Михаил Сельдемешев – Бездна Мурены (страница 28)

– С-с-с! – недовольно прошипел Р-Нат, догадавшись, что следующим «добровольцем» наверняка назначат его.

– Аллес шайзе райзе! – выругался Шлемофонцев. – Реакция на «сучий бальзам» показала, что Дипер чист.

– Диперчист-диперчист-диперчист, – затараторил скороговоркой Командор.

Он был явно доволен, несмотря на только что испытанное страдание. Ведь теперь придётся помучиться кому-то другому.

– Ну что, кто следующий? – Капрал окинул взглядом разведчиков, которые сразу попятились назад.

– Я, – вызвался Бортинженер. – Если что, капрал, не пожалей на меня такой же патрончик, которым ты фурдорию оприходовал. Лады? Не хочу, чтобы меня, как подопытную крысу, резала всякая учёная братия.

Он бросил презрительный взгляд на Биолога, который в данный момент как раз отрывал крыло пойманной мухе.

– Увы, О'Юрич, квентабер остался на орбите Суулуу, – развёл руками Зенит.

– Вместе с блядями и трупом фурдории. – Повар невольно разгладил пальцами усы, вспомнив о недавних утехах.

– Тогда вот. – Бортинженер вручил капралу самодельное копьё с примотанным когтем чудовища и показал себе на участок шеи. – Бей прямо вот сюда, в сонную артерию. Виталя, отвернись!

Он присел на кровать и открыл рот. Все с тоской поглядели на картонного крокодильчика, который в любую минуту мог остаться сиротой.

Серджио, приняв во внимание эксперимент с Командором, решил, что применённая доза «сучьего бальзама» избыточна. Всем последующим испытуемым он просто бросал на язык щепотку соды и капал туда уксус. Парни радостно встречали пенистое шипение, означавшее отрицательный результат в хорошем смысле этого слова. Когда Ровский успешно прошёл тестирование, он от радости подпрыгнул так, что при своём росте едва не разбил плафон светильника, свисающего с потолка.

Последним непроверенным остался Р-Нат. О'Юрич предложил не тратить драгоценное время, а просто выбросить того за борт в открытый космос. Но правила есть правила. Р-Нат, вопреки ожиданиям большинства, тоже оказался чист. Все восемь членов «Нулевого парсека» были чисты.

– Значит, гадости в нас нет? – Штурман выглядел озадаченным. – Тогда я не понимаю.

– Биологической гадости нет, – заметил Бак Ровский. – Но существуют и прочие виды гадостей.

– К чему это ты клонишь? – нахмурился Лыжников.

– Треугольники, – ответил за Бака капрал. – Всё-таки треугольники. Носители так называемой гадости, которую так боится ИИ, – мы все. За треугольники бортовой компьютер и вынес нам восьмерым смертный приговор. А за компанию – и остальным пассажирам «Довженко-19».

– Тогда надо избавиться от чёртовой геометрии! – предложил Эндрю.

– Но они не смываются! – с отчаянием в голосе воскликнул Р-Нат.

– Есть и другие способы зачистки! – Бортинженер, демонически сверкая глазами, потыкал когтём фурдории себе в плечо, где у него накануне проступил треугольник.

– Мы с тобой и капралом оттяпаем руки, Биологу – ногу, – озвучил перспективы Повар.

– А Командору – голову? – заключил Зенит.

Дипер энергично замотал головой:

– Может, не надо? Я его спрячу. – Он ещё сильнее натянул себе на лоб вязаную шапочку, почти скрыв глаза. – Так видно?

– Стыдно, – покачал головой капрал. – Можно было бы, конечно, поотрезать лишнее, но вот только есть одна закавыка, ребята. Не лишняя это гадость, да и не гадость вообще.

– Остался час! – проорал санитар Коля, заглянув из холла, но на него никто не обратил внимания.

– Не гадость? А что же это тогда, капрал? – подивился Шлемофонцев.

– Знание. Концентрат знания Бестелесых, включая то, что они успели узнать о Белой Мурене до гибели всей их цивилизации.

– Они что же – погибли? – Левап растерянно заморгал глазами за стёклами своих очков.

– К сожалению, – кивнул Зенит. – Из всей их расы осталась одна лишь Росара.

– На бестелесую тёлочка как-то не тянет, – ухмыльнулся Лыжников. – Там телеса – моё почтение!

– Тело у неё от гелорианки, одной из самых красивых гуманоидных особей в Космосодружестве, – капралу было не до шуток. – Бестелесые завладели её телом, чтобы через гелорианку связаться с нами и поспешно передать нам важнейшее знание. А наш примитивный искусственный интеллект посчитал, что это знание несёт угрозу Космосодружеству.

– Но ведь Бестелесые должны входить в содружество, – непонимающе вертел головой Ровский. – Почему Веня их испугался?

– В том-то и дело, что нет. Они, как и Белая Мурена, за Последним Рубежом, откуда ничего не проникает. Вспомните яйцо за завтраком.

– Но как они-то тогда проникли? – развёл руками Вонахап.

– Теперь всё складывается! – Лицо Зенита засияло.

