Михаил Самарский – Двенадцать прикосновений к горизонту (страница 19)
– В смысле? – удивился Виталий. – С какой Лубянки?
– Которая в Москве. Не знаешь, что такое Лубянка? Из Иркутска я, – сказала Лена и добавила: – А вот Наташке нашей всё по фигу. Она выросла в этой деревне, здесь живёт и здесь же на трассе работает. Вся деревня знает, что она шлюхой работает.
– А предки её где?
– Умерли. Наташка – грамотная девка. Институт окончила в Москве. Учительницей работала. Замуж вышла. Но муж оказался подлецом.
– Ой, – усмехнувшись, махнул рукой Андрей, – у вас всегда мужья подлецы. А вы святые.
– Да я тебе в натуре говорю, Андрюха. Тот оказался настоящим подлецом. Игровой. И наркоман. Так он Наташку в карты проиграл. И… короче… ты понимаешь…
– Ни хрена я не понимаю! – Андрей даже вскрикнул. – В смысле свою жену проиграл? И что?
– И то, – Ленка развела руками, – завёл её на какую-то хату и отдал отморозкам. Она еле ноги утром унесла.
– Ни фига себе! И где же сейчас этот козлина? – спросил Виталий.
– Где ему быть? – усмехнулась Ленка. – В Москве. Наташка три года назад уехала из Москвы, ничего о нём и не слышала. Может, уже и в живых нет. Ты же знаешь, у нарков век недолог.
Раздался звонок. Ленка подняла трубку.
– А? Кто? – спросила она. – Афанасий? Ну и что? Да ладно. Пусть будет. Классный мужик. Да-да. Мы сейчас в магазин заедем, скоро будем. Тебе что взять? Как всегда? Ок! Чмоки!
– Что за Афанасий? – спросил Андрей.
– К Томке клиент приехал в гости. Но он классный мужик, не переживайте. Старичок-боровичок. Он частенько к Тамаре заглядывает, постоянник её. Иногда просто приедет, пивка попьёт и уезжает, но деньги всё равно даёт.
– Так, – сказал Андрей, – значит, ты, Наташка, Томка, а кто четвёртая?
– Надька из Белоруссии, – рассмеялась Ленка. – Ой, это вообще умора. Девка классная, но так прикольно разговаривает. Мы с неё постоянно ржём. Представляешь, у нас как-то гостил этот Афоня (сейчас познакомлю). Ну, он-то к Томке приезжает, а что-то перепутал ночью и полез к Надьке, а Надька только прибилась к нам. К тому времени то ли первую, то ли вторую ночь ночевала. А тут Афоня лезет в постель. Та как заорёт среди ночи: «Куда прошь, скатина? Шас как трахну мокрой трапкой по бруху!» Мы до утра не могли уснуть, катались по полу. Теперь у нас прикол такой – чуть что не так, кричим: «Шас как трахну мокрой трапкой по бруху». Надька сначала обижалась, сейчас сама прикалывается. Говорю же, девка класс.
– Итого, – Андрей стал загибать пальцы, – вас четверо, нас трое и ваш Афанасий. Всего восемь человек.
В этот момент мы подъехали к магазину.
– Ты что будешь пить, Миха? – спросил у меня Андрей.
– Да я же не пью, – ответил я и покраснел.
– Совсем ничего? Может, пивка для рывка?
– Можно, – кивнул я. – Но только безалкогольного. Вот, возьмите. – Я протянул деньги.
– Оставь, – Андрей отстранил мою руку.
– Как-то неудобно, – говорю, когда они вернулись в машину, – получается, всё на халяву…
– Молодец, Мишаня, – похлопал Виталий меня по плечу. – Всё ты верно говоришь, но сегодня мы угощаем. Идёт?
– Идёт, – согласился я и добавил: – Значит, в следующий раз я буду угощать.
– Вот когда сам будешь зарабатывать, тогда и угостишь…
– Да я уже зарабатываю немного, – смущённо говорю.
– И чем? Чем же ты зарабатываешь? – рассмеялся Андрей.
– Книги пишу, – отвечаю.
В машине повисла пауза.
– Какие книги? – недоумённо спросил Виталий.
– Художественные, – улыбнулся я. – Вот, – я вынул из рюкзака книгу «На качелях между холмами».
Лена взяла в руки книгу, внимательно рассмотрела мою фотографию на обложке, потом уставилась на меня.
– Слушайте, пацаны, точно он. – Она открыла первую попавшуюся страницу и стала читать: «Глава 2. Если бы вы знали, как меня огорчает, когда взрослые лезут ко мне со своими навязчивыми советами, тем более с теми, за которыми я не обращался. Я тут прикинул, к неполным тринадцати годам мне надавали столько советов, что я теперь спокойно могу жить хоть триста лет, даже если половину из этих советов забуду…»
– Ни хрена себе! – присвистнул Виталий. – Это ты написал?
– Ну да, – кивнул я. – Вот же моя фотка.
– Андрюха, – цокнул языком Виталий, – а ты болтаешь без умолку. Завтра этот хлопец напишет книженцию, к нам придут и наручники наденут.
– Да нет, – возразил я. – Я в книге меняю имена, фамилии. Вы что?
– Мишка, а про меня напишешь? – весело спросила Ленка. – Если хочешь, я тебе такое расскажу, тебе на десять книг хватит. Ты можешь мне эту книжку подарить?
