Михаил Самарский – Сэр Мартин. Возвращение на родину (страница 5)

– Да, – ответила королева, – моя служба длилась пять месяцев, за это время я прошла подготовку как механик-водитель санитарного автомобиля. – Она снова посмотрела на попутчицу. – А ты молодец, Алиса, хорошо заботишься о Мартине, он у тебя очень ухоженный. – Елизавета бросила взгляд в зеркало заднего вида.

– Да как же я могу не заботиться о нём? – Девушка дёрнула плечами. – Я его очень люблю. – Тут она снова вспомнила прочитанную статью и обратилась к королеве: – Мэм, я бесконечно благодарна Вам за такой подарок. Теперь я не представляю своей жизни без него.

– Я ни на йоту не сомневалась, что ты станешь ему хорошей хозяйкой, – сдержанно улыбнулась Едизавета и добавила: – Я бы никогда не отдала сына своей Джейн в плохие руки.

Алиса обернулась посмотреть на семейство. Маман по-прежнему сидела как истукан, пялясь прямо перед собой, а Мартин, как липучка, прижался к ней бочком и без зазрения совести рассматривал дражайшую родительницу. Девушка нисколько не сомневалась, что рано или поздно маленькая подлиза растопит лёд и прогонит материнский холод.

– Не переживай. Они найдут общий язык, – успокоила королева, снова озвучив мысли Алисы. – Просто слишком много времени прошло с момента их разлуки.

От впечатлений у Алисы голова шла кругом, глаза разбегались, не зная, куда смотреть. Королева, управлявшая автомобилем, так и притягивала к себе взгляд, и за окном красота такая, что дух захватывало. Территория замка блистала всеми красками осени: винный багрянец вязов, золото каштанов и пламенеющий пурпур платанов сливались воедино. На идеально ровных газонах, постриженных точно под линейку, лежали ковры, сотканные из жёлто-красных листьев, и отдыхали люди.

– Это туристы, – сказала королева, заметив, куда смотрит Алиса. – Виндзорский замок – любимый дом моей семьи. До тысяча девятьсот девяносто второго года он был закрыт для обычных людей. А потом однажды у нас случился пожар. Это произошло в день празднования сорокапятилетия нашей свадьбы с герцогом Эдинбургским. Огонь тушили три дня, а восстанавливали сгоревшие помещения несколько лет. На это понадобились немалые средства. После того случая мы решили открыть в замок доступ для граждан на регулярной и платной основе, чтобы получать деньги на содержание дома и ремонт в случае вот таких непредвиденных ситуаций.

Слово «дом» резануло Алисе слух. Оно никак не вязалось с тем гигантским строением, что она видела вокруг. Замок представлял собой вытянутый многоугольник стен, построенных в различные эпохи. Все они были разделены между собой круглыми и квадратными башенками. А во главе этого каменного монстра, точно великан, возвышалась огромная серая башня. «В этом “домишке” запросто может разместиться население небольшого городка», – мысленно усмехнулась девушка.

– Ваше Величество, как же Вы здесь живёте, если кругом ходят туристы? – спросила она.

– Мы с ними не пересекаемся, – объяснила Елизавета. – Наша семья живёт в верхнем дворе, он недоступен для туристов. – Она показала в лобовое стекло на возвышающиеся впереди серые башни. – А здесь туристам есть что посмотреть. Мы отдали под музеи бо́льшую часть замка: средний и нижний двор, часовню и зал святого Георга, парадные покои королей и королев, включая их спальни, гостиные и столовые. Зал Ватерлоо, где представлена портретная галерея союзников нашей страны в борьбе с Наполеоном. Зал приёмов, где когда-то проходили балы, тронный зал ордена Подвязки.

«Оказывается, августейшим особам тоже иногда приходится жертвовать своим комфортом», – подумала Алиса и вспомнила, как сказала Кузя: «В конце концов, королева такой же человек, как и мы».

Разве могла Алиса когда-нибудь представить, что рассказывать о замке ей будет сама Елизавета.

– Надо поторапливаться, – сказала та, – в пять подадут чай. Нехорошо заставлять людей ждать.

Машина рыкнула и понеслась мимо стен замка по дорожке, ведущей вдоль зелёного газона размером с футбольное поле, и направилась в сторону ворот, расположенных между двумя башнями. Сбоку от них в небольших нишах стояли гвардейцы в красных мундирах и мохнатых чёрных шапках, которые Алиса не раз видела по телевизору, когда показывали репортажи о Великобритании.

– Ваше Величество, а почему ваши гвардейцы носят такие шапки? – машинально спросила она, разглядывая солдат, и тут же отругала себя. Зачем задавать лишние вопросы, если об этом можно было узнать из интернета.

Однако королеву нисколько не смутило любопытство попутчицы, она доходчиво объяснила:

– Эта традиция уходит корнями во времена битвы при Ватерлоо. В том бою королевские гвардейцы проявили мужество и нанесли решающее поражение армии Наполеона. После битвы выжившие солдаты забрали себе шапки французских гренадеров в качестве трофеев. С тех пор ношение этого головного убора не просто дань традиции, а вопрос воинской чести подразделения и напоминание о его доблестном прошлом. А вообще подобные головные уборы появились ещё в семнадцатом веке, первыми их стали носить солдаты испанских и французских армий.

Алиса только хотела спросить, из чего их изготавливают, как Елизавета опередила её:

– Шапки шьют из меха североамериканского медведя гризли. Для офицеров – из меха самцов, он более блестящий, а для рядовых – из меха самок.

