Михаил Сельдемешев – Бездна Мурены (страница 11)
Вместо ответа Андрей отрицательно помотал головой, намыливая очередной сухарь.
– Лыжников у нас – парень скромный, но любит повыделываться, – на голодный желудок Юрич оказался непривычно разговорчивым.
– Кстати, а Руслан у нас кто? – оживился Штурман. – Чем занимается на корабле?
– Стучит на всех! – зло отозвался Повар. – Сдал меня Вениамину, что я еду из столовки выношу.
– Это не я! – отреагировал теннисист.
Врач подошёл к нему и пнул по кровати:
– А кто мою нычку с таблами санитарам выдал? Весь матрас мне перетрясли во время недавнего шмона. Я сам, что ли, их надоумил? А, Русланчик?
– Не я это! – Смуглые щёки брюнета побледнели от волнения.
Увидев, что над теннисистом сгущаются тучи, Штурман решил за него вступиться:
– У нас здесь из вариантов для потайного хранения – либо тумбочки, либо кровати. Так что у санитаров выбор невелик. И Руслан им для этого точно не нужен.
– С чего вы взяли, что он – Руслан? – вступил в дискуссию Зенит. – Вон же у него на одежде написано, кто он.
Все уставились на пижаму теннисиста. Нагрудный карман её украшала трафаретная надпись:
Р.НАТ.
– А что не так? «Р» – это как раз имя. Руслан, – решил поспорить Павел со старшим по званию. – А «Нат» – фамилия? Так, что ли?
– Моя фамилия Искандеров. – Брюнет не знал, куда деваться от затянувшегося внимания к его персоне.
– Стукандеров твоя фамилия! – Повар швырнул в него намыленный сухарик, но промахнулся.
Тогда стоящий неподалёку Врач схватил брюнета за подтяжки, оттянул их и отпустил со шлепком.
– Нет, твоя! – едва сдерживая слёзы, огрызнулся теннисист и попытался в ответ ударить Сергея, но тот увернулся и проскакал на своё место.
– «Нат» – это имя. Наташка, – присоединился к травле Юрич.
– А «Р» – это фамилия. Ростова! – добавил Лыжников, разглаживая усы.
Писклявый заразительный хохоток Штурмана спровоцировал дружный хохот экипажа.
– Сами вы! – Искандеров вскочил, затрясся в бессильной злобе, и он тут же уселся обратно, с силой швырнув шарик в стену.
Его эмоции оказались убедительными, галдёж сразу смолк. И тут в полной тишине все услышали один из самых гнуснейших акустических раздражителей – сдавленный хохоток Командора Дипера. В кои-то веки глумились не над ним. Но если пискливое хихиканье Штурмана вызывало усмешку, то от звуков, производимых Командором, непроизвольно сжимались кулаки и челюсти.
Зенит с трудом подавил в себе желание врезать по скривившейся в ухмылке ехидной роже и натянуть на неё шапочку «Atomic».
– Не надо ничего расшифровывать и додумывать! – раздражённо произнёс капрал. – Иногда истина такова, какой она предстаёт перед глазами. Хотя для нас, звёздных разведчиков, такое и непривычно.
Штурман недоверчиво глянул на Зенита из-за своих диоптрий:
– Так он что же – Рнат?
– Так точно, – кивнул капрал. – Р-Нат. После первой буквы едва слышимая пауза. «Эр-Нат». Между прочим, весьма популярное в наше время имя в Космосодружестве.
– Да ну? – засомневался кто-то из экипажа.
Бледнота Р-Ната сменилась нездоровым румянцем. Он был на грани срыва:
– Хватит уже про меня! Давайте про следующего!
На его счастье, в палату нагрянул санитар Николай. Командор тут же нырнул под одеяло.
– Кто ещё пойдёт студентам показываться? – Безжалостный взгляд санитара № 2 зашарил по комнате, выбирая жертву.
Жертвы поспешно отворачивались и опускали головы. Николай двинулся по проходу между кроватями, постукивая своей дубинкой по их металлическим спинкам. После каждого удара Штурман вздрагивал. Биолог поспешно втянул ноги, поджал их и замер, словно гигантский жук, перевёрнутый кверху лапками.
Возле кровати Зенита санитар остановился.
– Чё лыбишься? – Он звучно ударил дубинкой о свою здоровенную пятерню.
