Михаил Щукин – Встречь солнцу. Рассказы об истории Сибири (страница 2)

После похода за Каменный пояс князь дрался с казанцами, охраняя переправу на Каме, воевал в Литве, где его видели в 1513 году, а три года спустя он уже вел свой полк на Витебск, а в 1519 году вместе с князем Горбатовым из Пскова гнал разбитых литовцев до самой Вильны.

«Симеон Федорович, от Курбы, своего поместья, человек старый и сильно изнуренный необыкновенно воздержною жизнью, которую он вел с молодых лет…» – так писал о нем Сигизмунд Герберштейн.

Югорский поход Семена Курбского был одним из первых и очень важных шагов русских людей на северо-восток, к «Теплому морю» – Тихому океану.

А доживал Семен Федорович свои последние дни в незаслуженной опале. За то, что он открыто порицал Василия III за развод с женой, старого князя, героя югорского похода, удалили от государевых очей, и он вскоре умер. Может статься, что смерть застала его в темнице и в заточении. О чем он думал, о чем молился?

Нам не узнать.

Вот уж воистину – русская судьба!

В свою волю и под свою руку

ибирь привлекала взоры не только русских людей. Сказочная, неведомая страна манила многих.

В мае 1553 года от туманных берегов Англии отошли три судна, они отправлялись, чтобы разведать возможность новых путей в Китай. Иными словами, англичане предприняли попытку проложить Северный морской путь. Шли суда под начальством адмирала сэра Гуга Виллоби и капитанов Ченслера и Дурфорта. Но судьба и удача отвернулись от славных представителей Британии. Не достигнув Новой Земли, Виллоби вынужден был повернуть обратно и зазимовать на Лапландском береге, где и погиб от стужи в одном из заливов вместе с экипажами двух судов. Третье же судно, на мостике которого стоял капитан Ченслер, зашло в устье Северной Двины и команда высадилась на берег, а сам капитан отправился в Москву и явился к Ивану Грозному. Русский царь даровал английской компании право торговли с Россией.

В последующие годы англичане еще не раз предпринимали попытки разведать Северный морской путь, но всякий раз терпели неудачи. Между тем, когда первые англичане прибыли в Архангельск, русские уже плавали для ведения промыслов на Мурманский берег, Шпицберген, Новую Землю и вели морскую торговлю в устьях Оби и Енисея. При этом они проплывали Карское море, огибали полуостров Ямал или перетаскивали свои суда через волок между Карским морем и Обской губой. Плавание из Архангельска в Обь продолжалось от трех до четырех недель, а из устья Оби в устье Енисея – две или три недели. Еще предание гласит о построенных в Верхотурье судах, на которых плавали от устья Оби на промыслы к Новой Земле. Забегая вперед, добавим, что первыми по Северному морскому пути прошли русские мореходы, открыв водный путь из Европы в Китай, соединив два огромных мира, две разные цивилизации.

А что же происходит в самой Сибири во времена царствования грозного Ивана Васильевича?

После завоевания Казани, когда рухнул последний оплот и погас отблеск былой славы и могущества Золотой Орды, многие предводители мелких племен, ранее скованные суровой дисциплиной и повиновением, вынуждены были действовать самостоятельно, искать новых покровителей.

Взоры их обращались к Москве. Они просили о помощи в борьбе друг против друга, просились и в подданство. Не мудрствуя лукаво, точно так же поступил и князь Едигер, владелец татарского юрта, расположенного на огромных пространствах между нынешними Тобольском и Тюменью. Он снарядил в 1555 году свое посольство в Москву. Послы, одолев долгий путь, предстали перед русским царем и первое, что сделали, – поздравили Ивана Васильевича со взятием Казанского царства. А затем били ему челом от имени своего князя Едигера и всей Сибирской земли, чтобы царь их князя и всю Сибирскую землю взял на свое имя, чтобы он защищал их от всех неприятелей и наложил дань.

Царь взял их князя и всю землю Сибирскую, как сказано было, «в свою волю и под свою руку». Дань же наложил следующую: по тысяче соболей в год да по тысяче белок. С таким ответом послы сибирского князя отправились домой, а вместе с ними и посол московский – Дмитрий Непейцин, которому велено было привести к присяге всю землю Сибирскую, переписать живущих там людей и взять с них всю дань сполна.

Возвратился московский посол через год, вместе с Бояндой – посланником от Едигера. Привезли они дань, да не всю. Белок тысячу, как оговорено, а соболей – всего лишь семьсот. В оправдание свое Едигер писал, что землю Сибирскую воевал царевич Шибанский и многих людей увел в полон. Посол же русский перед своим государем свидетельствовал: можно было дань сполна собрать, да Едигер не проявил рвения. Царь Московский крутой характер свой проявил сразу: велел сибирского посла Боянду заключить под стражу, а за Камень отправил служилых татар Девлет Хосю и Собаню Рязановых с увещевательной грамотой, чтобы сибирские люди исправились.