– Хорошо тебе, капрал! – удручённый Штурман устал подсчитывать вопросы, возникающие в его пытливом сознании, ответов на которые, похоже, не предвиделось.

– Бестелесые при помощи недоступных нам технологий преломили пространство, чтобы обойти барьер Космосодружества. Из-за погрешности преломления была зацеплена и планета Тралюст II, откуда в суулуунский бордель вместе с Бестелесой забросило фурдорию.

– А Белая Мурена может сюда преломиться? – насторожённо поинтересовался Р-Нат.

– Само собой, – «успокоил» его капрал. – Она же Бестелесых одним махом уничтожила. Значит, Бездна Мурены в разы могущественнее.

– И что теперь делать? – жалостливо протянул Биолог.

– Доложить о ситуации на Землю, оповестить остальные союзные планеты и использовать Знание Бестелесых, которое мы несём, против поползновений из Бездны Мурены! – отчеканил Зенит. – Как бы вот только убедить Веню, что самоликвидация «Довженко-19» в результате уничтожит надежду на спасение всех гуманных цивилизаций.

– А если от треугольников всё же избавиться? – О'Юрич прочертил копьём круг над головой, заставив товарищей испуганно пригнуть головы. – Выкроим время хотя бы.

– Останемся в живых, а дальше? – Пытливый взгляд капрала заставил Бортинженера отложить своё самодельное оружие в сторону. – Отсрочим собственную смерть, но без Знания не сумеем предотвратить гибель всего Космосодружества.

Пока все находились в глубокой задумчивости о судьбах цивилизаций, в палате появилась медсестра Лерова. Она принесла восемь бутербродов и полуторалитровую пластиковую бутыль газировки жёлто-зелёного цвета. Бутерброды состояли из котлет на ломтях хлеба, а котлеты, в свою очередь, по обыкновению состояли из сала и сухарей.

Пропустившие обед разведчики с жадностью набросились на еду. Врач Шлемофонцев заикнулся было, что жирная пища плохо влияет на потенцию, но справедливо решил, что вред от самоликвидации звездолёта отразится на организме гораздо быстрее. А потому с удовольствием отхватил от своего бутерброда сразу половину.

Никто не обратил внимания на виноватое лицо Галеры, когда она, покидая палату, окинула пациентов жалостливым взглядом. Для циничной женщины подобное проявление чувств было нетипичным. А смущалась медсестра оттого, что по личной просьбе санитара № 2 накидала в бутылку с напитком таблеток феназепама. Благо химический вкус газированного дерьма был способен заглушить что угодно.

Запись № 27. До самоликвидации осталось всего ничего, а парни веселятся и едят с отменным аппетитом. Нет, не зря нас считают элитой космических сил Космосодружества. Как жаль, что проклятая автоматика одним махом расправляется с лучшими людьми и с безграничным Знанием, которым сверхцивилизация одарила нас, людей. И которым мы, люди, распорядились так бездарно и опрометчиво.

Человечеству протянули руку помощи, предложили совершить скачок в развитии, на которое потребовались бы тысячи лет. А человечество надменно отвернулось да ещё и в эту протянутую руку плюнуло. Что ж, сами так сами. Белая Мурена не станет церемониться, когда заявится, чтобы раздавить Землю и все прочие наши планеты из самонадеянного Космосодружества. Яйца, заботливо уложенные в картонную упаковку, не становятся от этого крепче. Пусть даже их и много.

– Капрал, вы чего? Плачете? – от изумления Штурман даже перестал жевать.

– Да это я так, от радости. – Зенит смахнул докатившуюся до самой бороды слезу и заставил себя улыбнуться.

– Нифига себе радость – взорваться посреди космоса. – Р-Нат удивлённо сдвинул брови.

– Зато как красиво уйдём! – подмигнул всем Лыжников. – Давайте помянем «Нулевой парсек».

– И всё Космосодружество до кучи, – добавил Бортинженер.

Пущенная по кругу бутылка с газировкой уже почти опустела.

– А радуюсь я, что мы, единомышленники, сейчас все вместе, – попытался пояснить капрал. – Радуюсь и надеюсь, что Бестелесые не позволят, чтобы их Знание оказалось похороненным в глубинах космоса среди обломков «Довженко-19». Нам, парни, удача улыбалась неоднократно. Призываю её и на этот раз.

Дроид Коля, заглянувший в третий отсек в очередной раз, какое-то время прислушивался к бредням пациентов. Мясистое лицо его раскраснелось и перекосилось от злобы.

– Осталось полчаса! – рявкнул он и на всякий случай ещё раз заглянул в пустую больничную «утку», оставленную им у порога.

Все почувствовали внезапную усталость и улеглись по койкам.

– Капрал, вспомните наши самые яркие подвиги, – попросил Дипер, и с ним, к его удивлению, все единодушно согласились.

– Про самого Командора мы уже знаем – за ним плотоядные сверчки в пещере гонялись, – вспомнил кто-то.

Остальные отозвались вялым смехом, и Зенит приступил к исполнению последней просьбы экипажа.