Михаил Савич – «Первый». Том 4 (страница 19)

Наш противник не сможет сразу определить, где наши основные силы, и часть их войск будут преследовать Подосиновика и его низкоуровневых бойцов. Это может сработать и облегчить нам дальнейшие действия. Удобнее будет вести арьергардные бои и занять лучшую позицию. Через несколько часов сможет подойти наше пополнение из Столицы, что несколько уменьшит превосходство противника.

— Ты хочешь завести их в горы и запереть с двух сторон в каком-нибудь ущелье? Да ещё сверху на них сбросить что-нибудь?

— Михалыч, у нас будет там несколько вариантов. В процессе мы уточним силы врага и получим сообщения от Майора. Тогда можно будет уточнять планы. Ты ведь согласен, что сейчас бой перед бастионом не даст нам ничего. Даже в случае победы. А она маловероятна.

— Да, сразу против трёх кланов, каждый из которых сильнее, нам за этими стенами не выстоять. И даже удержание бастиона сейчас нам ничего не даст. Время, отведённое нам на штурм, по закону Империи, закончится в три часа ночи. Но и в горах у нас не будет больших возможностей для манёвра.

Красные припрут нас к стене, а дальше им и делать ничего не надо. Просто выйдет наше время. Единственный шанс, что мои ребята поторопятся и неожиданно ударят нашим преследователям в тыл. Но сейчас надо отступать.

— Тогда решено. Подосиновик, веди белых к порталам. А остальные выдвигаются в горы. Амазонки идут впереди, Ветераны в арьергарде. Отряд союзников — посередине.

— Апулей, те союзники, что пришли с Ветеранами от замка, хотят уходить лесами до границы. В победу они не верят и хотят сохранить уровни.

— Алая, ты получила от них официальный отказ выполнять приказы командующего?

— Нет, но это не проблема. Какая разница?

— Разница есть. У нас договор. Нарушив его, они теряют все права, и будут выплачивать нам штрафы. Иди и поговори с ними. Пусть письменно подтвердят свои намерения. Если подпишут, то пусть идут с Подосиновиком. Всё лучше, чем по здешним лесам бродить. Звери здесь пострашнее красных попадаются.

Через четверть часа мы вышли из бастиона. Основные силы Белой Армии уходили к порталам, прихватив в попутчики лидеров союзных кланов и их бойцов. Все они подписали документ об отказе выполнять приказы командующего союзной армией.

Амазонки и Ветераны шли к ущелью в горах.

Через два часа мы догнали гномов. Переход всей нашей армии по бездорожью занял шесть часов. Гроза трижды вступила в арьергардные бои, потеряла треть бойцов, но задержала противника и догнала нас уже у входа в ущелье.

Войдя в него, мы стали строить стену из подручных материалов. Маги земли подняли вал и создали ров. Сам я энергию не тратил, так как она могла пригодиться для более важных дел. Стена преградила путь наступающим. Она тянулась на всю ширину ущелья и смыкалась со скалами по его краям. С вершины стены открывался великолепный вид на всю долину и на замок в её центре. Отсюда он казался маленьким, но всё ещё величественным и очень красивым.

От отступления мы перешли к обороне. Красные и их союзники попытались атаковать сходу, но были отброшены с потерями. Мы в этом коротком бою потеряли всего сотню бойцов и десять магов. Тела, доспехи и оружие высокоуровневых игроков из кланов врага остались перед стеной.

Тут же наши трофейные команды спустились вниз по верёвкам и стали собирать законную добычу. Противник, тем временем, копил силы для завершающего удара. Над замком, вдали от нас, в небо полетели отдельные праздничные ракеты. Я взглянул на часы — полчаса до боя курантов. Враг уже праздновал победу и, одновременно, наступающий Новый Год. Гномы и Ветераны, мрачно сжав зубы, продолжали строить укрепления из подручных материалов. Впятеро превосходящий нас противник готовился к атаке.

Все руководители наших поредевших войск собрались в палатке, наскоро поставленной гномами.

Глава 14

Настроение у всех было мрачное, никто не хотел начинать обсуждение. Наконец решилась Алая — настоящая амазонка:

— Я должна взять вину на себя. Серых Волков пригласила я и, на основании их слов, мы действовали всё это время. Никак компенсировать вам последствия нашей ошибки мы не сможем. Но драться будем до конца.

— Ветераны тоже не отступят и не сдадутся. Моя служба безопасности и я — мы тоже прошляпили предателей.

Михалыч, устало потирал виски.

— Майор мне доложил, что они завязли в бою с отрядом Ударников. Силы равны, и никто победить не может. Для нас это значит, что подкрепления не будет.

— Гномы рвутся в бой, я не смогу их долго сдерживать. Почему мы не можем драться? Зачем мы здесь? Апулей, мы верим тебе, но ситуация уже критическая. Веди нас в бой, и мы раскидаем красных как кегли.

Горт тоже начинал нервничать.

— Парламентёр!

Крик снаружи прервал мою ещё даже не начавшуюся речь.