«Казалось бы, зачем королеве знать, из чего делают шапки для её солдат, – вдруг подумала Алиса. – Но, видимо, Елизавета относится к тем правителям, которые любят всё держать под контролем, даже такие мелочи».

Автомобиль ещё не успел доехать до ворот, как шлагбаум взлетел вверх, пропуская его на территорию. Гвардейцы даже не шелохнулись, когда Елизавета с Алисой проезжали мимо. Будто в нишах стояли оловянные солдатики. Вскоре впереди показалась отдельно стоящая часть замка в форме вытянутого прямоугольника, разделённого четырьмя квадратными башнями. Перед ним раскинулся парк с аллеями, вдоль которых тянулись ровно постриженные кустарники. Среди них то там то тут виднелись лавочки причудливых форм. Вдоль гравийной дорожки, огибающей по кругу территорию оазиса, прямо из земли торчали круглые фонари. В середине парка бил фонтан, вода стекала по каменным чашам в широкий бассейн, на бортиках которого отдыхали мраморные русалки. Двое мужчин в тёмных костюмах, заложив руки за спину, стояли у парадного подъезда. Как только королева остановила машину напротив, они тут же двинулись к ней. Один из них открыл дверь для Елизаветы.

– Мэм, – произнёс он, чуть склонив голову, и подал руку в белоснежной перчатке.

В тот момент, когда второй открыл дверь для Алисы и, протянув руку, сказал: «Добро пожаловать, мисс», – она на мгновение почувствовала себя принцессой.

Выпустив женщин, слуги открыли двери для питомцев. Маман степенно выплыла из машины и, гордо ступая, подошла к королеве. Сынок, в отличие от родительницы, вылетел наружу пулей и, точно оголтелый, стал носиться кругами по площадке. Он обнюхал всё, что оказалось в пределах его досягаемости, затем, подбежав к матери, лизнул ту в нос и снова принялся нарезать круги. Потом на мгновение остановился и, вывалив язык, осмотрелся. И тут его взгляд упал на газон. Пастушок сорвался с места, совсем как бабушкин автомобиль, так что из-под лап полетели мелкие камешки гравия, и помчался на него. Острые треугольники его ушей смешно развевались на ветру, словно флаги Британской империи. Он рухнул в траву, задрал лапы вверх и на глазах изумлённой маман и смеющихся людей начал кувыркаться.

– Джейн, по-моему, твой сын не забыл свой дом, – обратилась к питомице королева.

Та задрала голову и, посмотрев на хозяйку, моргнула. Судя по всему, это означало: она с ней полностью согласна.

Подумав о том, что её пастушок когда-то жил в этом замке среди членов королевской семьи, Алиса ошеломлённо огляделась.

– Ваше Величество, до того как вы подарили мне Мартина, он жил здесь?

Она сама не поняла, с чего вдруг задала этот вопрос. Видимо, с того, что эта мысль никак не хотела укладываться у неё в голове.

– Да. – Елизавета в удивлении пожала плечами и развела руками. – А где он должен был жить, если здесь дом его матери?

И только теперь до Алисы окончательно дошло: её питомец действительно королевских кровей. Почему-то раньше она с долей иронии относилась к этому факту, возможно, потому, что никогда не видела его в стенах родного дома.

Она посмотрела на свою августейшую особу, кувыркающуюся на лужайке, и мысленно усмехнулась: «Тоже мне, наследный принц». Девушка едва сдержалась, чтобы не крикнуть: «Пастушок, негоже его высочеству валяться на траве!»

– Алиса, забирай Мартина, и пойдём пить чай, – сказала королева.

У входа в замок стоял седовласый дворецкий. Он бесшумно распахнул двери перед хозяйкой и её гостями и так же тихо закрыл их. Помог женщинам освободиться от верхней одежды, забрал у Алисы рюкзак. Дальше всё было как в тумане. Девушка напрочь забыла, что по этикету не стоило бы откровенно пялиться по сторонам, и с открытым ртом следовала за королевой, озираясь, будто первобытный человек, никогда ещё не видевший современного мира.

Лакеи распахивали перед ними массивные двери, когда они переходили из синей комнаты в зелёную, розовую, голубую; бархатные стены вокруг были украшены портретами Елизаветы и других членов королевской семьи. Ноги так и утопали в мягких пушистых коврах невероятно красивых цветов, напоминавших цветочные поляны или картины художников-абстракционистов. Солнечные зайчики плясали в витражах на окнах, в хрустале зажжённых люстр и на золотых рамках портретов. От всей этой роскоши у Алисы закружилась голова. Рассматривая в малиновой гостиной потолок, раскрашенный, словно торт, нежно-розовой лепниной, она едва не грохнулась, споткнувшись о позолоченную ножку дивана. А вот пастушок и правда чувствовал себя как дома. Он периодически исчезал из поля её зрения, забираясь в самые дальние углы огромных комнат, что-то выискивал за массивными шторами, под диванами и креслами. Может, надеялся, маман нарочно для него где-то припрятала угощение? Потом Мартин снова появлялся на горизонте, подбегал к Алисе и, поставив лапы на ноги, смотрел на неё глазами, полными удивления, всем своим видом говоря: «Здесь столько всего интересного». Его родительница, в отличие от неугомонного сынка, ни на шаг не отходила от своей величественной хозяйки.