Михаил Савич – «Первый». Том 2 (страница 33)

— Да, конечно, да. Но вы мне пообещайте, что Верочку обследуют амбулаторно.

— Поверьте мне, я на этого ребенка не пожалею и миллионов евро. Она будет здорова. Всего вам доброго, Василий Ефремович.

По улице я шёл медленно. Что теперь делать? То, что ребенок пообещал не играть в магию — это хорошо. Но продержится испуг от посещения больницы недолго. Надо будет её расспросить, что за заклинания она применила. Почему израсходовала весь резерв? Откуда у неё магия? Это я её у Пуха научил? Или она меня?

Кто из нас первоисточник? Или это некто третий? Пух? Лизка? Что делать с Верочкой? Всё это нужно скрыть, но ребенка в коробку не посадишь. Кто-то понимающий должен быть всё время рядом. Понимающий только один. Это я. И что? Надо напрячь Лизку, пусть чаще ходит к Пуху.

Там я смогу что-то организовать. Мелкой надо придумать легенду, чтобы она играла только с Пухом и Лизкой. Скажу ей, что это она, на самом деле, Пуха лечит. Пусть она копит дома силы и тратит магию только на него. Пуху это пойдет на пользу. Он уже лучше выглядит.

Верочка будет прокачивать магию лечения. Вреда она этим никому не нанесет, только себе. Надо ещё убедить её, что для лечения надо больше кушать. И до, и во время, и после заклинаний. Что-нибудь я придумаю. Можно успокоиться, кризис миновал. Хорошо ещё, что старший Вронский меня не узнал, а ведь я у него в универе учился.

ВХОД.

На следующее утро я первым делом решил найти Норина и определиться с угрозой червя. Самочувствие и настроение были хорошими и, позавтракав, я вышел на улицу. Называть улицей группу огромных пещер, связанных между собой тоннелями, мне было уже привычно.

Живя в подземном городе, я иногда забываю, что нахожусь глубоко под землей. Стоило мне выйти из дома, как сразу пришлось корректировать свои планы. Перед моим домом собрались гномы и их было много. Они молча смотрят на меня. Я тоже смотрю на них и не понимаю, что случилось.

— Доброе утро, друзья и соседи. Почему вы здесь стоите? Надеюсь, ничего плохого не случилось?

— Мих, Мих, я здесь, я иду к тебе, — с некоторым облегчением я узнал Норина.

— Здравствуй, Норин. Что случилось? Почему все стоят у моего дома?

— Всё хорошо, Мих, всё просто великолепно. Ты опять спас наш народ и все тебе очень признательны. Но никто, и я в том числе, не знает, чем можно тебя отблагодарить. Здесь стоят родственники тех, кого ты недавно вытащил из завала. Они все теперь твои должники. Но сейчас нам надо идти, тебя ждет Король Гномов, — услышав это, все перед нами расступились, и мы прошли сквозь толпу почти свободно. Каждый гном старался меня поблагодарить. Меня хлопали по плечу, что-то кричали, улыбались. К моему удивлению, мы шли к покоям короля другим путем.

Но, через четверть часа, дошли до дверей куда более скромных, чем двери тронного зала. Стражи стояли и здесь, с уровнями выше 250-го. Вошли мы в покои совсем не парадные. Скорее, это были личные комнаты короля. Сам он полулежал на кушетке и приветствовал меня:

— Здравствуй, Апулей. Рад, что ты уже здоров. Давеча ты выглядел неважно.

— Приветствую вас, Ваше Величество. Я в полном порядке, надеюсь, что и вы уже идете на поправку.

— Да ещё пара дней, и я буду как новый. Но если бы не ты, никто из нас не вышел бы из того штрека живым. Говорят, что ты пробил тоннель к нам быстрее, чем смогли добежать до нас гномы. Это удивительно. Особенно всех поразило, что ты работал совершенно примитивным инструментом. Как могло выдержать твое кайло такой темп работы, непонятно. Даже с самой сильной магией это совершенно невозможно.

— Ваше Величество, вы совершенно правы. Тот инструмент, который увидели гномы в моих руках, был уже вторым. Первое кайло я сломал незадолго до окончания работ. Хорошо, что у меня оказалось запасное.

— Мы подберем достойную замену твоей потере. Теперь у тебя будет лучший, из возможных, инструмент. Я в том тоннеле увидел на тебе часть «ДОСПЕХА, ПОДАРЕННОГО БОГОМ ВОЙНЫ ВЕЛИКОМУ ГЕРОЮ СЦИПИОНУ». В хранилищах нашего города есть ещё одна часть этого доспеха. Когда-то мы надеялись собрать его полностью, но теперь я решил вручить её тебе.

«ЛЕВЫЙ НАРУЧ ЛАТНОГО ДОСПЕХА, ПОДАРЕННОГО БОГОМ ВОЙНЫ ВЕЛИКОМУ ГЕРОЮ СЦИПИОНУ». Полный доспех, увеличивает на 50 % бонус от каждой его части. Увеличивает силу удара левой рукой на 100 % на час один раз в сутки, свойства обновляются раз в день. Ограничения — нет. Потерять, продать, украсть невозможно. При смерти обладателя не выпадает. На всех игроков в клане или группе обладателя наруча распространяется четверть этого бонуса.

