Михаил Сергеев – «The Coliseum» (Колизей). Часть 1 (страница 30)
– Что продолжаете?! Я не понимаю… – Елена откинулась на спинку.
– Соединять милая, человека и его тень. Да-с!
– Так отменили! – воскликнула ошарашенная Полина, не слыша последних слов.
– Увы, увы. Без работы не останусь никогда. Правда, с дружком с моим-то горчичным – примилейшей души был человек, – старичок снова закатил глаза, – не вышло. Надоть было какую каверзу придумать… да вот-с, не сподобился. Нет-с. Удалили меня, послан исправлять. – Искренняя досада вдруг выступила на лице. – Да и куда же вы без хирурга! Куда, милаи вы мои? – Он вдруг склонился к руке Лены: – Браслетик у вас очаровательный, ракушечки… не уступите? За ценой не постою.
Женщина отдернула руку.
– Тогда в обмен… завтра и поднесу… вряд ли устоите, – и приятная улыбка вновь засияла на лице.
Елена продолжала улыбаться, принимая всё за шутку.
Если бы не знать, о чем шел разговор, если просто наблюдать за столом, как это и делали многочисленные постояльцы, которые приняли и подхватили веселое настроение троицы, можно было бы сказать, что собеседник рассказывает дамам нечто захватывающее и они вот-вот должны выплеснуть в зал заразительный смех. Такой ожидаемый.
Происходило то, что в жизни происходит с нами каждый день, каждую минуту: видим, но не слышим, или наоборот; чувствуем, но не хотим принять за чувства. Любим, но отталкиваем. Противное же – собираем. Как верим, что говорят о музыке Вагнера. Или рекламе крема для сохранения кожи… Верим советам простоватых свах «нагуляться» из редкой по цинизму телепередаче. И поддаемся, и поддаемся, и тлеем.
– Ну, девчата, мне пора, рыбку-то забрать ввечеру надо, дабы не залежалась в гостях. Народец-то еще тот! Порубят головки-то – и псам, и псам! Прям как я. Подмена-с! Ха-ха!.. – он подмигнул Полине, – с собой допустить нельзя… никак-с. Так что до завтра, до завтра. Вот работенку-то вы подкинули… вот подкинули! Первый раз до исполнения встречаюсь… – старик поднялся. – Ой-ли?.. – и неожиданно всплеснул руками, – вам ведь в кино пора! Кино обратно крутим громко!., чуть не забыл, надо же… чуть не забыл предупредить.
Он закачал головой.
Незнакомец, который так и не назвал своего имени, раскланялся и растаял… буквально, растаял на глазах изумленных подруг.
– Нет, ты видела? А? – Полина тоже откинулась на спинку и задвигала бровями, не то возмущаясь, не то от удивления. – Чистильщик! Мать… его. Мусорщик! Еще кино какое-то приплел. Ну и денек! Отдохнули!
Они вышли из зала.
Елена, задумавшись, едва переступала ногами, и этим сдерживала решительный шаг подруги. В очередной раз, повернувшись к ней, Полина бросила:
– Мы идем? Или у тебя другие планы?
– Послушай, я говорила… видела сон…
– Еще ты? Оставь! Ради бога оставь! – раздраженный взгляд Полины скользнул вдоль коридора позади.
– Я бы рада, но что делать с этим? – Лена протянула струну.
– Откуда?
– Сон.
– Мистика какая-то. Может, напутала чего?
– Уже не знаю…
– Ой, я вспомнила! – почти вскрикнула Полина и тут же, медленно продолжая идти, стала рассматривать стальную пружинку. – Да ты ведь говорила о какой-то струне, тогда, в детстве! А еще про мужа… моего Валентина что-то плела. После кино… А про фильм… ты же ничего не помнила! Как будто не смотрела…. Точно! Да мы потом в магазин побежали, к манекену. Ну, вспоминай!
– А его там не было! Я еще смеялась, что ты фантазерка! – Елена остановилась. – И этот дядька, в шляпе, тоже про манекены…
– Да, осталась тогда полной дурой. Столько лет возвращалась… Ведь недавно, как замуж вышла, подумала: вот совпадение! Даже побоялась тебе сказать. А потом и забыла… – Полина, тоже остановилась, растерянно глядя на спутницу. – И этот, за ужином, про кино…
– Бред какой-то. Ты же говорила, что его давно нет там? Кинотеатра.
– Да я в любой бред поверила бы на твоем месте дорогая! А вдруг?
– Вдру-уг? – протянула Елена, – ты хочешь сказать…
– И что? Что делать-то? Едем!
– В кинотеатр?
– Если еще стоит… закрыт был месяца два как…эх! Но попробуем.
Всем своим видом, тоном, Полина показывала, что догадывается, где кроется ответ. И не на вопрос «что случилось с Еленой?», а уже на вопрос «Что происходит?». И почему.
