Михаил Савич – «Первый». Том 4 (страница 24)

Дальше ему было всё понятно. Его сын, его надежда, его всё — пришёл в эту комнату и просмотрел запись. Вернувшись из игры он, как и все, был не в себе, перебрал, как почти все члены клана, и, поняв, что школьную любовь ему не вернуть, пустил себе пулю в висок.

Для подтверждения этой гипотезы ему пришлось посмотреть и запись с камеры, следящей за охраной в этой комнате. Видеть, как сын убивает себя, было тяжело даже ему, олигарху, пустившему море крови, в погоне за властью и деньгами. Ещё через час к нему всё же рискнул подойти Абрамчик. В его сообщение, и так потрясённый, Андрей Павлович сначала не поверил.

Победа над Ветеранами, которых он считал главными противниками, обернулась полным поражением. Замок взят врагом. Из зала возрождения никого не выпускают Амазонки, и там, без шансов выбраться, собрался весь его клан. Игроки гибнут раз за разом от тесноты, недостатка воздуха и ран, которые наносят друг другу в попытке выбраться из ловушки.

Даже те, кто вышли из игры, считаются оставившими тела в опасности и тоже проходят перерождения с потерей уровней. Скоро они все, и сам глава клана, станут новичками десятого уровня и возродятся у яслей, в которых начинали игру. Эта новость уже утром будет известна всему игровому сообществу Терры. Все его враги и друзья, а большинство является и тем, и другим одновременно, все они поймут масштаб его потерь.

Если замок не вернуть срочно, то ему придётся рассчитываться за взятые на хранение вещи и оплачивать долги по ставкам на свою победу в этой войне. Будучи совершенно уверенным в окончательной победе, он поставил все свои свободные средства, и даже взял в долг, под залог акций всех своих предприятий, миллиарды долларов. Сам замок и то, что там хранилось, стоили ещё дороже. Там же хранились самые ценные материалы, вещи, оружие.

Стоимость всего этого ему была известна. Это разорение. Слишком много он вложил в дело. Прибыли в игре были колоссальными, а для запланированной замены нынешнего президента своим сыном денег было бы нужно очень много. И он рискнул. И всё получилось. Но…

— Как все это могло произойти? Где я ошибся? Кто меня предал?

Постепенно он приходил в себя. Надо действовать, всё ещё можно исправить. Надо мстить. Это переходное состояние, ещё никто о случившемся не знает. Можно и нужно надавить на критические точки и вернуть всё в нормальное русло.

Беда пришла из игры. Всё, что произошло в его особняке, было цепью случайностей. Этого никто не планировал. Ката и эту сучку он порежет позже. Надо понять — кто виноват в его поражении. В игру войти невозможно. То есть можно, но для того лишь, чтобы мучительно умирать раз за разом.

В игре у него уже нет ничего и никого. Только сомнительные друзья и тайные враги, которых друг от друга не отличить. А теперь ещё и огромные долги. Долги перед игроками и перед кланами. Но это ещё ничего, для их погашения есть время. А вот долг перед Гильдией букмекеров огромен.

Ещё час назад это вложение было едва ли не лучшим за всю жизнь. Блестящая операция на ставках, когда все уже решили, что Ветераны побеждают. В этот момент были поставлены все свободные и заёмные деньги, какие только удалось достать. Коэффициент в среднем составил семь с половиной. Прибыль ожидалась более пятнадцати миллиардов. В один миг выигрыш превратился в долг.

Оплатить его нечем, и должник вынужден будет попасть на каторгу. За такой долг срок будет большим. А значит, ему в игру входить нельзя. Иначе — либо бить киркой руду лет десять, либо полный запрет на участие в игре. Теперь можно действовать только через третьих лиц.

Эта мысль как обухом его ударила по сознанию. Всё, что он так там любил, что так долго строил. Над чем думал месяцами и куда вложил всего себя и все свои и чужие деньги.

Это всё потеряно. У него скоро будет десять тысяч нубов, без денег, без оружия, без всего. А главное — он лишился своего Замка. Того самого замка, который невозможно взять, защита которого продумана до мелочей. Замок ПАПа любил почти так же, как покойного сына. Месяцами он обдумывал, что ещё можно сделать для увеличения прибылей, как ещё повысить влияние клана. Делать дела в игре ему стало нравиться больше, чем в реальной жизни. Игра затянула его, он стал там почти счастлив. И вот, за несколько часов всё закончилось.

Надо взять себя в руки, пока не разбежались оставшиеся у него люди. И пугать их сейчас нельзя, накажет он многих, но не сейчас. Слишком он сам стал за эту ночь слабым и зависимым.

Андрей Павлович встал и прошёл в свой кабинет, включил громкую связь и приказал всем из ближнего круга собраться в его кабинете немедленно. Говорить он старался ровным спокойным тоном, чтобы не сеять панику. Но людей, знающих его давно, это испугало ещё больше. Через пять минут все собрались.

