Михаил Савеличев – Красный космос (страница 54)
Гондола, строго говоря, занята.
Ганеши. Еще один Ганеши, но на этот раз не обманчиво скульптурно целый, а вполне когда-то бывший живым, пока нечто не вылезло из него, разворотив грудную клетку. Торчат кости, окружая глубокую дыру, и Зоя понимает – вот ее участь и вот ее место. Здесь и сейчас все завершится. Придет к долгожданному финалу. Родильное кресло, непонятно для чего приспособленное под телескопом. Зоя щерится беззубым ртом. Тогда очевидно, зачем ее лишили зубов, – дабы не прикусила язык от боли и не отдала концы раньше времени.
Ну, что ж, пора. Зоя перебирается внутрь гондолы, устраивается в грудной дыре Ганеши, будто это она появилась оттуда в незапамятные времена. Гондола дрогнула, телескоп сдвинулся так, чтобы мутный окуляр находился над лицом Зои. Далеко, рукой не дотянуться. Но это исправимо – окуляр приближается к ней. Ничего не понятно. Молочная бледность. Ага, сдвигается вниз, к груди, к животу. Останавливается. Все правильно – центр управления там. А что делать ей? Прощаться с жизнью? Она уже так от нее отвыкла, что и прощания ни к чему.
Черная жижа перетекает через бортики гондолы, вязкими струйками сбегает к мумии Ганеши, поднимается выше, приближается к Зое. Но ей все равно. Она обездвижена. Она наблюдает, как по массивной трубе забегали крохотные огни, а из раструба в потолок ударили лучи света. И вот там прорисовалось округлое, медленно вращающееся, голубое, знакомое. Земля! Голограмма? Или действительное изображение? Какое четкое и точное! Такой она видна с вершины Башни Цандера.
Зоя смотрит на Землю. Сейчас зарыдает. Если бы она могла рыдать. Разве что в глубине пока еще человеческой души.
Но что это?
Земля удаляется, уступая место Марсу, а рядом с ним – Фобосу. Спутник все ближе, ближе, пока не становится виден каждый камень.
Каменистая поверхность вспучивается, из нее выползает нечто, чему и слово подобрать трудно. Похоже на бутон цветка, плотно сжавший покрытые густым ворсом лепестки. Цветок, сделанный из грубой, мясистой плоти. Он прорастает, поднимается, а за ним тянется колючий стебель. Стебель распухает, лопается, брызжет черным, а бутон плывет вверх, в звездное небо. Плывет неохотно, хаотично вращаясь, и даже не верится, что он сможет оторваться от Фобоса. Но через мгновение цветок напружинивается, в нем возникает внутренний тонус, верхушки лепестков слегка отгибаются, и отсюда видно, как там, внутри, что-то тускло разгорается.
Зоя на сто процентов уверена – куда отправится цветок.
К Земле.
И вовсе не как символ дружбы и доброй воли.
Наоборот.
Символ ненависти и злой воли. Который должен быть опылен неистовым всплеском некрополя, чтобы вобрать в себя его, дабы здесь, на Марсе, породить плод смерти, который фаэтонцы спутали с жизнью.
И хочется кричать от увиденного, визжать, биться в истерике, но черная жижа заливает ее, охватывает в свои липкие объятия, сжимает, лишает даже самых крохотных, остаточных ощущений своей личности, своего тела. Жижа проникает внутрь, достигает того, что зреет в ней, и мучительная агония прекращается.
Зои больше нет.
Точнее – она везде. В каждой точке ковчега. В каждом коридоре. В каждой пещере. Вот зачем ей нужно столько глаз! Чтобы увидеть все разом. И принять управление. Потому как только глупая Зоя могла принять гондолу и телескоп за гондолу и телескоп. А что мог бы подумать первобытный дикарь о микроскопе? Которым он и гвоздь не смог бы забить ввиду отсутствия оного.
Управление ковчегом принято.
За дело.
Глава 32
Вас вызывает Деймос
Борис Сергеевич сидел в командирском кресле и смотрел, как по зеленому экрану радиолокатора ползет светлая точка. Капсула с Армстронгом и Паганелем. Приближается к Фобосу. Туда, где скрылась капсула с Зоей и двумя… двумя… черт, даже и не знаешь, как их точно назвать! Чудовищами – слишком отдает пионерской страшилкой. Инопланетными организмами – статьей из научного журнала, которую обязательно напишет и опубликует Полюс Фердинатович. Просто – инопланетянами? Да и не двое их, а уже трое, только последний пока не перешел в активную стадию существования, как научно формулирует академик Гансовский.
– Командир, – вдруг напряженным голосом позвал Биленкин. – Что-то происходит…
Борис Сергеевич отставил недопитый стакан, внимательно посмотрел на экран радиолокатора. Вроде без изменений. Хотел переспросить пилота, но только теперь заметил, что Игорь Рассоховатович смотрит на экран визуального контроля. Экран, на который внешние камеры передавали телевизионное изображение серой глыбы Фобоса с глубокой вмятиной на боку.
