Михаил Серегин – Голая агрессия (страница 6)
– Из тебя бы вышел крутой сутенер! – отвесил своему предводителю комплимент Паша.
Боброву понравилась мысль:
– Может быть. Главное в том, что в нее вкладывают бабки, а в нас никто ничего не вкладывает.
Паша заржал:
– А в нас некуда! У нас все очень узкое!.. У нее там пещера Арара, а у нас? У нее и свет, и звук, и техника последняя!
– Вот именно, – согласился Серега и в задумчивости уставился в бесконечность.
– Ты чего? – Паша не любил, когда человек вот так, ни с того ни с сего, вдруг берет и выпадает из разговора, начиная бродить по лабиринтам собственных мыслей.
– Ничего, думать будем.
Паша хлопнул приятеля по плечу:
– Чего думать? Воровать надо. Давай разденем девочку!
Они очень хорошо понимали друг друга, в противном случае и друзьями бы не были. Один намекал, второй въезжал в тему и дополнял.
– Украсть несколько тонн оборудования? Да мы даже с девчонок золотишко поснимать не можем!..
Паша чувствовал, как «длинный» начал дозревать – до жирафа всегда тяжелее доходит!.. Приятель хоть и возражал, но делал это с ленцой, проявляя озабоченность лишь трудностью столь грандиозной задачи. Ударнику требовалось всего лишь чуть-чуть надавить на Сергея, и тот даст слабину.
– Да когда у нас будет еще шанс?! Девочка новенькая – значит, команда небольшая; устроимся помощниками, колонки таскать, а потом «кинем» их!
– До концерта или после? – Предводитель советовался. Вопрос был уже непосредственно по теме.
Зажевывая солененькую спинку воблы, Паша мечтательно посмотрел на голубое небо:
– А какая разница? Только вот без Юрки нам опять же не обойтись. Он водитель. На себе же не потащим…
– Хорошо… – Серега почувствовал, что пиво больше не вмещается. – Только… только «что и как» обсудим уже втроем. Во что ты меня втягиваешь, Паша, во что?
Глядя на то, как Ира, а теперь Вика, двигается на сцене, продюсер не переставал себя нахваливать. Подобранная им прямо с улицы угловатая ровесница покойной на поверку оказалась более стройной и пластичной. Мордашка у нее была посмазливее, что тоже немаловажно. Вопрос непосредственно пения на сцене решался как всегда: фонограмма есть, остальное дело техники – разевай рот да двигай попой.
Еще вчера он сомневался – на правильном ли стоит пути, но теперь – нет, теперь все идет как надо.
Когда Лидия Яковлевна увидела девочку, которую привез Иволгин, она очень долго не могла закрыть рот от удивления.
– Это мысль! – ответила она шефу на его подмигивание.
– О! Как у вас здесь здорово! – Ира рассматривала кабинет, отделанный в современном стиле: итальянская мебель, на стенах престижная сине-зеленая «мазня» продвинутых художников… вазочки, кожаные вертящиеся креслица…
Тут же в кабинете появились кофе и пирожные.
– Я не стану ходить вокруг да около. Вы мне нужны.
Ире было безумно интересно. Кто бы мог подумать, что ей предложат работу, да еще и привезут в шикарный офис!
– И что я должна делать? – Она и не думала отказываться от заварных с прекрасным кремом.
– Я продюсер. Я вкладываю деньги в талант. Одна моя подопечная неожиданно очень сильно заболела, и ее надо подменить на пару концертов.
Ира слушала и ела.
Когда она выслушала все до конца и дала согласие, на столе появились деньги, много денег. Тысяча долларов задатка. Увидев бабки, она мысленно послала Ашота подальше. Маршрут – пусть сам выбирает…
Куркин встретил новую Вику с долей скептицизма, но уже к вечеру его глаза блестели. Испытывая подъем, он подошел к Иволгину.
– У девочки дар божий! Как ни жаль ту Вику, но эта намного, – он просто задыхался от восторга, – намного лучше! Оставшиеся три дня я с нее не слезу, и у нас будет результат.
– Отлично, – похвалил продюсер.
«Мне бы только удержаться на плаву! Только бы ускребстись! Вместо Вики Беспритыкиной на сцене будет Ирина Соплякова? Ну и хрен бы с ним, лишь бы дело выгорело!» – Размышляя столь рациональным образом, Иволгин широкими шагами шел прочь от сцены. Предстояло еще позаботиться о том, чтобы весть о смерти начинающей певицы затерялась на столах редакторов местных газет. По телевидению сюжет, слава богу, не прошел. Кроме того, ему предстояло вычислить своего противника. Убийца в милицейской форме – подумать только!
Дарья съездила за билетом заранее, поэтому в день, когда пришло время отправиться в ледовый дворец спорта «Кристалл», у нее было приподнятое настроение, в отличие от тех, кто еще не успел приобрести билет на шоу.