— Ведите его сюда.

Алая помрачнела ещё больше:

— О чём с ним говорить? Гнать его взашей. Апулей, ты чего-то ждёшь. Я это чувствую. Но учти, сдаваться мы не будем.

Михалыч к концу дня явно устал. Пеший переход по бездорожью был непрост для него. Да и весь день, начавшийся так хорошо, принёс много разочарований. О предательстве Пронина мы больше не говорили, но я был уверен, что это сильно повлияло на уже немолодого отставника.

Я посмотрел на часы — до Нового Года оставалось совсем немного.

— Пусть подождёт снаружи, нам нужно время.

— Апулей, я тебя уже немного знаю. Ты грамотно командуешь здесь всем, но по этому вопросу я с тобой не согласен. Ветераны на переговоры не пойдут. И тянуть время бессмысленно. Противник его использует с большей пользой, чем мы, у них больше магов и ресурсов. Надо драться сейчас.

Михалыч почти кричал, и снаружи палатки его, наверняка, было слышно ожидавшему приглашения парламентёру.

— Апулей! Я твоих планов не понимаю. Мы пришли драться. Хирд гномов непобедим. Я — за бой.

— Раз парламентёр уже здесь, нужно его выслушать. Но я тоже за сражение. Даже если у нас нет шансов.

Алая присоединила свой голос к остальным.

— Пока не истекло время на штурм замка, то есть до трёх часов ночи, командую здесь я. Мы выслушаем парламентёра, но сначала мне необходимо получить доклады о потерях в личном составе, вещах и оружии. Горт, начни ты.

Я тоже говорил на повышенных тонах, не сомневаясь, что нас слышит парламентёр и ретранслирует все это руководству клана.

— Хорошо, — командир хирда нервничал и тоже почти кричал. — У нас потерь нет. Никаких. Мы ничего не делали, не делаем, но мы будем драться.

— Горт, ты недооцениваешь вклад гномов. Катапульты показали свою эффективность. Одним своим участием вы сделали больше, чем все остальные.

— Но сами катапульты мы бросили, и они достались врагу. Как я вернусь с этим известием в подземный город? А то, что ты согласился принять парламентёра — это позорное пятно на всей нашей армии.

— Апулей, у меня погибшие при отходе от бастиона возродились и вернулись в строй. Сейчас они у портала и помогают Майору. Есть значительные потери в оружии и вещах. Резервов пока хватает, лекари все выжили и справляются на отлично. Хирург вообще чудеса творит. Бесценный в бою маг.

Доложила Алая.

— Как идёт строительство укреплений? — я старался продлить совещание, мне необходимо было оттянуть время окончательного принятия решения.

— Гномы и маги делают все возможное. Но толку от этого будет немного. Слишком велик перевес в силах. При штурме красные потеряют впятеро больше солдат, но всё равно победят.

Михалыч по-военному чёток и объективен. В замке на его слова отреагировали салютом. Точно — слышат всё! Эта связь между парламентёром и замком была мне на руку. Салют видели и слышали все в нашей армии, и то, что враг уже празднует победу, подрывало боевой дух нашей армии. Ещё несколько минут мы толкли воду в ступе. Я ждал, когда придёт сигнал от моего единственного надёжного источника в Красной Армии. Сигнал пришёл.

— Пьют.

Все сообщение, полученное мной по почте гномов от Кирилла, уместилось в одно слово.

— Пора делать ставки.

Это сообщение я отправил сразу на несколько адресов.

Всё готово, решил я, можно начинать, и поднял руку. Все замолчали и смотрели на меня. Лимит доверия ко мне был почти исчерпан. Его основой было доверие ко мне гномов, и их собственный авторитет. Но и Горт, всегда так доверявший мне, сейчас посматривал искоса и с сомнением.

— Тогда пусть войдёт парламентёр.

Тянуть время больше не получится. Надо двигаться дальше. Начштаба Михалыча вышел из палатки и позвал парламентёра.

Вошедший в палатку человек воином не был. Это был казначей клана Красной Армии, Сидоренко Борис Иосифович. Такой ник был едва ли не единственным на Терре. Поговаривали, что это настоящее имя игрока. Если это так, то это вообще единственный случай.

Казначей красных долго и молча смотрел на нас, должно быть, эта роль ему нравилась, ведь он был в центре событий и его слова слышали в замке, может быть даже ретранслировали в реал. Борис Иосифович, возможно, представлял себе, как все мировые каналы ведут прямой новогодний репортаж этого события, и все его друзья и, главное, все враги, смотрят сейчас на его фото и ждут его речь.

— Так вот, ничтожные ублюдки, вы доигрались. На кого вы замахнулись? Уроды. Кто вас надоумил?

Бориса Иосифовича понесло. Он упражнялся в красноречии, используя характерный сленг основной части бойцов красных. Некоторые его перлы вызывали восторженный рёв с той стороны стены и шквал ракет над замком. Временами, речь казначея больше напоминала тост в честь Красной Армии и её Великого Лидера.