– Тогда конец… – в голосе Елены послышалось отчаяние.
– Едем! – Твердо повторила женщина. – Но завтра. А сейчас – спать.
Полина решительно двинулась вперед.
– Да и заявление на отпуск надо увезти на кафедру, – согласилась Елена, чем и повергла в маленький шок подругу: «Какая проза! Хотя рационально. И ведь опять же – помнит! Пожалуй, в мадам что-то меняется. Тогда точно надо торопиться».
Через тридцать минут, когда она вышла из душа, Лена уже спала. Но Полина, прежде постаралась вспомнить до мельчайших подробностей тот далекий день, затерявшийся в детстве, который заявил о себе через столько лет двумя встречами. Неожиданными, странными встречами. Женщина подспудно, очень осторожно, словно боясь чего-то, стала нащупывать связь между болезнью подруги, давним походом в кино и сегодняшним днем. Но ей страшно было думать об этом – со всем, что произошло, а еще хуже – могло произойти. С ней, с сыном, мужем… да мало ли с кем? У нее вдруг появилось твердое основание для такого вывода: разговор с манекеном в бутике, о чем и напомнила Елена.
Как и была в халате, она взяла телефон и тихонько вышла в коридор.
– Дмитрий! – Валентин Львович зашел в комнату молодого человека, когда тот раскладывал постель. – Опять курил?.. – и чтобы отвести подозрения в неприличных действиях, протянул куртку. – Воняет как пепельница. А как обещание матери?
– Да я редко… совсем уже, – ответил Дмитрий виновато, забирая одежду.
– Ты же помнишь, я рассказывал про моего знакомого. Известный врач, в пятьдесят насмотрелся многого. «Человек, прокуривший три года, не бросит никогда! Главная тайна табачных компаний – «бросить курить невозможно»!.. – говорил он. – Но люди всегда будут уверены в противном. Курящий может бросить на год, на три… в его практике был случай – на пятнадцать лет. Но снова начнет! Любой, если внимательно присмотрится к своим знакомым лет в сорок, а таких набирается сотни, поймет, что ни один из них курить не бросил. А все примеры – временная завязка».
Укоризненный взгляд обещал продолжение.
– А немец, фирмач, помнишь? Это уже для меня было новостью – я был уверен, что пивная нация уж по кружке-то каждый день опрокидывают. Что сказал? – «у нас курят и пьют пиво каждый день только дети люмпенов». Рабочих, значит. Я и слово-то такое забывать начал. Люмпен-пролетарий. Стрёмным считается, как ты говоришь. Подумай.
– Подумаю… – уныло ответил парень.
Валентин Львович постоял несколько секунд в нерешительности. Арсенал средств был исчерпан. Ничего иного он позволить себе не мог. Сын Полины так и не стал ему родным. Всё случилось слишком поздно.
В зале раздался телефонный звонок. Мужчина махнул рукой и направился к телефону.
– О, ну как вы там. Мы… – он посмотрел в сторону комнаты, где только что состоялся неприятный разговор, – нормально. Нет, не звонили. Завтра? Уже? Так скоро? Ну, ждем… хорошо.
Полина осторожно вошла в номер, заперла дверь и на цыпочках пробралась к постели.
И тут, находясь на полпути ко сну, в том прекрасном состоянии дремоты, когда начинают исполняться самые трогательные, порой несбыточные наяву желания, она увидела всё:
Сеанс закончился. Две девочки, лет двенадцати, Поля и Лена вышли на улицу.
– Гоблины уже достали, – уныло произнесла первая. – И ничего такого… что манекен обещал. Неужели показалось? – девочка виновато посмотрела на подругу. – Нет, правда, я не обманывала, – отметая всякое подозрение, но все-таки с опаской произнесла она. – Ты же видела дождь утром?
Лена пожала плечами, явно занятая другими мыслями:
– А я, Поля, не помню о чем фильм. Послушай… разве ты не потеряла меня?
– Когда?
– Сегодня, в кино?
Они прошли еще несколько шагов, прежде чем подруга сообразила:
– Ты о чем?
– А я видела твоего мужа, Валентином зовут… – как-то отстраненно, думая о своем, тихо ответила та.
– Ну, ты, Ленка, даешь! Как брякнешь, чего-нибудь. – Полина даже остановилась. – Да, что с тобой?
– Ни-че-го. – Девочка помолчала. – А еще… я знаю, кто будет моим… мужем.
– Кто?
– Не скажу… Там все ищут какую-то струну…
– Да ладно прикалываться! – Поля махнула рукой. – Слушай, я же тебе говорила про манекена, сегодня утром? Пойдем, покажу. Да спросим его… – она засмеялась, не веря уже ни себе, ни словам.
– Я думала ты шутила, придумала…