Не забывая слова Иннокентия о том, чтоб никаких мужчин и мальчиков после концерта «Ни-ни», она оделась весьма скромно – юбка доходила едва ли не до колен, а белая блузка была абсолютно непрозрачной. Макияж очень скромненький: только щечки попудрила и губки с глазками подвела.
Когда она подъехала к Дворцу спорта, на автостоянке мест уже не было, пришлось парковаться рядышком, на тихой улочке.
Причесавшись, она вылезла из «девятки» и придирчиво осмотрела гардеробчик. Не дай бог на чулочке складочка! Не говоря уже о более страшных вещах типа темной полосочки на апельсиновой юбочке… Осмотр не дал отрицательных результатов, и она выступила по направлению к сборищу страждущих зрелища.
Чем ближе она подходила к толпе, тем тревожней становилось у нее на душе. Народ сгрудился у закрытой двери. До объявленного в рекламе начала представления оставалось около пяти минут, но людей внутрь не пускали, и те выражали свое недовольство редкими вскриками, которые по мере приближения Дарьи стали более интенсивными. Толпа загудела.
Ощущение, что «кина не будет», овладело и ею. Дрянное это чувство – облом по полной программе! Ничего нельзя изменить, ничего перенести. Ты беспомощная песчинка в огромном потоке обстоятельств.
– Что случилось? – спросила Дарья у размалеванной девчоночки, выкрики которой были ярким примером ненормативной лексики.
– Эти козлы не хотят нас пускать! – В голубых глазах было столько ненависти, что Дарья отшатнулась.
Молодежь, притопавшая на концерт со всех концов города, пока еще держала бутылки с пивом при себе. Время «Ч» стремительно приближалось. Не желая находиться в толпе в тот момент, когда время выйдет, Дарья отошла подальше.
Наконец, к людям решил обратиться какой-то бородатый здоровяк. На улице он так и не показался, но мегафон в узкую щель, организованную милиционерами, просунул:
– Я продюсер этого турне!
Толпа замолкла.
– К сожалению, у нас украли часть оборудования, без которого невозможно дать концерт!
Крики недовольства были весьма сильными. В прозрачные двери полетели пустые и не пустые бутылки и банки. Стеклянная тара разбивалась о преграду, и сотни осколков стали рассекать лица тех, кто стоял около дверей.
Люди, получившие ранения, отпрянули назад, в то время как стоящие сзади недовольные, наоборот, навалились. Началась давка. Милиция, до этого стоявшая без дела, пустила в ход дубинки и в очень недружелюбной форме стала ликвидировать пробку перед главным входом.
На фразу в сообщении о том, что в течение недели все смогут сдать свои билеты и получить обратно деньги, уже никто не обратил внимания. Народ был озабочен единственной целью: нанести как можно больший вред Дворцу спорта.
Здесь делать ей больше нечего, поняла Дарья. Билетик она разорвала на кусочки, после чего аккуратно опустила бумажечки в ближайшую урну, дымящуюся, словно вулкан, благодаря незатушенным бычкам.
Грустно было уходить ни с чем. Хорошо, что Иннокентий компенсировал собственное отсутствие деньгами. Это несколько скрашивало отвратительное настроение. Захотелось в постельку, под мужское крылышко. Грустно вот так разворачиваться на все сто восемьдесят градусов и ковылять по тротуару. Посмотрев по сторонам, она увидела неоновую вывеску, зазывающую перекусить в кафе «Иноходец». Пожав плечами, решила заглушить тоску поеданием парочки свеженьких пирожных. Нельзя же уходить совсем ни с чем! Приехала сюда за десять верст… хоть поесть, и то праздник.
Из динамиков вылетал хриплый голос Высоцкого. Дарья любила его песни – впрочем, кто ж их не любит в России? Песенка была веселая, про людоедов. Под такой аккомпанемент уничтожать сдобу было делом очень легким и приятным. Как-то незаметно пролетел целый час. Она не ожидала, что так засидится. Будто на самом деле на концерте побывала!
– Девочка, можно я с тобой сяду рядышком?
Рядом с ее столиком стоял тот самый бородач, который безуспешно пытался извиниться перед публикой.
Она не стала останавливать его, когда он, так и не дождавшись разрешения, уселся напротив. То, что перед ней человек обеспеченный, она чувствовала кожей. Он не суетится, не колготится. Делает все размеренно и спокойно. Одет непросто: костюмчик сшит на заказ, жилеточка из дорогой ткани. На мизинце перстенек. Борода ухожена лучше, чем лужайка в саду какого-нибудь Людовика.
– Я хотела сегодня попасть на ваше шоу, – уколола она. – Вместо этого приходится объедаться мучным.
– И вы о том же! Такая красивая, стройная, а все о том же! Вы думаете, что шоу-бизнес – это свет фонариков и огромные деньги? Нет, дорогая моя, это еще и неудачи, которые надо уметь переносить. Не против, если я закажу себе немного водочки?
– Как хотите. Только мне не предлагайте.
– Договорились.
После того как он пропустил подряд пару стопок, Дарья решила выведать, что же все-таки произошло.