Михаил Седогин – Обезвреживание (страница 7)

Андреев отложил бумагу с ручкой и ответил сразу:

– Есть такой продукт – доломитка. Тот же карбонат кальция с магнезией, мелкий отсев при производстве щебня. Мне на старой работе приходилось с ним заниматься. Материал совершенно не дефицитный, дешевый и массовый, и на фиг никому не нужен. Думаю, легко найдем поставщика прямо в Тольятти, ну, или на Сокском карьере. А что касается самой нейтрализации, то ты прав, если проводить ее в емкости, то это будет не процесс, а какая-то мутотень с газом, осадком и пеной. Поэтому самое простое решение – навезти этой доломитки побольше. И создать из нее обваловку, такой как бы амфитеатр, причем прямо на асфальте рядом с корпусом. Если сливать эти твои слабые фосфорные кислоты в центр этой обваловки, то нейтрализация будет происходить прямо на месте, и ни углекислый газ, ни пена в таких условиях не создадут никаких проблем. А избыточная вода будет связываться лишней сухой доломиткой. По мере прохождения реакции мы бульдозером и экскаватором перемещаем обваловку, вот так, – Андреев показал руками, как будет перемещаться обваловка. – Под конец все перемешиваем бульдозером. Получится почти сухая нейтрализованная смесь, а дальше можно с ней делать что угодно, в том числе и к нам на полигон вывезти, в качестве санитарной изоляции. Отработанный материал будем вывозить по мере накопления и завозить новую порцию доломитки.

– Прямо на асфальте, говоришь… – Я представил себе эту картину. – Но, Костя, на асфальте – это как-то нетехнологично, неэкологично, некрасиво.

Андреев насмешливо покачал головой:

– Миша, Миша… Тебе надо красиво?

Вообще-то при описании этого диалога я первоначально приписал Косте в этом месте фразу «Тебе шашечки или ехать?». Мне это известное выражение, в общем-то, нравится. Но на самом деле Костя этой фразы не говорил. Костя никогда не повторяет чужие заезженные остроты.

Так что на самом деле он сказал:

– Миша, Миша… Тебе надо красиво? Нам предстоит выполнять работу немыслимой сложности в немыслимых условиях, а ты – про красоту. Впрочем, будет и красиво, и технологично, вот увидишь. А что касается экологичности, то, как я понимаю, мы на этом этапе имеем дело с уже обезвреженными химикатами, с чем-то вроде сильно разбавленной пепси-колы с мелом. Да и куда этой пепсиколе деться из обваловки? Когда строители замешивают кладочный раствор прямо на асфальте, тебе это не кажется неэкологичным?

Я махнул рукой:

– Ладно, ладно, убедил. Действительно, отличный выход. Только надо попробовать, как это все пойдет, промоделировать. Посмотреть на практике время реакции, полноту нейтрализации, температуру, как перемещать обваловку, как перемешивать доломитку, будет ли идти пена или пар и т.д.

– Ради такого дела, я сам, лично, завтра на полигоне, так сказать, промоделирую. Килограммов сто доломитки у нас как раз есть, фосфорную кислоту какую надо Колотилина приготовит и конечный продукт проанализирует.

На следующий день Андреев, облачившись в халат, фартук и маску, и вооружившись лопатой, уже сооружал на асфальтовой площадке нашего промышленного полигона «амфитеатр» из белой доломитной крошки. Это «пилотное» испытание показало, что процесс нейтрализации в таких условиях идет гладко, спокойно и полностью. А в конце, как оказалось, получается хотя и влажная, но вполне сыпучая смесь, которую легко грузить в самосвал.

Вот теперь можно было писать окончательный регламент и отправлять его на согласования в контролирующие инстанции.

Проверка возможности нейтрализации слабых кислот в обваловке из доломитной смеси

8. Вновь регламент, но уже почти окончательный.

Технологический регламент – серьезный документ и должен быть достаточно объемным и подробным. Я включил в него описание самого объекта со всеми его реакторами, сборниками, окислителями, хлораторами – всеми емкостями, содержащими треххлористый фосфор и хлорокись фосфора. Далее приводись уравнения реакций, подробные тепловые и материальные расчеты, а также технологическая схема и подбор оборудования. Согласно расчету, в результате процесса обезвреживания 60 тонн исходных веществ получится смесь, содержащая: кальция гидрофосфита – 22,2 тонны, кальция гидрофосфата – 24,6 тонны, кальция хлористого – 69,2 тонны. Для проведения процесса потребуется от 1000 до 2000 тонн воды и около 500-1000 тонн доломитки. По завершении обезвреживания и нейтрализации общее количество конечного малоопасного отхода для размещения на полигоне должно было составить около 1500-2000 тонн. При составлении регламента я сделал расчет класса опасности полученного отхода в соответствии с «Критериями отнесения отходов к I – V классам опасности по степени негативного воздействия на окружающую среду», утвержденными приказом Минприроды России. Согласно расчету, полученная доломитная смесь может быть отнесена к малоопасным отходам IV класса опасности, причем с большим запасом, и может захораниваться на обычном полигоне ТБО или использоваться в качестве санитарной изоляции. Завершался регламент, как обычно, инструкцией по технике безопасности.