В мёртвой тишине было слышно лишь, как Дипер под одеялом выдувает плотоядных сверчков из приёмника. Санитар с азартом охотника на цыпочках подкрался к кровати Командора и занёс над колыхающимся одеялом дубинку…
– Я пойду! – звонкий голос теннисиста заставил санитара Колю вздрогнуть и застыть на месте.
– Искандеров? – растерянно спросил он. – Ну беги.
Упрашивать Р-Ната не понадобилось. Следом за ним вразвалочку направился Николай.
– Студенты вас скоро начнут вскрывать, как лягушек. – Он напоследок врезал дубинкой по косяку так, что на пол посыпалась штукатурка.
Какое-то время все молчали под ритмичную продувку Командора. Вскоре тот устал, и воцарилась полная тишина. Нарушил её капрал:
– Кому-нибудь приятно, когда технический дроид-уборщик относится к звёздным разведчикам, как к помоям?
Все отрицательно замотали головой. У Юрича в пальцах хрустнул фломастер и переломился надвое.
– Надо обрести утраченное! – глухо продекламировал Командор из-под одеяла. – И потеря станет находкой!
На этот раз не засмеялся никто.
– Командор, как всегда, прав. Продолжим деградировать – дроид Коля сметёт нас веником в совочек, запакует в копропараллаксатор и спустит в галактическую канализацию. – Зенит подошёл к Штурману и положил ему руки на плечи. – Ищи резервную память, сынок!
– Сейчас Русланчик наябедничает Вене – и нам всем последние остатки мозгов зажарят электросудорожкой! – проворчал повар Лыжников.
– К Р-Нату прошу относиться с пониманием. Он же новобранец, это всего лишь его второе задание с такими опытными парнями, как мы, – капрал посчитал своим долгом отстоять репутацию молодого коллеги. – Кто-то же должен был выполнять грязную работу – заносить данные в бортовой компьютер. Мы сами ему поручили, а теперь осуждаем. Нет, не его вина в том, что ИИ сбрендил, не его.
Андрей собрался что-то возразить, но лишь раздосадованно махнул рукой и снова уткнулся в подушку лицом.
Очутившись в приёмно-смотровом отделении, Р-Нат сразу же прошагал к сдвинутым столам для обмена рукопожатиями. Первым в очереди оказался студент в очках. Брюнет крепко ухватил его за руку и привычным движением потянул на себя, едва не вытащив бедолагу, не ожидавшего такого подвоха, из-за стола.
– Обойдёмся без формальностей. – Арфеев указал пациенту на кушетку. – Присядьте, пожалуйста.
Р-Нат последовал совету доктора и с любопытством принялся разглядывать студентку, с которой заигрывал рядом сидящий санитар № 3.
– Руслан Искандеров, наш местный чемпион по настольному теннису, – представил пациента главврач, незамедлительно вогнав того в краску. – Страдает целым букетом фобий. Наиболее выражена гелотофобия – боится стать объектом насмешек. Из-за этого всё время пытается избежать внимания к своей персоне, переключая его на окружающих, обвиняя и приписывая им всякую околесицу.
Р-Нату было очень неуютно ощущать на себе взгляды посторонних. Он пытался отвлечься, рассматривая покрытые лаком ногти на красивых ногах студентки.
– Руслан очень боится когда-нибудь проиграть в теннис, – продолжил разоблачение пациента Арфеев. – Считает, что после этого будет немедленно осмеян.
– Такого никогда не случится! – На смуглом лице промелькнул испуг.
– А ещё у Искандерова аэрофобия. Кто знает, в чём её суть? – Доктор огляделся по сторонам.
– Боязнь воздуха, что ли? – осторожно предположил студент с часами-калькулятором на руке.
– Боязнь полётов на чём угодно, – поправил его главврач.
– На ихнем звездолёте я никуда не полечу! – в ультимативной форме заявил Р-Нат.
Арфеев недовольно покачал головой:
– Это вас, надо полагать, Вазенитов своими фантазиями донимает? Спешу вас успокоить, Руслан. Звездолёты нам уже не светят. Странно, что ещё светят лампочки под потолком. – Лицо доктора исказила гримаса гнева. – Не утратить бы секрет их производства в ходе небывалого ускорения и реформ. Одни болтуны скоро в стране останутся вместо профессионалов!
Затронув больную для себя тему, Арфеев заставил себя успокоиться и замолчал, заметив, как притихли и перешёптываются студенты.