Служилые татары вернулись в Москву с данью. На этот раз они привезли ее всю сполна. А сверх того – шертную (то есть клятвенную. – М. Щ.) грамоту с княжей печатью. В грамоте же сказано было: «ся учинил князь в холопстве и дань на всю свою землю наложил впредь ежегод беспереводно царю и великому князю со всей Сибирской земли давать».

Цель Едигера была ясна: в обмен на дань и присягу московскому царю получить от последнего помощь против своих недругов: князья нападали друг на друга, уводили пленных. Москва же в этих внутренних распрях никакого участия не принимала, а требовала лишь одного – дани.

Но какими бы ни были внутренние причины, ясно одно – сибирский князь Едигер добровольно поклонился Москве. Следовательно, вначале Югория, а затем собственно Сибирь в середине XVI века были присоединены к русскому великому княжеству.

Это обстоятельство нужно запомнить для того, чтобы уяснить: если бы Иван Грозный не был занят беспрерывными войнами с крымскими татарами, поляками и шведами, если бы он внимательно наблюдал за развитием дел на востоке, то Сибирь не посмела бы отпасть даже и на короткое время от великого русского княжества, как это произойдет в будущем. Тогда, вполне возможно, и не потребовался бы поход Ермака.

Но все произошло по-иному, потому как у истории свои законы.

И вот уже вырастает на сибирском горизонте грозная фигура хана Кучума. Становится ясно, что прочное подданство Зауралья Москва может утвердить только в процессе мощного народного движения на северо-восток. И появляется знаменитый род купцов Строгановых, а за ними видится уже блескучий высверк казачьей шашки Ермака Тимофеевича.

Этим людям и суждено было перевернуть новую страницу в освоении Сибири.

Царь Сибирский

очти полтора века существовала на просторах Центральной Азии великая империя, созданная Чингисханом. Она отличалась жесткой дисциплиной и предприимчивостью своих подданных, высоким уровнем военного дела. Но труды властного Чингисхана, как это нередко случается в истории, не нашли достойных продолжателей в лице последующих поколений правителей. Начались внутренние распри, внутренняя борьба. Когда-то единая и сильная империя стала разваливаться на куски, с каждым годом слабея и утрачивая свои имперские традиции. Разные племена, прежде объединенные под единовластной рукой, затевали меж собой кровавые свары, ходили военными походами на недавно мирных соседей, более слабых сгоняли с насиженных мест, и те племена, которые не могли обороняться, вынуждены были уступать – уходили на новые земли.

Из этого кипящего котла то и дело возникали вожди, которые предпринимали отчаянные попытки возродить былую славу и величие.

С полным основанием к таким вождям можно отнести и хана Кучума, Муртазеева сына, Шибанского рода. Это по мнению одних исследователей. По мнению же других – он был из племени ногаев Алтаульской орды, кочевавшей около Арала. Третьи же предполагают, что он был простой узбек. Несомненно одно – Кучум желал придать новое дыхание прошлым делам и пытался выстроить свое собственное государство.

С этой целью в 1563 году он появляется в сибирских землях вместе со своим войском. Штурмом берет город Сибирь, убивает князя Едигера, который к тому времени был уже московским данником, и брата его Бекбулата. Действовал Кучум жестко и решительно, не останавливаясь перед препятствиями. Подчинив своей воле югров, вотяков и вогуличей, он объявил себя сибирским царем. Но дани в Московию посылать не стал. Иными словами – Кучум изначально заявил о себе как о полновластном правителе, не желающем подчиняться кому бы то ни было.

Слух о новом царе Сибирском дошел до Москвы. Вскоре Иван Грозный направляет с сибирским татарином Аисою грамоту за Камень, в которой пишет: «…преж сего сибирский Едигер князь на нас смотрел, и с Сибирские земли со всее на всяк год дань к нам присылал». Беспокоился государь – как бы казне убытку не вышло.

Кучум отозвался. Видимо, желая выиграть время и не желая раньше срока обострять отношения с московским царем, он отправляет ответную грамоту. Доставил ее из Перми князь Никита Ромодановский. А вслед за грамотой появился в Москве и первый кучумовский посол – Тамаса. Появился в сопровождении ранее посланного царем татарина Аисы.

Они привезли с собой дань в тысячу соболей и вторую грамоту. В ней Кучум просил принять его под свою руку и обещался московскому царю исправно давать дань по-прежнему. Кучумовские посланники принесли присягу за своего царя и за всех его лучших людей и за всю Сибирскую землю. Но – за малым дело стало! – не смогли к шертной записи приложить своей руки, потому как ни писать, ни читать не умели. Дабы эту формальность исполнить, запись была отправлена обратно в Сибирь, а доставить ее поручено было сыну боярскому Третьяку Чубукову. Он и привел Кучума к присяге, а шертную грамоту, на которой имелись печати Кучума и его лучших людей, снова доставил в Москву.