Михаил Серегин – Когда стреляет мишень (страница 11)

Свиридов отодвинулся от двери и бесшумно двинулся по коридору в обратный путь. Но что-то в той комнате его насторожило...

Свиридов резко обернулся и увидел в конце коридора огромный темный силуэт, словно вышедший из стены. Руки гиганта были вытянуты вперед, и Владимир скорее угадал, чем увидел: в них – пистолет. И дуло его смотрело на него.

И уже не было времени для ответного маневра и пространства для того, чтобы попытаться разминуться с гибельным кусочком металла. Очевидно, бог все-таки любит троицу и третьим в этой череде безвременных финалов должен стать он, Свиридов.

Здравствуй, смерть!

Великан шагнул вперед и вдруг совершенно неожиданно для Владимира ударил дулом пистолета по выключателю. Брызнул свет, и Володя вдруг почувствовал сначала, как его немеющие ноги прикипают к полу, а потом обвальное облегчение и расслабляющее опустошение наваливаются как-то грузно и неповоротливо. Он сполз по стенке и, сев на полу, тихо рассмеялся с интонациями окончательно свихнувшегося человека.

– Афоня... – пролепетал он и, положив уже ненужный пистолет на пол, закрыл глаза. – Вот это и называется: немая сцена... а то «к вам едет ревизор»... Прости меня, господи...

– Ты один? – напряженно спросил Фокин, на лице которого не дрогнул ни единый мускул, словно знал, что все так сложится.

Владимир покачал головой.

– Чечеткин, – тихо сказал он.

Фокин бесшумно направился в сторону входной двери, не потрудившись даже как-то прикрыть свою наготу...

– Сюда могут прийти в любой момент, – произнес Свиридов, глядя на неподвижно лежащего на полу прихожей оглушенного Чечеткина. – Ты должен отсюда уходить, и немедленно. Андрей тебя видел?

– Не успел.

– Это хорошо. Ты знаешь, Афоня, что я должен привести тебя к Коваленке живым или мертвым?

– Догадываюсь.

Свиридов посмотрел на лежащий рядом с Чечеткиным труп и вдруг, издав короткий горловой звук, бросился к нему и повернул лицом к себе.

– Какая неприятная встреча! – произнес он.

– Ты знаешь этого?.. – кивнул Афанасий.

– Только сегодня и познакомились. Этот милый человек пытался сбить меня с трассы. Он капитан ФСБ, фамилия, по-моему, Теплаков.

– Совершенно верно, – подтвердил Афанасий. – А теперь выведи меня из этого дома.

Свиридов саркастически усмехнулся.

– А как ты собирался сделать это сам?

– Это уже неважно. Есть более легкий способ уйти отсюда, и ты можешь обеспечить мне его.

– Как?

– Ты оцепил этот дом?

– Ну разумеется.

– Сколько тут людей?

– Около десяти человек.

– И среди них, я думаю, найдутся молодцы, не уступающие мне в росте и телосложении?

– Есть и поздоровее.

– Жаль, что нельзя поздравить с таким превосходным выбором кадров для охраны их хозяина, – жестко выговорил Фокин. – Ну так как?

– Ты лезешь на рожон, Афанасий. Сейчас я уведу людей, и ты можешь спокойно уходить. Зачем этот ненужный риск?

– А как ты объяснишь, что мой недавний подчиненный... Чечеткин оказался в таком завидном коматозном состоянии? – скептически осведомился Фокин.

– Это мое дело.

– Остается один проблематичный момент, – Афанасий вызывающе посмотрел на Свиридова, как бы ненароком поиграл мощными мышцами на руках и после напряженной паузы негромко добавил: – Теперь мы играем в разных командах, Вован. А эта игра в поддавки никогда не вызывала у меня доверия.

– Ты что, думаешь, что я могу тебя подставить? – с изумлением спросил Свиридов. – Ты думаешь, что я способен предать человека, которого считаю своим другом?!

– Смог же ты пойти на ликвидацию Панфилова... тогда, еще в «Капелле»? Почему не зачислить в тот же ряд и меня? Конечно, Панфилов не был твоим другом, но мы были вместе бок о бок шесть лет. О чем тут еще говорить?

