— Осмелюсь утверждать, что знаю, — отозвался Артур, победоносно глянув на него. — Одну.
— Мы все во внимании, — потер ладони Блут.
— Заявляется к ростовщику брандмейстер, — приступил Артур. — «Купи, — говорит, — братец, у меня каску». А ростовщику она на что? Никак не желает приобретать. Но брандмейстер не уходит, расставаться с казенным обмундированием толкнула его нужда. Не в силах отделаться от назойливого пожарного, ростовщик готов положить два рубля. Но брандмейстер запросил десять. «Вы что же, за простофилю меня держите? — рассмеялся ему в лицо ростовщик. — Десять рубликов за позолоченную бронзу?» Он постучал по каске и попытался вернуть ее поникшему брандмейстеру. Но тот брать назад отказался и заявил, что каска эта из чистого золота, потому как подарена ему лично императором за тушение царских покоев.
Блут прыснул в ладонь, бросив извиняющийся взгляд на Веронику.
— Это еще не все, господа! — продолжал Артур. — Ростовщик, конечно, верить отказался, собрался вытолкать опостылевшего посетителя, но тот выложил на конторку грамоту. А в ней красивым почерком написано, что выдана она брандмейстеру Рукавицыну за особые заслуги перед Его Величеством вместе с именной каской из чистого золота двух фунтов и пятнадцати золотников весом. Подписи, гербовая печать — все, как полагается. Сошлись на семи рублях. Ростовщик, конечно, поинтересовался, почто брандмейстер расстается с ценным подарком. Только по великой нужде за бесценок отдавать приходится. Проигрался пожарный в карты подчистую сослуживцам своим. «Что ж вы на службе-то играете?» — подивился ростовщик. «Редко гореть стали, — отвечает ему брандмейстер. — Осторожничает население, вот скука и заедает. Раньше вот по три раза на дню выезжали, а ночью и того чаще». Спросил его ростовщик: как без каски теперь будет? Брандмейстер сказал, что есть у него рабочая, бронзовая. И еще просил быстро не продавать, отыграется — сразу выкупит. Ростовщик предупредил, что выйдет дороже. Рукавицын махнул рукой и ушел.
Артур налил себе шампанского и за несколько жадных глотков выпил. Блут в это время нетерпеливо барабанил пальцами по столу.
— На следующее утро в лавку вбегает наш брандмейстер. «Выручай, братец! — кричит он ростовщику. — Пожар! Дай ты мне каску временно, а потушим — враз верну». Ростовщик попытался напомнить, что должна быть другая, повседневная. Но брандмейстер объяснил, что какая-то шельма держала ее в сыром погребе и каску проела ржа. А без нее никак нельзя на пожаре появляться — засмеют подчиненные, никакого тушения не получится. Ростовщик проявил понимание, но попросил расписочку написать. «Эх! — запричитал Рукавицын. — Пишу-то я страсть как медленно. Боюсь, сгорит домишко к чертям собачьим, пока я здесь чернила извожу». Испугался ростовщик, как бы виновным не оказаться, да и выдал каску безо всякой расписки.
— Эк он его, плутовская душа! — хихикнул промышленник.
— Ростовщик день ждет, второй ждет — нет Рукавицына. Нельзя же двое суток пожар тушить, в самом деле! На третий день брандмейстер в дверях появляется, но без каски. Ростовщик на него с кулаками, а тот объясняться пытается. Повиниться пришел, ибо проиграл государеву каску в карты. Но ростовщика просит не волноваться. Оказывается, цена ей — все двести рублей. Антип Горохов выпрашивал продать, но брандмейстер устоял, ведь ростовщику эта вещица принадлежала. «Но проиграл потом!» — негодовал ростовщик. Брандмейстер заявил, что не было выхода — карточный долг превыше всего. Просит он у ростовщика еще пятьдесят рублей, чтобы каску золотую отыграть. Одна бабка ему намедни удачу нагадала. Каску ростовщик назад получит, а Рукавицын его с Антипом сведет. Тот коллекционера одного знает, за двойную цену продать можно будет — четыреста рублей! От цифры такой ростовщику плохо соображаться стало. «А ежели сбежишь?» — засомневался он. Но брандмейстер успокоил. Бежать из-под службы ему никак нельзя: в острог упрячут или на каторгу сошлют. На этот раз ростовщик расписку написать все-таки заставил.
— Какие наивные, право, люди встречаются, — прокомментировал Граф.
— И потекли дни, — продолжал Артур. — И ночи, бессонные ночи ростовщика. Ждал он брандмейстера, ждал, а потом закрыл свою лавочку да и отправился в пожарную часть. Позвал брандмейстера, вышел солидный такой господин, нисколько на Рукавицына не похожий. «Вы брандмейстер?» — «Я брандмейстер». — «А Рукавицын у вас служит?» — «Нет такого». Ростовщик и расписку на всякий случай показал, где было написано, что брандмейстер Его Императорского Величества Рукавицын взял ссуду в размере пятидесяти рублей для возвращения золотой каски двух фунтов пятнадцати золотников весом. Солидный господин назвал расписку несусветной чушью. Ростовщик еще попытался объяснить, что Рукавицын у них все время в карты играет, на что брандмейстер не выдержал и закричал: «Пшел вон!»
