Михаил Сельдемешев – Черный оазис (страница 26)

— Михалыч, — Левченко похлопал его по спине. — Ты забыл, кем я работаю? В словаре следователя нет такого термина, как «случайность». Ты на машине?

Артем кивнул.

— Может быть, тогда где-нибудь пообедаем, если не торопишься? — спросил Левченко. — А то здесь, боюсь, у поваров еще долго руки трястись будут, а я пересоленное не люблю.

Через полчаса они сидели под зонтиком летнего кафе. Левченко вяло жевал бутерброд и запивал его кофе. Горин же заказал обед по полной программе: борщ, пельмени, пару салатов, шоколадный коктейль…

— Я и не думал, что у мертвых такой зверский аппетит, — усмехнулся Левченко.

— Что за черный юмор, Эдуардович? — улыбнулся Артем, продолжая уплетать за обе щеки. — Живой я, как видишь. Рано меня еще списывать.

— Тогда насчет черного юмора — это к тебе вопрос. — Левченко допил кофе, бросил в стакан недоеденный бутерброд и достал сигарету.

— Да о чем ты? — спросил Артем. — Ездил просто по делам всяким. Ты что — курить начал?

— Не понимаю, издеваешься ты надо мной сейчас или прикидываешься? — Левченко сверлил Горина взглядом, словно пытаясь прочесть его мысли.

— Саня, видимо, мои мозги требуют отдыха, так как я ни хрена не понимаю — куда ты клонишь, — искренне ответил Артем.

— Тогда доедай, и съездим еще в одно место. — Левченко растер окурок о дно пепельницы.

Они остановились возле кладбища.

— Что это значит, Эдуардович? — спросил Горин, когда они вышли из машины.

— Ты давно не был в городе? — спросил Левченко.

— Где-то около года, а что?

— Посмотри, — Левченко подошел к металлической решётке забора. — Насколько больше стало могил. Многие из тех, что датированы последним годом — на его счету.

— Ты говоришь о Трофейщике? — Горин тоже подошел к забору.

— О нем самом. — Левченко сжал в руках прутья решетки. — Тварь, возомнившая себя вершителем человеческих судеб, безнадежно больной выродок, которому почему-то всегда удается улизнуть, словно его опекает сам Дьявол!

— Я услышал о нем лишь вчера, когда прилетел сюда, — произнес Артем. — Ты ведешь это дело? Что вам известно о нем?

— Эта мразь орудует в одиночку, — Левченко достал салфетку, чтобы стереть с пальцев следы ржавчины, оставшиеся от железной решетки. — Ищем его чуть меньше года. Поначалу новые трупы всплывали почти каждый день, и видел бы ты, что здесь творилось. Наверное, такой паники и во время войны не было. Мы работали как проклятые сутками напролет, бесконечные показания, допросы, обыски, но тщетно. В перерывах между всем этим — промывание мозгов у начальства. Наш отдел превратился в сборище козлов отпущения…

— Почему ты не ушел? — спросил Горин.

— А кто бы остался, Михалыч? — развел руками Левченко. — Если я не изловлю это животное, то никогда не смогу ужиться с собственной совестью. Да и как можно жить, отпускать в школу дочь, зная, что по тем же улицам ходит неуловимый душегуб!

— Аленка еще в школе учится? — поинтересовался Горин.

— Выпускной класс, — вздохнул Левченко. — Разве за ней сейчас углядишь? А сколько еще таких безалаберных девчонок и пацанов по всему городу…

— У этого Трофейщика есть какие-то предпочтения относительно жертв? — спросил Артем.

— В том-то и странность, что нет: на его счету и младенцы, и старики, мужчины и женщины, бедные и богатые, сильные и слабые.

— Он до сих пор проявляет себя?

— До сих пор, — кивнул Левченко. — Хотя, надо признать, последние несколько месяцев он заметно поутих: не более одного-двух трупов в неделю. Звучит дико? Но по сравнению с тем, что было раньше, это действительно мало!

— Сегодняшнее убийство тоже относите на его счет?

— Безусловно. — Левченко достал пачку из-под сигарет, но та оказалась пустой. — Его почерк, Трофейщика.

