Михаил Ромм – Мастер снов (страница 1)

Михаил Ромм

Мастер снов. Стихотворения. Поэма

Предисловие

Признаться, я думала, что в последние годы Миша стихов не писал. Оказалось ~ потихонечку пишет… «Почему же ты не дал их для книги?» ~ удивилась я. Автор, верный своим оригинальным жизненным принципам, ответил: «Если я издам все лучшее сразу, то что же останется на потом?»…

И вот перед нами оно, обещанное – «оставленное на потом» и написанное в последние годы. Не скрою, что читая книгу, я была радостно удивлена: ибо здесь гораздо более отчетливо и уверенно, чем в первой книге («Заветное желание») перед нами предстает автор сильный, яркий, переждавший все многолетние упреки в «излишней традиционности», «романтизме», «старомодности» и проч. – и оставшийся самим собой, более того – превратившийся в зрелого и уверенного в себе поэта. Так и кажется, что все эти годы Миша Ромм скрывал под доброй улыбкой и напускной самокритичностью – бомбу. Пожалуй, такой бомбой может стать для читателей (особенно для тех, кто уже давно знаком с М. Роммом) его поэма, вошедшая в эту книгу. В ней необычно всё – от темы до изобретенной автором своей «роммовской» строфы, – форма которой, правда, не везде строго соблюдается, но даже это обстоятельство – еще одно проявление внутренней свободы автора. Для чего и для кого мы пишем? В чем смысл жизни?… – вот, пожалуй, главные вопросы, которые ставит перед нами М. Ромм и на которые сам же пытается ответить – при этом, как вы сами понимаете, наплевав на то, что кто-то когда-то уже неоднократно на эти вопросы отвечал. Последне обстоятельство и делает, на мой взгляд, простого стихотворца настоящим Поэтом. Цитировать наиболее удачные строчки, как это принято в предисловиях, пожалуй нет смысла: пришлось бы процитировать полкниги. Но всё же….

Мой грустный Пушкин ~ сказочный жираф. Хочу тебе я в слабости признаться: В моей стране я больше не король. Великий, научи меня смеяться, Или хотя бы рядом быть позволь. Позволь мне, недостойному, быть равным, На миг себя почувствовать тобой, Быть дерзким, гениальным, своенравным, Сразиться с этой чёрной пустотой!

Э. Ракитская

Золотая рыбка

Жил старик со своею старухой У самого синего моря. Возрождение или разруха — Повторяется эта история. Говорит он: «Смотри-ка – корыто! Ну чего еще, милая, надо. В огороде кубышка зарыта, Почему ж ты всё жизни не рада?!» А она отвечает: «Скотина, Прекрати надо мной издеваться, Эта бедность, как паутина, Не хочу в нищете унижаться. Прекрати любоваться ты морем, А подумай-ка, сволочь, о детях!» Так поспорят, поспорят, поспорят… И старик возвращается к сети. Как же, Господи, хочется денег, Чтоб считать их, не сосчитать! А философ я или бездельник, Я и сам не могу понять.

21.08.04

Гитара в Гулаге

Это стихотворение навеяно сонатой для семиструнной гитары, написанной Матвеем Павловым-Азанчеевым во время его заключения в советском концлагере.

Кружевные занавески Тронул ветерок. Переезды, перелески, Запад и Восток. Тот восток, где солнце гонит Из тайги туман. Строго голову наклонит Призывник – пацан. Солнце дремлет на подушке В комнате пустой. Две болтушки-хохотушки. Праздник. Выходной. Страх и подлость, кровь и слёзы, И со всех сторон Бьётся в воздухе морозном Струнный перезвон. Там – сзывают позывные Танки на парад. Здесь – очкарики смешные Слушают, сидят. Семиструнная гитара В опытных руках В новом веке, в мире старом На семи ветрах.

Июнь 2004

Друзья и поклонники

Да, был я молод, чист и злобен,