Михаил Романов – Рассказы (страница 2)

Раздавил!

В Самарканде находилось узбекско-турецкое предприятие СамКочАвто, на котором производили двухосные грузовые автомобили и автобусы. Последние были очень жесткими потому, что на них использовалась подвеска от грузовиков. Эти автобусы составляли парк общественного транспорта города, эксплуатировались другими организациями.

Помнится, я собрался доехать на таком домой.

Все было – как всегда. Ничто не предвещало беды. Автобус остановился на остановке. Зайдя на заднюю площадку, увидел, что место в углу – мое любимое – свободно. Оно мне нравилось. Сидя там, можно было любоваться видами из окна или подремать немного до места назначения. Перед ним сидела миловидная темнокожая девушка лет восемнадцати, местной национальности.

Чтобы сесть на нужное место, надо было ухватиться за вертикальный поручень, оттолкнуться ногой, перенести вес тела на левую, повернувшись на девяносто градусов. Вся процедура занимала несколько секунд.

Однако я не учел неуемный нрав шофера и новизну техники. Еще не завершив маневр, пронося свое тело над девушкой, почувствовал, что меня сильно дернуло – водитель резко тронулся с места. Пальцы соскользнули с поручня, и мое тело всей силой веса и инерции плюхнулось на ничего не подозревавшую девушку.

В этот момент я услышал позади себя ее отчаянный выдох. Это не удивительно, ведь я весил тогда почти сто тридцать килограммов!

Несколько секунд я сидел на ней. «Странно, – думал я, – со мной такое в первый раз! Что теперь делать?» В конце концов, я взял себя в руки и сполз на свое место.

Повернувшись к девушке, сказал ей по-узбекски: «Кечирасиз!» – что значит «Извините!».

В ответ она лишь эмоционально хмыкнула, дав понять, что этого явно недостаточно. Вскоре девушка вышла.

С тех пор в автобусе я стараюсь крепко держаться за поручни и всегда смотреть, куда сажусь!

Страшная смерть

Еще при Союзе за городом, в русле канала Карадарья, южного отвода от реки Зерафшан, специально для занятий академической греблей на байдарках и каноэ построили гребной канал. После развала СССР это сооружение перестало использоваться по назначению и находилось в запустении: его не чистили и оно стало постепенно зарастать водорослями, наполняться мусором.

Многие мои сверстники, знакомые знакомых ездили туда купаться.

Так вот, рассказывали такую историю.

Помните фильм «Старик Хоттабыч»? Такой же старичок в халате и чалме, решил в том канале умыться и помыть руки. Наклонился над водной гладью.

Вдруг из-под воды вынырнул огромных размеров сом, схватил старика за руку и утащил под воду.

Больше его никто живым не видел.

«Самарканд: в храме»

Про Чернушку

В детстве мне нравились кошки – грациозные, благородные животные, мышеловы и лежебоки, обжорки и умнички, чистюли. В каждом доме и квартире, у родственников, друзей и знакомых я находил с ними общий язык. Некоторые люди говорят, что характер животного зависит от доброты и внимания, вложенных в его детстве: чем больше играл с котенком и уделял ему внимание, тем добрее он вырастет. Что же, может, это и правда? Во всяком случае, я знаю одну кошку – ну очень злую. Мой старый друг ее постоянно обижал, и она стала агрессивной. Каждого гостя она старалась укусить за ногу, нападала, царапалась. Даже доходило до такого, что хозяевам приходилось запирать ее в другой комнате, где она обиженно выла и скребла дверь.

В продолжение этой темы расскажу вам такой запомнившийся мне случай.

В храме, куда я часто ходил, работал сторожем Вячеслав Владимирович. Он был ветераном боевых действий, любил животных.

Чернушку он котенком спас от своры бездомных собак, которые загнали ее на забор и готовились разорвать на части.

С того дня он часто брал ее на руки, гладил, кормил. Она отвечала лаской и мурлыканием.

Весна в Средней Азии приходит рано – в феврале-марте. Итак, наступил февраль. И хотя солнце уже теплыми лучами согревало природу, все еще дул зябкий ветер.

Вокруг храма было много земли. С трех сторон были сделаны делянки – участки земли в форме квадрата или прямоугольника с бортами на границе. Почва там была глинистой, воду впитывала очень медленно. Поэтому приходилось примешивать песок на выбранных для земледелия участках. В целом они были удобны для орошения, так как заливались на десять-пятнадцать сантиметров в высоту, и следующий полив можно было делать уже только через несколько дней. В них была засеяна люцерна. Растение из семейства бобовых, тридцать-сорок сантиметров в высоту, используется на корм домашним животным, медонос, лекарственное. От себя добавлю – его молодые побеги мы использовали в пищу: готовили салаты и ели так, прямо с делянки. За сезон можно собрать 3—4 покоса.