Законченный технологический регламент я направил для согласования в областные управления МЧС, Роспотребнадзора и Ростехнадзора (который в то время выполнял функции Росприроднадзора).

Быстрее всех ответили из Роспотребнадзора (облСЭС). Ирина Олеговна (Матюнина) позвонила сама:

– Михаил Павлович, прочитала ваш труд. Как всегда, сделано на высшем уровне. Правда, согласовывать мы ничего подобного не можем… но информацию получили, спасибо, и мешать вам особенно не будем, улавливаете, да?

Я улыбнулся: Ирина Олеговна, профессионал высшей пробы, требовательна в главном, но всегда отлично понимает ситуацию, избегает ненужных конфликтов и умеет никому не навредить. И вообще – милейшая женщина. Однажды она попеняла мне, что я слишком близко к сердцу принимаю производственные проблемы, и весь похудел, так что одни глаза остались. И посоветовала брать пример с нее. Наверное, она права. Но мне поздно меняться.

Управление МЧС отреагировало так же оперативно. Уже через пару дней у меня на столе был документ, согласованный начальником ГУ МЧС по Самарской области Фоминым. Указывалось, что работы будут вестись под контролем специалистов управления. Я оценил решительный и ответственный подход Фомина. Конечно, вряд ли кто-либо из его сотрудников что-то понял в приведенных в регламенте уравнениях реакций, а также в тепловых и материальных расчетах. Но Петр Матвеевич понял главное: важнейшие для области работы будут проводить специалисты, и этой работе нужно всемерно помочь. Честный и ответственный офицер и руководитель.

Управление Ростехнадзора выждало ровно 30 максимально допустимых для ответа дней (вот ведь формалисты, а мы к этому времени уже фактически работали на объекте) и ответило витиеватым отказом. Типа – мы не против, но только при условии – внесите эти работы в Лицензию, разработайте Проект, пройдите Государственную экологическую и техническую экспертизу, постройте и введите в эксплуатацию новый производственный объект, получите все необходимые согласования и разрешения и т.д. Вот только все это займет не один год. И потребует пару миллиардов рублей. Самое то для не терпящих отлагательства аварийных работ. Ну и ладно, наше дело – уведомить контролирующий орган. Госконтракт к этому времени уже был подписан, обратного хода нет.

9. Максим Бондарев. Спокойный и неожиданный.

Отработанная в лаборатории и на полигоне технология, согласованный регламент – это, конечно, хорошо. Но самый главный вопрос: а кто будет выполнять эти работы? У нас, конечно, есть участок специалистов, которые выполняют работы по обезвреживанию опасных отходов. Но треххлористый фосфор – это вещество совершенно другого уровня опасности, по сути – боевое отравляющее вещество. Решение было очевидным. Лучше, если эти работы будут выполнять те, кто и раньше работал с этими продуктами на «Фосфоре». Конечно, я уже давно решил этот вопрос с Кобылиным. А он, соответственно, подобрал бригаду опытнейших аппаратчиков, не один год отработавших в цехе 27. С каждым из них мы заключили срочный трудовой договор. Вознаграждение за опасные и ответственные работы им положили не малое, но и не запредельное.

А вот насчет руководителя работ пришлось поломать голову. Нужен опытный организатор работ, энергичный, ответственный и креативный. Перебирая сотрудников, я никак не мог подобрать того, кто бы удовлетворял этим требованиям.

– Поручи эти работы Бондареву, он уже показал хорошую работу на подготовительных этапах, – предложил Андреев.

– Бондареву? – изумился я. – Он, конечно, очень серьезный и обстоятельный, но уж больно спокойный, флегматичный. Что его не спросишь, он только: «Ну, да…». А тут нужен мотор, гейзер, вечный двигатель!

Андреев усмехнулся:

– Слишком спокойный, говоришь? Знаешь, Миша, в химии и физике, ты, конечно, профи. И предприятие тянешь классно, не спорю. Но, извини, в людях ты разбираешься меньше, чем слон в балете. Я к Бондареву давно присматриваюсь. В нем скрыт большой потенциал, и хватка у него бульдожья. Если надо будет сделать что-то невероятно трудное, найдет все возможности и сделает. Так что назначай его, не ошибешься.

– Но он даже не химик, – уже внутренне соглашаясь, продолжал возражать я.