— Ты должен взять наруч в подарок от меня и от всего народа гномов Чернолесья. Его тебе принесут домой вместе с новым инструментом, который ты, я уверен, сломать уже не сможешь никогда.

— Благодарю вас, Ваше Величество. Надеюсь, что с этим ценным даром я смогу быть более полезным всем, кто борется с силами Тьмы.

— Мне мои маги и лекари не разрешают долго заниматься интересными вещами, а то мы бы с тобой отметили и наше спасение, и твою награду. Но мы обязательно сделаем это позже. Сейчас же мне придется принимать отвратительные зелья, заставлять тебя присутствовать при этом я не хочу. Ещё раз благодарю тебя от лица всех гномов. До встречи, Апулей.

— Желаю вам, Ваше Величество, скорейшего выздоровления.

К королю устремились его лекари, а меня Норин проводил до главной площади.

Я дома.

Глава 23

Довольно скромно, но аккуратно одетая женщина средних лет вышла из элитного дома в престижном микрорайоне. Даже неопытному наблюдателю было видно, что она устала, сказывался уже и возраст — явно за пятьдесят, и тяжелый трудовой день. Шла она медленно, наслаждаясь относительно свежим воздухом, какой только может быть в Питере при очень благоприятных и редких метеоусловиях. Неожиданно её обогнали трое не очень русских молодых людей в спецодежде, вероятно рабочие с ближайшей стройки.

— Куда идешь, бабуля? Можем проводить и помочь. Сумку поднести и всё такое.

— Идите, куда шли. Вот принесла нелёгкая. Житья совсем не стало, понаехали. Что вам в Азии вашей не сидится? Пустите, а то закричу.

— Зачем кричать? Мы же только помочь хотим. Сумка вот тяжёлая, а мы молодые, сильные, мы её куда угодно доставим быстрее, чем вы туда дойдете.

— Да что же это делается, и вокруг как назло нет никого.

Это было не совсем так, навстречу шёл парень, явно традиционной национальности.

— Простите за беспокойство, я просто иду мимо. У вас вид слегка встревоженный, всё в порядке?

— Да какое там. Пристали эти вот. Совсем обнаглели, совести нет у людей, сумку мою забрать хотят.

— Так, молодежь, проверять регистрацию не буду и ничего вам не сделаю, если вы сделаете ноги. То есть, быстрым шагом продолжите движение в одном вам известном направлении.

— О чем разговор, мы ничего такого и не хотели.

— Вот и хорошо, продолжайте не хотеть дальше. Вы киргизы, как я вижу, у меня в вашей диаспоре контакты есть, могу вас там найти, при необходимости.

— Ай, как быстро они смылись, спасибо, молодой человек, а то довели чуть ли не до обморока.

— Простите меня, не знаю вашего имени-отчества, но вы и в самом деле бледноваты. Провожу-ка я вас до метро. У вас от нервов ничего нет? Валерьянка или что-нибудь подобное?

— Нет, но вы не беспокойтесь, я пройдусь, и скоро станет лучше.

— Мне не трудно, я гуляю здесь, просто дышу свежим воздухом. Почти свежим, в городе уже столько машин, что дышать всё труднее.

— Да, правда, накупили машин, неизвестно на какие деньги, и дымят, а мы дышать должны. Вам, молодой человек, в самом деле, не трудно? А то меня эти напугали, вдруг за мной пойдут?

— Нет, я же сказал. Меня, кстати, Мих зовут.

— А я Анна Ивановна, очень приятно. Редко, в последнее время, встретишь вежливого и правильного человека среди молодежи.

— Я, Анна Ивановна, не согласен с вами. Среди моих знакомых все правильные, и нас таких много, просто вы, вероятно, обращаете внимание только на тех, кто ведет себя неадекватно. Уверен, что и в вашем поколении таких было немало, особенно когда им было лет по двадцать.

— Были, как не быть, но всё же тогда порядка было больше. Власть была, и её боялись.

— Возможно, вы правы. Но вряд ли жизнь была легче и лучше, хотя сейчас вы выглядите очень усталой. Должно быть, с работы идёте, и деньги вам зарабатывать приходится непростым путём.

— Да уж, совсем непростым. Ломовая лошадь меньше устает. Нанялась домохозяйкой. Думала — приличная семья, обеспеченная. Должность у хозяина заметная, как ни как, а глава администрации всего нашего района. Фигура! А дома у него, чёрт знает, что творится.

— Неужели беден и платить вам нечем?

— Шутите, юноша? Да они едят только на серебре, которое мне чистить потом. Там дом ломится от… Даже слов не подобрать. Жена его, мегера, чтоб ей…, издевается и заставляет переделывать все по три раза. Сам — тоже не сахар, смотрит на меня, как на таракана, брезгливо так. Вот скажите мне, Мих. Странный ник у вас. Скажите, где они деньги берут? В семье шесть человек, работает только хозяин. Остальные тратят, причем тратит каждый из них в разы больше, чем глава семьи официально зарабатывает. Я даже в интернете смотрела его декларацию. Вот откуда?

— Так может быть, у жены бизнес есть? Или у детей?

— Где там, она из дому раньше трех часов дня не выходит. И то по магазинам, да мероприятия всякие. Трезвой домой редко приходит. Детишки тоже такие, одного поля ягоды. У каждого машина за несколько миллионов, деньгами сорят направо и налево. Сами ни копейки не заработали в своей жизни, а туда же. Подай, принеси, подотри.