Свиридов посмотрел на хищно напрягшегося Афанасия грустным и несколько даже растерянным взглядом и тихо выговорил:

– Ты сошел с ума.

Фокин тряхнул головой, а потом хлопнул Владимира по плечу и воскликнул:

– Эх, да гори оно все синим пламенем! Иди, Володька, уводи своих остолопов.

– Только вот что... мне нужно будет с тобой встретиться, – проговорил Свиридов, оборачиваясь уже на пороге, – нам нужно многое обсудить.

– Совершенно верно, – серьезно подтвердил Фокин, – я хотел сказать тебе это сам, но ты меня опередил.

– У тебя есть телефон, по которому с тобой можно связаться?

– Сейчас нет. А что, если я сам позвоню тебе?

– Когда?

– Завтра вечером.

– Договорились, – проговорил Владимир. – В случае чего... ты ведь знаешь, где находится загородный дом Коваленко?

– А, эти замысловатые пропилеи? – усмехнулся Фокин. – Разумеется, знаю. Ты там охраняешь свою Аню?

– Ты же прекрасно знаешь, что она давно не моя. И, быть может, это к лучшему, – с плохо сдерживаемой досадливой горечью ответил Владимир. – Запомнишь номер моего сотового, или у тебя от алкоголизма и маразма память уже не та, что в «Капелле»?

– Запомню.

– Только вот что, – сообщив номер телефона, добавил Свиридов, – надеюсь, ты не станешь звонить мне прямо так и радостно сообщать, что у тебя все полный пинцет, как говорят в том сериале про Бивиса и Батхеда, который все время смотрел Илюха. Проще говоря, полный п...ц. Не то меня быстро попросят сменить место работы и жительства.

– Пропишут на кладбище, – поддакнул Фокин. – Ну за кого ты меня принимаешь? Что-нибудь придумаю.

– Никакой самодеятельности, – предупредил Свиридов, – давай сделаем вот так. – И он буквально в двух словах изложил Фокину, что тот должен сделать, чтобы не «засветить» себя и – для полного комплекта – Свиридова.

Несмотря на серьезность ситуации, широкое лицо Фокина расплылось в ироничной улыбке.

– Дорогой! – раздался из комнаты, где Фокин совсем недавно предавался плотским утехам, голос его экспресс-любовницы. – Дорогой, ты где?

Судя по визгливым ноткам и невнятной дикции, дамочка была весьма основательно пьяна.

– Анекдот, – фыркнул Свиридов и, посмотрев на молодецки напыжившегося Фокина, подхватил уже начавшего шевелиться Чечеткина и хлопнул дверью.

Этаже на пятом он встретил двух обеспокоенных парней, которые с автоматами наперевес медленно поднимались по лестнице, самым тщательным образом утюжа каждый укромный уголок лестничной клетки. Увидев временно выбывшего из строя шефа, они переглянулись, а потом идущий первым – вероятно, по местной субординации – осторожно спросил:

– Что с Андреем Васильевичем?

– Сам не знаю, – ответил Владимир. – По всей видимости, он встретил парня, которого мы искали. Как очнется, спросим. А вы никого не видели?

– Не-е.

– По ходу, мужики, мы напоролись на профессионала экстра-класса, – произнес второй амбал.

Владимир внимательно посмотрел на индифферентную бритую физиономию сказавшего эти слова. Было сложно предположить, что в мозгу ее обладателя наряду с языковыми средствами разговорно-экспрессивного плана, как-то «бля», «твою мать», «чиста-а-а типа наглухо и все такое», а также выражениями из арсенала работников прачечной типа «разведем!», «замочим!» и «отожмем!» содержались такие сложные понятия, как «профессионал экстра-класса».

И самое смешное было в том, что это словосочетание было употреблено совершенно к месту и по делу.

Когда Свиридов подошел к клубу, он увидел, что уже подъехали машины из ФСБ и РУБОПа, а возле все так же лежащего на земле тела Рябинина стоит оцепление, которое тщетно пытается прорвать толпа вываливших из клуба гостей всех степеней опьянения и озабоченности происходящим.