И бренной памяти гранит.
И мусор мелочей вседневных,
Долгов сердечных суета
От бесконечных вспышек гневных
До беззащитности листа.
Мы, здесь рождённые рабами,
Своей свободой лишь живём,
Не облачённые деньгами,
С другой не встретившись, уйдём
В тот век, что этот мир проглотит,
Там алгоритм – жизни плод,
Восстав ему хоть кто-то против,
Смутясь, мои стихи найдёт…
«Не обязан интригою…»
Не обязан интригою
Никакому завету…
Дождик тихий, и прыгают
Капли с ветки на ветку.
Сеет он, не старается,
Моросит наугад,
Капли с веток срываются,
Беззаботно летят.
То за ветку зацепятся,
Станут стайкою брызг,
Не стремятся, не целятся,
Разбиваются вдрызг.
Я им грустно завидую,
Весь промокший стою,
Пору полузабытую
Вспоминаю свою.
«Никуда не делось…»
Никуда не делось
Третье отделение,
От него откажется
Вряд ли белый свет.
В непрерывном бдении
Так же всё куражится,
Бенкендорфов много —
Пушкина всё нет.
«Разве так редко…»
Разве так редко
В жизни бывало:
Прошлое много яснее вдали —
Анна Андреевна
Заревновала
К первой красавице русской земли.
Если бы казус
В мире случился —
Переместило бы время года,
И за Ахматовой бы волочился,
Очень возможно, Пушкин тогда.
«Отчего соловей не боится сбиться?..»
Отчего соловей не боится сбиться?
Вдруг такое коленце заложит,
Что и сам ещё удивится —
Занесло! Но и рад, что может.
Я уже полчаса стою под дубами,
Шарю взглядом, ищу по веткам,
Но найти певца не судьба мне,
Знаю, что пропоёт ответом.
В этом мире он ничего не ищет,
Здесь гостюет он год от года
И что хочет поёт и свищет,
Потому что внутри свобода…
«А почему мне это важно…»
