Михаил Савинов – Непридуманные истории (страница 4)

Я не раз слышал байки, что мишку можно легко напугать до смерти, где главным фактором должна быть неожиданность. И если судить по натужному дыханию зверя, мне искренне стало жаль его дико бьющееся о грудную клетку сердце.

- Миша, успокойся, мы не за тобой пришли, - как можно миролюбиво крикнул я. Но шум удирающего прочь зверя дал понять, что дружеский диалог между нами, не состоится точно.

Осторожно сойдя на берег, мы, то и дело, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к звукам леса, не спеша подошли к поверженному рогатому исполину, где почти сразу разгадали историю битвы между двумя могучими зверями. Очевидно медведь, намеренно выгнал лося на оголённый отливом участок, и гонял его там, пока сохатый не поскользнулся на водорослях и не сломал себе заднюю ногу, о чём свидетельствовал торчавший наружу острый обломок кости. После чего, в ход уже пошли страшные медвежьи челюсти и могучие когтистые лапы.

Что характерно, брюхо быка было чисто выжрано, словно над ним поработал опытный мясник, сама же туша была совершенно не тронута косолапым. И наверно именно это, подтолкнуло нас, не откладывая разжиться дармовым лосиным мясом. Но уже первый отрезанный мной кусок дичины, красноречиво дал понять, что мы с этим опоздали, пожалуй, дня на два.

Не видя смысла задерживаться возле протухающей туши сохатого, напарники вернулись в лодку и предупредив бредущего по берегу Стаса о звере, принялись за то, ради чего забрались в такую глушь.

Рыбачили мы до самого вечера, а когда наконец-то вернулись в лагерь, сразу занялись заготовкой дров, под предстоящую ночёвку в лесу. Зная медвежьи повадки, обязательно пробивать пришедших в его угодья чужаков, мы договорились с напарниками, не отдаляться друг от друга, во время сбора дров для костра, который для нас был, не только источником тепла, но и хорошей защитой.

Обламывая сухие ветки с росших по соседству сосен, ориентируясь в сумерках лишь по хрусту, шедшего впереди товарища, я значительно удалился от лагеря, и когда это осознал, громко Стаса окликнул. На моё удивление напарник отозвался на зов ровно за моей спиной. Из чего следовал вывод, шёл я прямиком в звериные лапы, который, как я и полагал, решил, не откладывая определиться с двуногими соседями.

Не стану вдаваться в подробности нашей недельной рыбалки, скажу только, что с нашим мишкой мы больше уже не пересекались. Рыбаки больше не приближались к добытому им лосю, ну и зверь в свою очередь, предпочёл так же держался от людей на достаточно большом расстоянии, опровергая в очередной раз мнение, что медведь особо опасен возле своей добычи.

РАССКАЗ СЕДЬМОЙ.

Это произошло в самом начале мая, когда снег у нас на севере днём становиться рыхлым, а ночью замерзает до корки, способной легко выдерживать вес человека. Сразу предупреждаю, самого медведя я в этот раз не видел, хотя был очень близок к тому, и слава богу, что мне этого удалось избежать.

Всё, в это весеннее утро просто кричало и вопило, - Миха, бросай все свои дела и давай бегом на природу, в горы.

Собирался я не долго. Живо пристроив в походный рюкзак ружьё, а в карман куртки большой складной нож и четыре пулевых патрона, почти бегом направляюсь к скучавшей у подъезда машине.

Охотится на кого-либо в это время года, я конечно не собирался, но зная примерно время когда медведи оставляют свою берлогу, и оголодавшие после зимней спячки, бродят в поисках всего съестного, подстраховаться оружием было не лишним.

Поход в горы, как и предполагалось, был шикарен. Озарённые ярким весенним солнцем белоснежные вершины гор с крупными мшистыми проплешинами по склонам, а ещё лазурное небо и плотный как асфальт снег, всё это реально окрыляло.

До видимой границы леса и скалистого склона гор оставалось пройти метров триста, не больше, когда я внезапно замер на месте. А причиной тому были чёткие следы на снегу от обуви, которую в народе часто называли туристическими, за их крупный протектор подошв. Но, не только это меня заинтересовало. Крупные отпечатки медвежьих лап, причём совсем ещё свежих, строго следовали за человеком буквально след в след.

Сдёрнув с плеча двустволку, я, в нехорошем предчувствии, вдвое прибавил скорость шага, и постоянно крутя головой по сторонам, стараясь не шуметь, направился параллельным следам курсом.

То, что косолапый имел к путнику самые серьёзные намерения, заметно было и без оптики. Ни на шаг, не отклоняясь от человеческого следа, зверь буквально дублировал каждый его поворот в сторону, не срезая при этом углы, так же как и человек старательно огибая встреченные им на пути препятствия.