— А какой сувенир он забрал у Зафара? — спросил Горин.

— Не знаю, — пожал плечами Левченко. — Тело-то найти не удалось, может, его и забрал, чучело сделает. А «шестерки» Зафара, естественно, воды в рот набрали.

Они помолчали какое-то время. В тени деревьев, высаженных вдоль забора, было свежо от колышущего листву ветерка.

— Трофейщика пора ловить, Артем, — наконец выдавил Левченко. — Это под силу только Психодаву…

— Да ты что, Саня? — Артем понял, куда тот клонит. — Психодав в прошлом, я больше не вернусь к этому. Даже не думай… Ты специально затеял эту экскурсию с могилами и рассказами про беззащитных детишек? Давишь на мою совесть?

— А куда мне деваться прикажешь? — взорвался Левченко. — У тебя же дар, помоги нам всем, хотя бы один раз! Выловим Трофейщика — и все!

— Прекрати! — зло ответил Горин. — Мне бы в самом себе разобраться для начала. Все последнее время я только тем и занимаюсь, что играю по чужим правилам, а хочется хотя бы немного пожить для себя, понимаешь?

— Пойдем, пройдемся, — Левченко потянул его за локоть в направлении ворот.

— Будешь продолжать агитацию? — отдернул руку Горин.

— Нет, кое-что покажу…

Они беспорядочно обходили могилы — Левченко вчитывался в надписи, пытаясь отыскать одну ему известную. Горин неспешно ступал за ним и вдруг резко остановился.

— Стой, Эдуардович! — крикнул он. — Я не пойду дальше. Скажи мне просто — это Наташа? Ее могилу мы ищем?..

— Нет, с ней все в порядке, — заверил Александр.

Они продолжили поиски. Наконец Левченко окликнул его.

Артем подошел, присел у скромного надгробия без фотографии и прочитал: «Горин Артем Михайлович». Здесь же была указана дата его рождения, а в качестве даты смерти значился июль прошлого года. На какое-то мгновение изображение поплыло у него перед глазами…

— С тобой все в порядке? — раздался над самым ухом голос Левченко.

— А ты как считаешь? — Горин поднялся на ноги. — Предупредил хотя бы — цветочков заехали бы купили…

— Не смешно. — Левченко наклонился и поправил еловые ветки, покрывающие могилу. — Судя по твоей реакции, для тебя это новость?

— В какой-то степени, — задумчиво ответил Горин.

— Нашли твою записку, — произнес Левченко, когда они возвращались к машине.

— На берегу?

— Верно, — подтвердил Эдуардович. — В кармане брюк, аккуратно уложенных вместе с рубашкой на песке. Это показалось странным, учитывая, что ты всю жизнь сторонился воды, но почерк совпадал. Ты ее писал?

— Лично, — кивнул Артем.

— Но для чего вся эта затея? — недоумевал Левченко.

— Как только сам во всем разберусь, сразу расскажу, — ответил Горин. — Обещаю.

— Ты хотя бы осознаешь, к чему может привести подобная фальсификация?

— Я этого не хотел, поверь мне, Эдуардович, — искренне произнес Артем. — Мне сейчас очень нужен хоть кто-то, верящий мне, так как одному мне не найти правды.

— Я верю тебе, но и ты пойми меня, — сказал Левченко. — Нелегко вот так сразу осознать, что человек, на гроб которого я в свое время бросал горсть земли, снова стоит рядом, дышит и разговаривает. В любом случае, как и в своей прошлой жизни, можешь рассчитывать на мою помощь.

Они невесело рассмеялись.

— Спасибо, старина, — Артем похлопал его по плечу. — У Наташки, значит все хорошо? Они с Олегом, надо полагать, уже расписались?

— Да, месяца два назад, мы с Ольгой на их свадьбе были, — неохотно ответил Левченко.

— Смотри-ка, — ухмыльнулся Артем. — А она и года муженька не оплакивала! На похоронах моих хотя бы присутствовала?

— Перестань. — Левченко снова извлек из кармана пустую сигаретную пачку, потряс и сунул обратно.

— Надо бы навестить их, поздравить…

— А может, не стоит, а? — осторожно предположил Левченко.