— Все знают, что произошло. Мне нужно понять — как это стало возможным. Выскажутся все. Абрамчик, начни ты.

— Одна из основных причин, как мне кажется, кроется в странном эффекте от спиртного, что все приняли в игре после известия о победе, отмены сухого закона и по случаю Нового года.

Что-то с этими напитками было не так. Слишком сильно они пьянили. Многие не могли стоять на ногах, сопротивляться же врагу серьёзно не получилось ни у кого. Даже ворота были открыты настежь. Все вышли пускать фейерверки. Возможно, что замок взяли случайно. Какой-нибудь клан после разгрома спрятался в лесу, выслали разведку и увидели пьяных до бесчувствия наших. Вошли без боя через открытые ворота. Это так, версия для размышлений.

Сюда привезли кладовщика съестных припасов — Толика, я распорядился взять его тёплым в квартире. Он за дверью. Можно позвать, — все в комнате вздохнули с облегчением. Абрамчик, как всегда, извернулся ужом и нашёл выход. Козел отпущения найден, на него надо свалить всю вину. Толик так и так покойник, а остальные ещё могут отделаться малой кровью.

Ввели Толика. Что произошло, ему не сообщили, и он стоял перед шефом, ещё не догадываясь о возможной близкой смерти.

— Говори.

ПАПа смог от ярости прохрипеть только это. Толик стоял у стола, глупо моргая, праздник он отметил хорошо и сейчас соображал плохо.

— Я, конечно, готов рассказать всё, что знаю. Но о чём говорить-то?

— Расскажи о последней партии спиртного, которую ты закупил для Нового года.

Абрамчик твёрдо решил слить Толика и сейчас был занят тем, чтобы это дело прошло без сучка и задоринки. Смерть, которую он отчётливо видел в глазах шефа, была рядом, близко, как никогда раньше. Все остальные смотрели на Толика, осуждая его заранее.

— Последняя партия?

Толик явно не понимал, из-за чего его вытащили из постели, напугав до полусмерти его подружку.

— Мы получили её недели две назад. Деньги я заплатил. По отчётам всё проходит, как обычно. Поставщики тоже не менялись. Они всё это поставляли и до моего прихода в клан. А что случилось-то?

После этого вопроса в кабинете повисла тишина, рассказывать о катастрофе, с риском получить пулю никто не жаждал.

— Ты ведь должен был проверить качество товара, так как отвечаешь за него.

Абрамчик наводил шефа на Толика, как пистолет на кролика.

— Ничего подобного.

До живого трупа стало доходить, что дело серьёзное и что его хотят подставить. Жить ему захотелось как никогда раньше.

— Ничего подобного. Моё дело — проверить документы и оплатить товар. Это всё в норме, я ручаюсь, а за качество отвечает поставщик. Внешний вид бочек я осмотрел, хоть и не должен был. А пить мне спиртное в игре вы, Андрей Павлович, сами запретили строго настрого, когда я, в первое время, все товары пробовал.

После чего тогда в бумаги и вкралась маленькая неточность. Товар я принял, работу грузчиков проследил. Бочки в кладовые закатили. Стража у дверей встала. Что я ещё должен был сделать? Меченый, подтверди, ты же возле водки тогда вился, пока я склад не опечатал. Вот — он кивает. Всё я правильно сделал. Это обычная процедура, не первый год я так делаю. Что случилось-то?

Протрезвевший Толик осторожно и грамотно уходил из-под удара. Даже не зная сути дела, он почти отвёл беду от себя. Абрамчик недовольно хмыкнул и стал срочно думать, на кого ещё перевести стрелки. Неудача в этом деле могла стоить ему жизни.

— Кто-то отравил вино, — мрачно сказал хозяин, — если не ты, то кто?

— Не может быть, — Толик побледнел и затрясся, — да я бы никогда. Невероятно. Во дворе все бочки были на виду от повозок до дверей кладовых. Никто не мог что-либо сделать. Это точно. Наших там вокруг много было. Меченый, опять же. Двери до Нового года открывать запретил Абрамчик. Сухой закон будь он… Подкоп туда не сделать — скала сплошная, а долбить — было бы слышно страже. Да и когда доставали, то заметили бы. Может магия какая, так в этом я полный ноль.

— Поставщики, — сквозь зубы проговорил шеф, ему уже было понятно, что Толик ни при чём. Замочить его будет можно и даже, вероятно, нужно, но это для острастки, чтобы остальные не расслаблялись. Кто же виноват?

— Поставщики — все НПС. Мы с ними все эти годы торгуем. Да и не могут они, программы же. Вряд ли. Единственно, что может быть, так это то, что караван долго через Чернолесье идёт и стоянки в лесу делает. Может быть, там кто-то провернул гадость какую-нибудь. Я могу к ним смотаться и расспросить, не было ли чего в дороге необычного. Они меня знают, я для них ценный клиент, если что вспомнят, то обязательно расскажут. Прямо сейчас и смотаюсь, у меня и свиток телепорта есть.