– Эту я своей девчонке везу, – ответил я. – Уже подписал.
– Жаль, – вздохнула Ленка. – А в Москве продаётся?
– Конечно, – говорю.
– Ну, тогда всё окей! Дай мне свой телефон, я, как куплю, позвоню тебе…
– Зачем? – удивился я.
– Как это зачем? – рассмеялась Ленка. – Подпишешь мне. Да и не только мне. Я ещё возьму подружкам своим. Прикол ведь – с живым писателем в одной машине еду…
Я усмехнулся. Для них прикол. Ёлки-палки! А какой для меня прикол: еду в одной машине с проституткой и бандитами. Теперь я понял, чем зарабатывают себе на жизнь Андрей и Виталий, они же барсеточники. Я недавно про них передачу по телевизору смотрел. Ну, не в смысле именно про Андрея и Виталия, а про их, если так можно выразиться, коллег. Там ещё какие-то советы давали, как к ним на удочку не попасться. Правда, выяснилось, советы моих новых друзей немного отличались от советов телевизионщиков. Я чуть позже о них расскажу. Не буду врать, скажу честно: конечно, мне было страшно, когда мы направились в гости к Ленке. А что делать? Что бы вы сделали на моём месте? Куда идти? Ночь на дворе. То-то… Дальше – больше.
Через минут десять-пятнадцать мы уже входили в дом. Тепло, уютно, пахнет костром. Как выяснилось, у них с газовым котлом что-то случилось и сейчас дом топится дровами. Наталья действительно оказалась очень красивой девушкой, правда, немного старше Лены. И необычная. Через некоторое время к нам присоединилась ещё одна пара – взрослый мужчина с бородой и женщина возраста примерно такого, как моя мама. Это были Афанасий (клиент) и Тамара, третья «девушка». Надежда пришла последней. Написал предыдущую фразу и рассмеялся. Вы поняли, что получилось? Обычно надежда последней умирает, а у нас она последней пришла. Тоже симпатичная девушка и действительно, как предупреждала Ленка, говорит очень смешно. Увидев меня, удивилась и спросила: «А это что ещё за мялкота у нас?». Я насупился, но она тут же подскочила ко мне и извинилась: «Не обяжайся на мяня. Извяни, если обидела. Как тябя завут?». Я улыбнулся, и мы познакомились.
Пока девчонки накрывали на стол, мы с пацанами натаскали в баню воды (Афанасия решили к этой работе не привлекать – староват он оказался). Баня натопилась очень быстро, наверное, из-за своего небольшого размера. Первым парились мы с Виталием, затем в парилку нырнули Андрей и Афанасий. После водных процедур все дружно уселись за стол.
Я уже и пожалел, что ляпнул о книге. Посыпались вопросы: кто, куда, зачем и так далее. Пришлось рассказать и о себе, и о Машке. В итоге народ стал бурно рассуждать о молодёжи, нравах, любви…
И вдруг после нескольких пропущенных рюмок Наталья неожиданно заявила:
– Любовь – это всё дерьмо! Нету никакой любви.
Я даже не знаю, что говорить в таких случаях. Однажды хотел поспорить с Фёдором Михайловичем и опровергнуть его выражение, что, мол, «красота спасёт мир». Нет, красота не может спасти мир, потому что…
Вот представьте себе красотищу – огромная морская волна. Она несётся через океан, играет всеми цветами радуги, вздымается выше и выше. Переливается, перекатывается, грохочет, сверкает… Красотища неописуемая. Правда? А потом вдруг обрушивается на берег и сметает всё на своём пути. Гибнут взрослые и дети, женщины и старики, грешники и праведники… Какое тут спасение красотой? Или вам не нравится огонь, костёр, пламя? Красота! А сколько эта красота приносит горя, когда она становится неуправляемой? Нет, красота – это не служба спасения. Красота бывает жестокой и всепоглощающей силой. Так вот, товарищ Достоевский, позвольте возразить вам: мир спасёт любовь. Да, я утверждаю следующее: наш мир спасёт только любовь! Нет, вы сами подумайте. Вы любите, вас любят, все любят. От любви все становятся добрее, мягче, отзывчивее. То есть если все друг друга любят, значит, в мире и зла нет. Просто пока ещё на земле не все научились любить. Когда все будут кого-то любить, люди не захотят больше творить зло. Влюблённый человек не станет делать зло. Я по себе знаю. Вот я влюбился в Машку, еду к ней. Никому не желаю зла. Если бы сейчас я повстречал того негодяя, который отобрал у меня сигареты, когда я подрабатывал торговлей на перекрёстке, я не стал бы царапать его машину. Честное слово! Но вернёмся к нашему разговору о любви.
Кстати, вам очень повезло. Мой фотик в рюкзаке оказался в режиме видео. Не знаю, как случилось, но, видимо, что-то вынимая из рюкзака, я случайно нажал на кнопку «пуск», невольно превратив фотоаппарат в обыкновенный диктофон. Почему повезло, спросите вы? Да потому что я никогда в жизни не запомнил бы ту дискуссию на тему «Существует ли любовь?», если бы не диктофон. А так, обнаружив тяжеленный файл, просто расшифровал диктофонную запись. Без всяких купюр. Правда, некоторые слова пришлось пропустить, но тут вы уже сами включайте свою фантазию и подбирайте нужные выражения.