На этот раз Блут разразился истерическим смехом, пока из глаз у него не потекли слезы. Он утерся платком, промокнув заодно и вспотевшую лысину.
— Ростовщик после этого бродил по городу, забирался на каланчи и выспрашивал дежурных про брандмейстера Рукавицына. Но никто не слыхал о таком. Одна добрая душа, правда, сообщила, что есть еще две другие пожарные части, и советовала поспрашивать там. Обрадованный ростовщик сразу побежал в ближайшую. Тот брандмейстер также не походил на Рукавицына и в карты не играл. А когда ростовщик потряс перед его лицом распиской, схватил беднягу за грудки и спросил: «Не ты ли, каналья, каску у меня упер шестого дня?» Насилу вырвавшись, ростовщик от греха убежал и тут же устремился в третью пожарную часть, последнюю. Там спросили его фамилию и сообщили, что брандмейстер его давно ждет. Как он обрадовался! Но под золоченой каской снова оказалась чужая физиономия. Брандмейстер спросил — не его ли лавка находится на такой-то улице, а потом сообщил, что новости плохие. «Что, опять проигрался, мерзавец? Где он?» — Ростовщик плюхнулся на стул, его кулаки сжались… — Артур зевнул, прикрыв рот рукой. — Прошу прощения. Мне не терпится поиграть, господа. Быть может, приступим, а закончу я позже?
— Сударь, не вынуждайте ударять вас канделябром, — погрозил ему пальцем Блут.
— Что ж… Брандмейстер объяснил, что лавка его сгорела сегодня, хотя ее и два часа тушили. Поздно приехали. Какой-то шельмец лазил по каланчам и отвлекал дежурных. Его сейчас ищет жандармерия. Видя, что с ростовщиком что-то не то, брандмейстер послал за доктором. Изловили беднягу через три дня. Он караулил пожарных возле места их службы, а когда те выходили, нападал с колотушкой и пытался отнять каску. Помял этих касок несусветное количество. Вот такая история.
Граф хмыкнул.
— Давненько я так не веселился, — высказал свое впечатление Блут.
— Грустная история, — произнесла Вероника. — Жалко человека…
Пока Артур развлекал присутствующих, я подал ему знак, что колода «готова». Можно было разыгрывать действо.
— Ну, довольно шуток, господа, — Артур сделал серьезное лицо. — Сегодня я намерен рисковать по-настоящему. Деньги слишком сильно тяготят мои карманы, — он хлопнул себя по отворотам фрака.
— Что ж, не будем терять понапрасну времени, — произнес Граф. — Ника, вы участвуете?
— Боюсь, что нет, Граф, — ответила она. — Крупные ставки могут пагубно отразиться на нашем семейном бюджете. Верно, дорогой? — она тронула меня за плечо.
— Думаю, хватит и того, что просажу за сегодняшний вечер один я, — поддержал я ее.
Мы приступили к игре. Как обычно, это был покер. Поскольку Вероника не играла, ей доверили раздачу.
— Верочка, вы уж не обижайте, — умоляюще произнес Блут. — Вы способны на чудо, я это прекрасно знаю.
— Если бы, Аристарх, — мило улыбнулась она в ответ. — Но для вас я попробую сотворить что-нибудь благое, коли вы верите в чудеса.
Услышав свое имя из уст Вероники, Блут засиял.
— Но позвольте, — обиделся Граф. — Чем оставшиеся заслужили подобную несправедливость, любезнейшая Ника?
— Если кто и заслужил благословение сих расчудесных рук, так это ваш покорный слуга, — вмешался Артур.
— И почему же? — наградил его едкой улыбкой Блут.
— Полно вам, господа, — добавил в свою очередь я. — Умолять Веронику о подобном не в силах даже ее законный супруг.
— Все вы мне несказанно приятны, господа, — разрешила шуточный спор девушка. — И даже обладай я какими-либо таинственными способностями, никоим образом не могла бы кому-то из вас содействовать. Картами распоряжается Удача, и вмешиваться в ее замыслы совершенно невозможно.
— Браво! — Артур похлопал перед тем, как взять со стола свои карты.
Некоторое время игра протекала обычным чередом, с умеренными ставками. Вскоре удача улыбнулась Артуру в виде довольно крупного выигрыша. Его первой жертвой стал конечно же я.
— Надо же — жалкие две пары![2]— притворно негодовал я, когда Артур открыл карты.
— А куда вы сами-то со своими двумя тузами полезли? Блефовать тоже надо уметь, — высокомерно парировал Артур.
— Вероника, дорогая, я сегодня с самого утра был мрачен, помните? — обратился я к девушке. — Меня неоднократно посещало чувство, что фортуна окажется не на моей стороне. Не покинуть ли нам любезных господ, покуда они не обременили нас долгами?
— Вы не смеете лишать нас общества вашей прекраснейшей жены! — вознегодовал Блут.
