Но вдруг, не требуя открыть,
Стихи в мои вломились двери…
Тут не до «быть или не быть?»,
А лишь: как оправдать доверье.
«Ленты строк на моей бескозырке…»
Ленты строк на моей бескозырке,
Океан неподкупен и строг,
Проверяюще в душу мне зыркнет,
Объяснит, как я тут одинок.
Это плаванье мне не забава,
Не заблудшего путь, не игра,
Не нужна мне пиратская слава,
Развлекательных странствий ветра.
Принимай, штормовая стихия,
Для тебя и пришёл я на свет.
В дни прозрачные, в ночи глухие
Плыть мне, плыть до скончания лет.
Знаю я, что меня не отпустит
Полный штормов и радостей дом,
Ураганы и бухт захолустье
Умещаются в сердце моём.
Не напрасно потрачены годы,
Я люблю, хоть стихия строга,
Океаны глубинной свободы
И обнявшие их берега.
«Синонимы вокруг меня вертя́тся…»
Синонимы вокруг меня вертя́тся,
Перебивают, места в строчке ждут,
А что нужны – по уголкам ютятся,
Никак обиде места не найдут.
Но волею ничьей не озадачен,
Не столбиком слова, не рифмовать,
Устроен мир иначе, и назначен
О нём я суть, по сути, рассказать.
И в каждом слове смогут уместиться
Оттенки все и все обертона,
Как в колоколе звуковая птица
Свободна, многозвучна и вольна.
Посмеет ли округа усомниться,
Когда пускает колокол в полёт
Её, и вылетает птица,
Клянёт она, зовёт или поёт.
«Всё тот же лес…»
Всё тот же лес.
Сквозь чащу продираюсь
В поляны
Бурно минувших годов,
И кажутся необъяснимо странны
Поступки,
Что принять я не готов.
Но жизнь, как черновик,
Не перепишешь…
Враньё, что так же б всё
Прожить хотел,
Когда другой сегодня ложью дышишь,
Стал винтиком опять глобальных дел.
Никто не спросит, ну, и не ответит:
Хотел бы, может, по-другому жить?
И всё сильнее дует жизни ветер,
И жёстче век по шпалам дней бежит.
Уж некому со мною возвращаться,
Сдирая кожу о стволы, назад.
И каждую прожитую страницу
Без лжи, но с кровью лишь стихи хранят.
«Мне быть бы деревом в лесу…»