Из этой вмятины на их глазах прорастал огненный цветок. Плотно сбитый из пламени стебель, а на его кончике – полураскрытый бутон, сияющий так ослепительно, что не справлялись фильтры на объективах камер. Бутон вздымался на стебле все выше и выше, и казалось, он будет расти до самого Марса, но тут перед ним пространство лопнуло, брызнуло серыми каплями, охватило цветок и откусило его.
– Ам, – непроизвольно сказал Биленкин. – Съело. Командир, это что?
Борис Сергеевич бросился к счетно-решающему устройству, защелкал клавишами и, притоптывая от нетерпения, дождался, когда в выходном отверстии появится перфолента. Полностью декодировать через привинченный к пульту оператора дешифровщик он не стал, считывая отверстия и на ходу переводя их в цифры.
Так и есть!
– Старт загоризонтника, – сказал Мартынов. – Спектр идентичный.
– Откуда здесь американцы… – начал было Биленкин, но осекся.
Мартынов теперь уже внимательнее просмотрел перфоленту от начала до конца.
– Это не американцы. И вообще не люди. Это загоризонтник фаэтонцев.
Биленкин пригладил взлохмаченные волосы.
– А где тогда Зоя? – спросил маленький пилот, вглядываясь в экран, будто стараясь разглядеть крошечную капсулу. – И куда ушел загоризонтник? Почему ничего не передают… Нет, пошел сигнал, – он прислушался к доносящемуся из наушников. – Армстронг и Паганель тоже заметили старт загоризонтного корабля. Они нашли место посадки капсулы. Десять километров на пять градусов от полярного азимута. Скорее всего, там еще одна точка входа внутрь Фобоса. Им садиться, командир?
– Нет, пусть остаются на орбите и ждут. Игорь Рассоховатович, отправьте срочную радиограмму в ЦУП. Сообщите, что мы наблюдали старт загоризонтного корабля, предположительно фаэтонцев. Вероятная цель – Земля. Пускай приводят в готовность все космические оборонные системы.
Пальцы Биленкина забегали по кодировочной панели, набирая текст радиограммы.
– Земля? Что они забыли на Земле? Зачем им Земля, когда целый Марс под боком?
Мартынов не ответил. Он думал о том же, и все предположения, которые приходили в голову, ему не нравились.
– Командир, командир, – голос у пилота вновь стал напряженным.
Что еще? Очередной загоризонтник? Многовато их в последнее время…
– Слушайте, командир, – Игорь Рассоховатович щелкнул тумблером, переключая передачу на общий канал.
– Вас… вызывает… Деймос… вас… вызывает… Деймос… ответьте, используя данную частоту… вас вызывает Деймос… – механический, монотонный голос. Так могла говорить счетная машина или педальный арифмометр.
– Только сейчас нащупал, – почему-то шепотом пояснил Биленкин. – Отвечать?
Мартынов кивнул.
– Деймос, слышу вас уверенно. Говорит старший пилот корабля «Красный космос» Биленкин. Кто вы? Ответьте – кто вы?
– Я – Деймос, интеллектуальная система управления кораблем, – несколько бодрее произнес голос.
Мартынов наклонился к микрофону:
– Деймос, говорит командир корабля «Красный космос» Мартынов. Вы находитесь на малом спутнике планеты? Мы правильно вас поняли?
– Вы поняли правильно, Мартынов… Я – Деймос… Система специального назначения и слежения…
Мартынов и Биленкин переглянулись. Что ни день, то сюрпризы. Но сегодня сюрпризы шли плотным косяком.
– Что вы хотите, Деймос?
– Я – Деймос… я ничего не хочу… я уполномочен отвечать на ваши вопросы… задавайте вопросы…
Биленкин даже ладони потер:
– Вопросы, это можно. Уж чего-чего, а вопросов у нас целая куча. Алло, Деймос, кто вас уполномочил давать ответы на наши вопросы? Кто ваш хозяин?
Пауза. Потом монотонный голос вернулся:
– В ответе отказано. Задавайте вопросы… я уполномочен отвечать на ваши вопросы…
– Вот ведь железяка, – Биленкин растерянно почесал затылок.
– Некоторое время назад мы наблюдали старт загоризонтного корабля с Фобоса. У вас имеется информация – куда он направлен? – спросил Мартынов.
– Я – Деймос. Такая информация имеется. Уничтожитель направлен к Голубой… к третьей планете от Солнца…
– Я услышал то же, что и вы? – повернулся к Биленкину Борис Сергеевич.
Горло у Игоря Рассоховатовича пересохло. Он сглотнул.
– Кажется, он назвал… Уничтожитель, – выговорил Биленкин. – Командир, мне такое название не нравится.
– Поясните цель Уничтожителя, – вернулся к микрофону Борис Сергеевич. – Почему он направлен к Земле, к Голубой?
– Я – Деймос, цель Уничтожителя – уничтожать. Цель посылки к Голубой – возрождение цивилизации Фобоса на Красной.
Мартынов щелкнул тумблером и проговорил по интеркому:
– Полюс Фердинатович, прошу срочно явиться на мостик, необходима ваша помощь. – И Биленкину: – Готовьте срочное сообщение в ЦУП, необходимо передать то, что мы услышали об этом Уничтожителе.