкой по барабану. «Сейчас сделает розочку», — подумал дед. Напряжение нарастало с каждой секундой.

— Ты чего, Медведь? — сказал хозяин дома, — Не надо ругаться, давай лысого допросим, а потом побазарите.

— Сначала неплохо бы пошмонать, а этот сумку не припер. Крысить хочет? Со мной так не прокатит.

— Да ты чего, Лёха. Да как ты обо мне так. Я сейчас принесу её, нахер она мне нужна. Я же как брат тебе. А ты крысой меня? Я сейчас… Там нет ни хрена.

— Стой! Куда ты прешь. Держи его на прицеле, если что, даже не задумывайся — пали. Мы ведь понимаем кто это?

Давление на шею вернулось. «Надеюсь он не с перепою», — подумал дед и не поворачивая головы посмотрел на того, кто привел его в этот дом и тот вдруг сжался, сгорбился и схватился сильнее за свой кинжал.

— Женя? Что происходит? Кто эти люди? Зачем вы делаете такие вещи?

Он говорил спокойно, не дергаясь и не повышая голос ни на полтона, ни малейшего вызова и агрессии, но всё равно свой тычок дулом в шею получил, да такой, что голова качнулась вперед, как при поклоне.

— Заткнись там, пока не спросили! Или хочешь без башки остаться, странный дядька?

Дед промолчал и медленно выпрямился в первоначальное положение. Положение не то чтобы аховое, но и не простое: ружье сзади, нож слева и непонятной силы боец с бутылкой справа. Тут главное не спешить и не сильно нервничать, а то можно дел наворотить. Сначала переговоры, а потом штурм.

— Я вижу, ты тут главный.

Дед перевел взгляд на здоровяка, с ним нужно говорить.

— Тут вопросы задаю я.

— Хорошо. Задавай.

Лёха-Медведь вдруг запнулся. Такого он скорее всего не ждал, да и спрашивать явно не собирался, но тут уже надо было марку держать. А деду нужно было узнать, зачем его взяли.

— Задавать, говоришь?

Он поставил бутылку на стол, но так и не отпустил горлышко и наклонился к нему, как будто собирался шептать.

— Ты кто такой? Откуда взялся?

— С того берега моря? Оседлал хромую блоху и приехал.

Тяжелый удар в затылок прилетел неожиданно и он не был готов. Профессионал таким ударом может убить, но деду повезло, он просто размазал лицо по столу и потерял слух на пару секунд. Стол был весь в хлебных крошках, кофейной пыли, рыбьих костях и сейчас все это добро оказалось у деда на лице, перемешанное с его же кровью.

— Спокойней, Серёга! Он нам живым нужен!

— Если это тот, кто мы думаем! Прикинь, если мы ошиблись. Не дергайся, падла!

— Я не дергаюсь, — пробормотал дед, вытирая кровь, капающую с подбородка, — Не бейте.

Медведь откинулся назад и бутылку тоже утащил, он кажется пытался думать.

— Мужик. Где ты взял эту красную шубу? И шапка у тебя прикольная. Напомнил мне кое-кого. Из детства. Вот только где борода понять не могу? И почему ты лысый? Мы здесь с Серёгой чуть мозги не расплавили, думали в чем загвоздка, пока ты с Женьком на улице базарил. А?

Дед не знал что ответить. Он должен был что-то сказать, но голова еще гудела после страшного удара и соображал он с трудом.

— Я и так много разговариваю. Жека поговори ты с ним.

И опять он не успел отреагировать, когда хозяин дома вдруг дернулся вперед, выбросил руку в киношном выпаде и на тыльной стороне ладони деда заалел порез.

— Ай, — закричал он по-детски и прижал руку к телу, убаюкивая и шипя на рану.

— Заткнись! — крикнул Серега из-за спины, — Не дёргайся, я сказал!

Сдерживая движения и молча скрипя зубами старик замер, не желая остаться без головы именно сейчас.

— Ты убил его и ограбил? — главарь опять наклонился к нему и спрашивал глядя в глаза. — Тело где оставил? Отвечай честно, тогда мы тебя не тронем.

— Точно, — сказал человек сзади. — Не тронем. Но ствол я заберу. Нечистым оружие не положено.

— Я, — сказал Лютый и оскалился. — Я убил Деда и убил бы ещё раз.