Именно в этот момент мне вспомнился недавний летний случай, когда я, оставив возле непроходимого болота свой мотоцикл, несколько километров шёл пешком к одной большой и очень даже рыбной реке. Там всё было, как говориться в ёлочку, и уже ближе к ночи загрузившись уловом, рыбак, той же дорогой направился в обратном направлении, ровно к своей брошенной в кустах технике. Прозрение пришло, вместе с неприятным холодком, что морозом пробежал по вспотевшей спине, когда я увидел чёткий след медведя, что оставлен им был ещё днём, при чём, ровно поверх моих отпечатков резиновых сапог. Где мы с ним разминулись, знал только мишка, и спасибо ему, что встреча наша в тот день не состоялась.

Прогоняя в голове ту историю, одновременно внутренне мобилизуюсь к возможной схватке с оголодавшим за зиму хищником, если тот, всё же решиться напасть, на одинокого путника.

Пройдя в быстром темпе примерно полтора километра, резко сбрасываю темп и облегчённо выдыхаю. След медведя неожиданно круто вильнул в сторону, и под прямым углом ушёл прочь.

На раздумья у меня ушло всего пара минут. Что именно заставило косолапого отказаться от мысли и дальше преследовать человека варианты конечно были. Возможно, это был хруст подмёрзшей снежной корки под моими ногами, хотя возможно, на то были и другие причины, ведь промежуток во времени состоял у нас примерно в час.

А причина тому скоро нарисовалась. И была она хоть и неожиданная, но вполне логичная. Совсем свежая яма в снегу, вероятно разрытая зверем, обнажила останки погибшего или убитого осенью лося.

Скорее всего, сам того не желая, я помешал медведю спокойно отобедать падалью. И потому он, не очень всем этим довольный, отступил в лес и скорее всего где-то там застопорился в ожидании моего ухода. Вот почему, внимательно всматриваясь в каждый подозрительный куст, я поспешил обратно к лесистому предгорью, оставляя за спиной оголодавшего за зиму медведя и его законную добычу.

А вот в другой раз, я уже мог визуально наблюдать за серьёзными намерениями зверя, целенаправленно скрадывающего нерасторопного охотника, и только моё срочное тогда вмешательство, реально уберегло человека, от более чем, серьёзных проблем. Но всё это уже в следующем рассказе.

РАССКАЗ ВОСЬМОЙ.

Как-то осенью, мне в партнёры поохотится на птицу, набился товарищ по работе, который, к тому же, просто жаждал хоть раз встретить в лесу медведя. Если верить рассказам о его охотничьих похождениях, то парень точно тянул на крупного специалиста в этих делах. Однако его древнее одноствольное ружьё шестнадцатого калибра, коим был он вооружён, уверенности в надёжности такого напарника не подтверждало.

Место под охоту, было выбрано мной не случайным. Именно в одном из ущелий Хибинских гор, я много раз встречал большое скопление куропаток, при чём, именно в это время года. Там же, среди скал, я несколько раз мог наблюдать за косолапыми, которые были выдавлены шумными грибниками из лесной зоны в открытую часть скалистых гор.

В такие моменты, оставаясь не видимым для зверя, охотник мог подолгу любоваться грозными красавцами в его дикой среде. В основном, это приходилось на конец лета или начало осени, во время массового выхода людей в лес.

И даже в такие, казалось бы, благоприятные для стрельбы моменты, я ни разу не поднял на медведя ружьё, следуя своему завету: медведь не трогает меня, я не трогаю его. Именно по этой самой причине, охотник только любовался этим могучим символом нашей страны в его родной среде.

Но вернёмся к охоте.

За время пути, что мы ехали в автомобиле, я несколько раз настойчиво наставлял напарника держаться в моём поле зрения. Но уже спустя первые десять минут похода, тот был потерян мной из виду, и я, просто вынужденно, нарушая свои принципы, никогда не шуметь в лесу, криком направил напарника в свою сторону. Всё это повторялось раз-за разом, пока я, не плюнув на сие пустое занятие, отмахал ещё с километр и, оставляя за спиной лес, вышел к первому из скалистых ущелий, где на более открытом пространстве, надеялся дождаться своего потерявшегося приятеля.

На всё это мероприятие у меня ушло минут тридцать, не больше, после чего я, потеряв терпение, спустился в каменистую лощину и не найдя там куропаток, не задерживаясь, тут же поднялся на другую сторону ущелья.

За птицу я не очень огорчился, лишать жизни пернатых без особой на то нужды, мне, если честно, хотелось не очень. А значит оставалось только вычислить своего коллегу по работе, и, обвинив его в неудачной охоте, выдвигаться в обратный путь к машине.

Ну, а пока, сидя на мшистом булыжнике, я внимательно вглядывался в окружающие меня живописные окрестности, где неожиданно выхватил боковым зрением некое движение, при чём, ровно напротив меня, только по другую сторону ущелья. То, что это был медведь, я убедился уже через несколько последующих секунд. Зверь был очень крупный, но ещё точно не старый, а что больше всего бросалось в глаза, так это не совсем привычный цвет его шкуры. Обычно про такой говорят светло песочный. А если добавить к этому немного фантазии, можно было смело сказать, что мишка этот был отпрыском белого и бурого родителей.