В храме же растение используют до сих пор для украшения на праздники.

И еще, о воде. Водопровода на территории не было. Воду, а она была ледяной, качали из скважины небольшим насосом «Агидель». Кроме того, для полива за храмом какой-то местный умелец сварил бак на 20 тонн. Его постоянно старались пополнять. По всей территории были раскатаны шланги для полива. Сам бак находился в густой тени деревьев, и вода в нем успевала согреваться только летом. Я пару раз купался там.

И вот я решил познакомиться с Чернушкой поближе. Позвал ее, она доверчиво подалась. Взяв ее на руки, я стал ее гладить, разговаривать с ней, почесал за ушком, под подбородком.

Знакомство можно было бы считать успешным, если бы не неприятный сюрприз. Наобщавшись с Чернушкой вдоволь, я решил отпустить ее. Широким и в тоже время мягким, осторожным взмахом подбросил кошку в делянку с молодой, уже поднявшейся люцерной, надеясь, что она амортизирует об нее, со словами: «Ну, иди в травку!». Чернушка, выставив лапы перед собой, полетела в делянку, которая оказывается, до верхушек растений была наполнена ледяной водой; и та стала волнами расходиться в стороны.

Конечно, я был очень удивлен – было слишком рано для полива!

Чернушка, распушив хвост от шока и возмущения, издавая жалобное мяуканье, выпрыгнула оттуда и в ужасе убежала от меня. Шок был двойным: во-первых, кошки не любят воду и купаются неохотно; во-вторых, внезапное охлаждение может испугать любого неподготовленного.

Все мои последующие попытки примирения с Чернушкой были тщетными. Ко мне у нее выработались страх и, наверное, неприязнь. Чуть завидев меня, она бежала стремглав прочь. Иногда все же удавалось ее погладить. В это время она была на руках Вячеслава Владимировича, впиваясь в его грудь маленькими и острыми коготками.

Про Умку

В детстве я часто бывал в церкви на богослужении и просто помогал там по хозяйству.

Сторож нашего храма, Вячеслав Владимирович, очень любил животных. Некоторое время своей жизни он проработал кинологом, и многое знал о собаках.

Вокруг храма была большая территория. На ней находилось пять хозяйственных построек, большой сад, в котором было около тридцати плодовых деревьев и столько же делянок с клевером, несколько цветочных клумб. И хотя вся территория была огорожена высоким решетчатым забором, были не редки случаи воровских набегов, причем набегов в прямом смысле слова. Не раз видели, как воришка пролезал между прутьями забора и бежал в противоположную сторону, на бегу прихватывал что-нибудь. Потом перелезал другой забор и скрывался. То ведро новое утащит, то лопату, еще что-то.

Вот батюшка и придумал натянуть вдоль и поперек здания два толстых стальных прута, на которые заварили по одному кольцу небольшого диаметра. Под каждым из них были смонтированы по две треноги-держателя. Их нужно было приподнимать, чтобы животным было проворнее двигаться. Это делали вечером, когда храм запирался. На него карабином пристегивали собак, которые могли быстро подбежать к нарушителю и прикусить его за что достанут.

Одной из таких была Умка, которую пожертвовали храму сердобольные прихожане.

В ней было немного от немецкой овчарки, как говорится, «седьмая вода на киселе» – низкого роста, дымчатого окраса, но ума у нее было на двоих!

Умка хорошо поддавалась обучению. Она с легкостью выучила все обычные команды, такие как «сидеть», «рядом», «ко мне», «голос», «место», «фу!», и некоторые специальные, например «чужой!». И вместе с тем была очень доверчивой и любопытной.

Ее будка стояла недалеко от забора. За ней лежала груда старых кирпичей царского времени. Умка, как и другие собаки, была на цепи, и цепь часто обивалась вокруг близко растущей алычи, обдирая кору до желтой влажной древесины. Несмотря на это, дерево плодоносило.

Вокруг будка собаки была окружена толстым слоем глины, который образовала, увесиста цепь – с каждым рывком она, грохоча и звеня, билась о землю, измельчая ее и вздымая клубы пыли. Так образовывалась новая порция, которую потом Умка непреднамеренно придвигала к правой или левой стене своего жилища. Во время дождя он превращался в каток, на нем запросто можно было поскользнуться.

Однажды Умка крепко запуталась в своей цепи. Когда я увидел ее, она была похожа на игрока в «Твистер», не могла пошевелиться и жалобно скулила. Я позвал на помощь Вячеслава Владимировича и дядю Сашу, он жил некоторое время при храме и плотничал.

Так мы втроем стали освобождать Умку. Поскольку животное было сильным, я присел на нее, дядя Саша распутывал цепь, а Вячеслав Владимирович успокаивал ее, обнимая обеими руками за голову: «Ну что ты, Умочка? Хорошая моя! Не бойся! Сейчас мы тебя распутаем!».